«Берлин, 16 декабря 1942 г.
Господину маршалу Тимошенко.
Переданные господином Кернесом предложения вашей оппозиционной группы относительно сепаратного мира с Германией были с интересом приняты к сведению. Однако отсутствуют достаточные полномочия для г-на Кернеса, а также данные о силах оппозиции. Связь господ Шапошникова, Кузнецова, Рокоссовского, Потемкина, Мельникова и Мехлиса с направлением, представляемым г-ном Василевским, была бы желательна. Г-н Кернес об этом доложит устно. Для продолжения переговоров ожидается командирование вашего полномочного представителя с конкретными предложениями.
«Александру Васильевичу (в действительности Василевского звали Александр Михайлович. — Б. С.) Василевскому.
Александр Васильевич! Доволен, что моя первая оказия дошла до вас. Меня интересует ваша точка зрения по второму пункту моих предложений, так как вы ничего не говорите в своем ответе второго гонца. Крайне интересно с артелями Мерецкова, Меркулова и Первухина. Странные люди. Не время говорить о правах, когда надо говорить только об обязанностях. Не правда ли? Парольные связи с моим ближним к вам филиалом даст Кернес, а о ходе нашей работы вас проинформирует мой связник… Вы спрашиваете, ориентироваться ли на роль Бориса Михайловича? Не советую. Устарел и потерял популярность. Слава России! Глава РСНП (Русская социал-национальная партия. — Б. С.) — генерал-майор (комбриг) И. Бессонов».
Кернесу по секрету передали, что вскоре в Смоленске будет создано русское национальное правительство во главе с Власовым, поэтому военный переворот в Москве пока не стоит форсировать. Очевидно, речь шла о подписанном Власовым 27 декабря 1942 года Смоленском воззвании от имени «Русского комитета», который «призывает русских людей вставать на борьбу против ненавистного большевизма, создавать партизанские освободительные отряды и повернуть оружие против угнетателей народа — Сталина и его приспешников». Вероятно, Власов и его соратники надеялись, что вскоре за этим последует создание русского национального правительства, но это случилось только в ноябре 1944-го, когда на свет появился мертворожденный «Комитет освобождения народов России».
Позже, на допросах в Смерше, а потом в НКГБ Кернес честно признался, что выдумал антисоветскую военную организацию, чтобы получить возможность вернуться к своим. Ведь его, как еврея, в любой момент могли расстрелять, а длительное время скрывать свое еврейство было непросто. Чекисты Кернесу поверили и никого из упомянутых в письме военачальников, включая Рокоссовского, на предмет возможного заговора допрашивать не стали. Сам Иосиф Кернес, тем не менее, был приговорен к 15 годам лагерей.
Но вернемся к Московской битве. 2 декабря Жуков докладывал Сталину и Шапошникову: «Сегодня на всех участках фронта Рокоссовского противник вел упорные атаки пехоты. Атаки поддерживались танками. Частями Рокоссовского все атаки отбиты. Завтра с утра начинаем контратаку дедовской группировки противника. К району атаки подтянуто 79 танков, 3 дивизиона PC, до 100 орудий. Контратаку проводит 9-я гвардейская дивизия, усиленная 40-й стрелковой бригадой. Частью сил помогает 18 сд. Будет привлечена авиация».
Прибывшая в район Сходни из резерва Ставки 354-я стрелковая дивизия была включена в состав 16-й армии. Утром 3 декабря она перешла в наступление и к 16 часам вышла к южной окраине Матушкина (3 километра восточнее Алабушева). Части 7-й и 8-й гвардейских стрелковых дивизий вели ожесточенные бои с пехотой и танками противника за овладение Крюковом. Части 18-й стрелковой дивизии к тому же времени наступали от Брехова. 9-я гвардейская стрелковая дивизия вела ожесточенные бои с пехотой и танками противника на восточной окраине Нефедьева.
4 декабря Бок констатировал, что
«давление противника значительно усилилось в районе канала „Москва“ и на юго-западе от Яхромы. Здесь противник также ввел в бой свежие силы — дивизию из центральной России и смешанную бригаду, — в результате чего нам пришлось перейти к обороне. Так как у 3-й танковой группы совсем не осталось резервов, в районе Клина я ввел в дело 900-ю бригаду (численность не превышает состава усиленного батальона), которая раньше находилась во второй линии 9-й армии. Установилась очень холодная погода».
Войска 16-й армии в течение 4 декабря продолжали своим правым флангом обороняться, а в центре и на левом фланге постепенно развивали наступление, преодолевая ожесточенное сопротивление врага.
Основные усилия были направлены на овладение Крюковом. Удар наносился в стык группировок противника.
Немецкое наступление на Москву окончательно остановилось, и в этом была немалая заслуга 16-й армии. В труде советского Генштаба «Битва за Москву», изданном в 1943 году, содержался весьма лестный для Рокоссовского вывод: «16-я армия, сдерживавшая основной удар северной группировки немцев, несмотря на широкий вначале фронт и разобщенность своих частей, в результате твердого руководства командования и храбрости личного состава показала образцы упорства, искусства и мужества в боях. В решающий момент сражения в полосе между 30-й и 16-й армиями, куда немцы вгоняли свой клин, в дело вступили свежие резервные 1-я и 20-я армии. Они вместе с войсками первой линии остановили немцев и заставили их перейти к обороне.
При наступлении немцев на 16-ю армию в последний период оборонительного сражения части армии выдерживали (с 1 по 5 декабря) непрерывные и ожесточенные атаки четырех танковых дивизий противника (2, 11, 5 и 10-й), наступавших не менее чем 300 танками на фронте 30–40 км. Однако, несмотря на то, что 16-я армия смогла противопоставить всего лишь 86 танков (по данным на 20 ноября), немцам не удалось добиться решающего успеха и прорвать наши позиции… Глубокая осень, короткий день, длинные темные ночи и наступившие в последующем холода ограничивали ведение операций, стесняли широкие маневренные действия войск, постепенно привязывая последние к населенным пунктам. Эти условия неблагоприятно отражались и на материальном обеспечении наступающих войск. Примененные нашими войсками при отходе заграждения также сыграли существенную роль, замедляя продвижение фашистов».
Стоит отметить, что многие немецкие дивизии в период с 16 ноября по 5 декабря потеряли до 50 до 60 процентов личного состава. В некоторых танковых дивизиях, например в 6-й, почти не осталось танков.
12 декабря 1941 года Совинформбюро передало сообщение «Провал немецкого плана окружения и взятия Москвы». Там, в частности, говорилось: «Войска генерала ВЛАСОВА, преследуя 2-ю танковую и 106-ю пехотную дивизии противника, заняли г. Солнечногорск; войска генерала РОКОССОВСКОГО, преследуя 5-ю, 10-ю и 11-ю танковые дивизии, дивизию „СС“ и 35-ю пехотную дивизию противника, заняли г. Истру».
В сводке также отмечалось, что «за время с 16 ноября по 10 декабря сего года захвачено и уничтожено, без учета действий авиации: танков — 1434, автомашин — 5416, орудий — 575, минометов — 339, пулеметов — 870. Потери немцев за это время составляют свыше 85 000 убитыми». Немецкие потери как в людях, так и в технике были здесь, как обычно, преувеличены в несколько раз. Согласно записям в дневнике Гальдера, общие потери сухопутных сил в период с 6 ноября по 10 декабря составили 88 970 человек, включая 67 719 раненых, 17 618 убитых и 3633 пропавших без вести. Теперь они оказались в 1,7 раза меньше, чем за период с 26 сентября по 6 ноября, когда германские сухопутные силы на Востоке потеряли 151 138 человек, в том числе 31 850 убитых и 5162 пропавшими без вести. В среднесуточном исчислении уменьшение составило 1,4 раза. Оно произошло за счет того, что в первой половине ноября войска группы армий «Центр» активных боевых действий не вели. Значительно уменьшились также и потери советских войск, прежде всего потому, что стало гораздо меньше пленных.
4 декабря Жуков издал директиву командующим 20, 16 и 5-й армий о переходе в наступление на Истринском направлении: