В 1928 году Райс умер от сердечного приступа. Сколь бы странным он ни был в жизни, его работа и особенно основание Института научной полиции в Лозанне обеспечили ему место в истории криминалистики.
![Сто лет криминалистики i_046.jpg](https://litlife.club/books/179233/read/images/i_046.jpg)
Эдмонд Локар
Почти в те же годы на юге Франции, в Лионе, работал доктор Эдмонд Локар. Лионец по происхождению, он родился в 1877 году и изучал в своем родном городе медицину и право. Долгие годы он работал ассистентом Лакассаня: за это время ему стало ясно, что криминалистические возможности, прежде всего, гарантируют химия, микроскопия и биология и что патологу, каким бы разносторонним он ни был, не под силу овладеть всеми этими науками. Его не удовлетворяло, что химические институты университета производят исследования ядов в судебных целях. Он мечтал об объединении криминалистических и научных методов исследований поз одной крышей, а именно под крышей полиции. Как и Райс, он встречался с Бертильоном. Затем он посетил Вену, Берлин, Нью-Йорк, Чикаго, где знакомился с состоянием уголовной полиции, устанавливая, в каких масштабах используются там научные методы. В 1910 году он основал полицейскую лабораторию» Лионе, которая размешалась в двух жалких чердачных комнатах здания юстиции. В центре внимания полиции все еще стояла борьба за улучшение методов идентификации. Но Локар, который давно уже стал приверженцем дактилоскопии, не терял из виду своей основной цели. Он начал с химических исследований следов пыли и распространил свою работу на всю область судебной химии и техники. Исследуя химическим путем чернила и бумагу, он охватил также область экспертных заключений по документам, что с годами все больше и больше его интересовало.
Изящный, почти хрупкий в молодые годы, человек среднего роста, с черными усами, орлиным носом и блестящими светлыми глазами Локар был, видимо, первым, кто объединил в своей лаборатории химиков и патологов для обеспечения быстрого решения всех вопросов совместными усилиями разных ученых. Его преподавательская деятельность во французской полицейской школе способствовала в значительной мере тому, что в Сюртэ впервые стали проявлять большой интерес к естественным наукам.
Но не только во Франции и в Швейцарии работали новаторы естественнонаучной криминалистики. Они трудились во многих странах. Почти всегда это были одиночки. В противоположность большинству знаменитых химиков, токсикологов и фармацевтов, работа которых для нужд криминалистики составляла лишь незначительную часть их деятельности, эти энтузиасты посвящали криминалистике большую часть своей жизни. Чаще всего они работали в тесных вспомогательных лабораториях и интересовались всеми вопросами, которые впоследствии станут называться судебными науками, — от токсикологии и определения крови до графологии и баллистики. Наиболее заслуженные из них пользовались большим авторитетом.
![Сто лет криминалистики i_047.jpg](https://litlife.club/books/179233/read/images/i_047.jpg)
Марк Бишоф (первый ряд, первый слева), Георг Попп (первый ряд, четвертый слева), Ледден Гульзебош (первый ряд, пятый слева), Август Брюнинг (второй ряд, третий слева), Гарри Зёдерман (второй ряд, шестой слева)
Одного из самых оригинальных ученых дала Голландия накануне XX столетия. Ван Ледден Гульзебош жил и работал в Амстердаме. Много поколений Ледденов были аптекарями, проживавшими в старом, хорошо сохранившемся здании больницы, первый этаж которого занимала аптека. От отца сын унаследовал жажду познания и талант аналитика. Еще молодым химиком ван Ледден Гульзебош столкнулся с несколькими уголовными делами и понял, какую большую роль в раскрытии преступления играют химические анализы. Услышав о Локаре и Райсе, он поехал в Лион и Лозанну и вернулся с твердым намерением посвятить свою жизнь задаче оказания помощи уголовной полиции в применении ею химии для раскрытия уголовных дел. Вскоре его лаборатория была завалена поручениями.
Известной и своенравной фигурой среди так называемых судебных химиков был на рубеже столетий Пауль Езерих из Берлина.
В германской столице и ее окрестностях не проходило ни одного более или менее крупного процесса, в котором в качестве эксперта-химика не выступал бы Езерих. Он основательно изучил судебную химию и токсикологию у профессора Зонненшайна, после смерти которого унаследовал его лабораторию. Позднее он работал в своем собственном доме в Берлине на Фазанен-штрассе. Это было многоэтажное здание, на первом этаже которого располагалась лаборатория, а второй занимала семья Езериха. Вскоре Езериху стали помогать ассистенты. Езерих работал в основном с аппаратами, созданными своими руками. Ассерваты, получаемые им для токсикологических исследований, хранились в задней комнате у вытяжного шкафа; холодильных установок в то время еще не было. В жаркие дни трупный запах распространялся по всему дому, достигая даже верхних этажей.
Но в этой с точки зрения более поздних времен примитивной обстановке он выполнял работу, которая сделала его среди служащих уголовной полиции, прокуроров и судей большим авторитетом, а среди берлинцев — очень популярной личностью. Особенно большое внимание он уделял применению фотографии в судебной химии. Кроме лаборатории, его интересовали только яхты и моторные лодки. У него были своя яхта и моторная лодка; он был членом Королевского клуба яхтсменов. Хотя уже перед первой мировой войной Езерих мог считаться миллионером и был женат на дочери богатого берлинского коммерсанта, им с годами все больше овладевала жадность, а характер становился все более деспотичным. К концу жизни он встал на пути прогресса даже в той области науки, пионером которой в свое время являлся. Однако после его смерти в 1927 году он остался в памяти людей как личность, которая установила необходимую взаимосвязь между криминалистикой, химией и естественными науками.
К тому же поколению относится и доктор Георг Попп из Франкфурта-на-Майне. Родился он в 1861 году. Годы изучения им химии тоже падают на вторую половину XIX столетия. Он учился в Марбурге, Лейпциге и Цюрихе. В 1888 году он основал в Висбадене химическую лабораторию. Одним из объектов его исследований был табак. Когда же уголовная полиция южных областей Германии стала обращаться к нему с просьбами исследовать различные вещества, подозревая в них яд, он проявил интерес к судебной химии и токсикологии. По своей инициативе основал во Франкфурте новую лабораторию, в которой занимался преимущественно токсикологическими и родственными с ней научными исследованиями в интересах уголовной полиции. Это он предпринял первую в истории попытку обнаружить яд в пепле сожженных трупов, выступая в нашумевшем в 1913 году во Франкфурте деле Хопфа. Хопфа обвиняли в отравлении мышьяком двух жен, родителей и двух детей и в попытке отравить мышьяком третью жену. В пепле матери Хопфа Попп обнаружил приблизительно «0,075 миллиграмма мышьяка на 100 граммов субстанции» и попытался установить опытами на животных, какое количество мышьяка нужно принять, чтобы после смерти остались в пепле на 100 граммов вещества 0,075 миллиграмма яда. Попп был одним из первых, если не первым, немецким судебным медиком, которого в 1924 году официально назначили профессором судебной химии во Франкфурте-на-Майне.
![Сто лет криминалистики i_048.jpg](https://litlife.club/books/179233/read/images/i_048.jpg)
Роберт Гейндл
На этом назначении настоял Роберт Гейндл, известный нам по истории создания службы идентификации, ставший врачом министерства иностранных дел в Берлине. Сорокалетний Гейндл, энергичный человек, полный идей, предвидел необходимость сотрудничества уголовной полиции с химиками и представителями других естественных наук в целях использования возможностей наук для раскрытия преступлений. Он был убежден, что токсикология и прочие естественные науки, особенно химия, со временем выработают такие способы доказательств, что рано или поздно просто невозможно будет обойтись без значительного числа химиков, химиков-пищевиков в государственных учреждениях, институтах судебной медицины, занимающихся токсикологическими и другими исследованиями в судебных целях. Он видел, что приближается момент, когда использование достижений естественных наук при расследовании станет повседневным явлением и потребностью полиции. В первые годы после первой мировой войны много убийств осталось нераскрытыми, потому что не было возможности основательно расследовать их. Тысячи дел вообще не расследовались, потому что неопытные врачи не ставили в известность полицию, а полицейские и сотрудники уголовной полиции не имели подчас представления о достижениях токсикологии и химии; они успели лишь понять ценность отпечатков пальцев и сохранения следов на месте преступления. Они лишь начали разбираться, какое значение имеет участие судебно-медицинских экспертов при осмотре мест преступлений. Химия же и токсикология были для большинства полицейских служащих, вплоть до самых высоких рангов, чуждыми понятиями. Тем более, считал Гейндл, сама полиция нуждается в химиках, которые круглые сутки были бы готовы не только произвести нужные исследования, но могли бы также обучать приемам работы служащих полиции, а в некоторых случаях даже выезжать с ними на место происшествия, чтобы обеспечить сохранность необходимых для их исследований субстанций.