Изменить стиль страницы

По моему мнению, к нам движется банда разбойников для грабежа. Чтобы избежать ограбления и последующего убийства рекомендую господам офицерам, пока есть время, устроить завалы из деревьев, чтобы к нам невозможно подобраться. Наверняка, у проводников были топорики для рубки дров. Надо их найти, в смысле проводников. Пусть топориками валят ближайшие деревья. Позицию выбрать, чтобы в тылу была хоть небольшая, но насыпь, со сгоревшими вагонами. Под вагоны набросать срубленных елок, чтобы к нам не могли подобраться. Оставить тылу не менее десятка вооружённых офицеров.

Стали подсчитывать сколько народа есть в распоряжении адмирала. Всего около трёхсот человек, из них более ста пятидесяти офицеров. В основном морских, есть пехота и казаки. Все вооружены револьверами и у многих шашки. Запасы патронов тоже подходящие. Почти у каждого в чемодане револьвер с сотней патронов, а то и больше. Мне делиться оружием ни с кем не пришлось. Офицеры попрепиравшись, распределили оружие и толпа медленно стала превращаться в организованное стадо.

Адмирал отдал распоряжения и те, у кого были шашки, около тридцати пехотных офицеров и казаков, пошли валить ёлки. Остальные устраивают завалы.

Громко зарыдала, а затем и завопила какая-то дама о том, что нас убьют. Кавалер пытался её успокоить, но она вопит всё громче.

Применил радикальные меры. Нет, не укоротил на голову как хотелось, а просто дал по морде. Оказывается удар по морде дамочек успокаивает. Кто-то из дам пытался повторить вопли первой леди, но то ли кавалеры оказались более опытными, то ли дамочки услышали звуки оплеух и поняли как успокаивают истеричек, но вскоре в лагере стало тихо.

После нескольких минут покоя, когда не слышно было дамских воплей, вновь раздался волчий вой, но уже совсем близко. Ну и ночка, подумалось мне, то бабы воют, то хрен знает кто, может быть даже леопардоосьминоги. И что интересно, я эту кашу заварил, волки или леопардоосьминоги воют, а спокоен как камень на пляже. Что хочешь с ним делай, а он даже не пошевелиться.

Новые волчьи вопли заставили пехотных махать шашками энергичнее, дело рубки ёлок ускорилось. Перед лагерем образовалась полоса свободная от елей, зажгли костры на окраине леса. Теперь незаметно к лагерю подобраться невозможно. Адмирал расхаживает среди суетящихся офицеров, даёт короткие распоряжения и пытается разглядеть, что-нибудь в тылу, за вагонами. Несколько штатских оторвали от вагонов железки и готовятся, при необходимости, использовать их как оружие. Штатские сумели организоваться и наверно имеют револьверы. Судя по поездной банде, времена на железной дороге суровые и без нагана простому человеку неуютно.

Волчий вой послышался совсем рядом. Если судить по вытянувшимся лицам, никто из присутствующих в волков не верит. Адмирал приказал зайти внутрь ограды, сооружённой из срубленных елей. Для пули ограда не препятствие, но загораживает людей от стрелка. Впрочем как ёлки в лесу загораживают тех, кто будет в нас стрелять. Если конечно будут.

Несколько костров оставленных за оградой освещали очищенную от елей полосу леса мерцающим светом.

Адмирал, не дожидаясь атаки неведомого противника, приказал десятку офицеров стрелять в кромку леса. Видимо, удалось что-то разглядеть, скорее услышать.

В ответ послышался волчий вой и из леса выбежали десятка два теней. Все начали стрелять. Наверно, мало кто сумел попасть, но часть пуль всё же нашла цель. Полторы сотни револьверов легко справились с двумя десятками волков.

Наконец стрельба прекратилась. Адмирал послал офицеров, успевших перезарядить револьверы добить тех, кто ещё шевелится. Я вместе со всеми не стрелял, а в большей степени контролировал тыл. Офицеры, которых оставили в тылу оказались на высоте. Никто не побежал смотреть, что там за стрельба и даже не сильно интересовались, что у них за спиной. Просто выполняли свою задачу. Такие офицеры многого стоят.

Я тоже сходил за ограду посмотреть. В левой руке револьвер, в другой тесак. Офицеры молча ходят между тушами и изредка стреляют, чаще бьют кортиками, а у кого есть, саблями. Внёс свой вклад и тесаком ткнул волка, казалось ещё шевелящегося. Живучие твари. Но меня поразило то, что в какой-то момент волчья морда стала походить на человеческое лицо как на леопардоосминогах. Прошёлся по прогалине и почти каждый раз, когда тыкал тесаком в тушу создавалось ощущение, что волки ещё живы. Прошёлся ещё и ещё раз.

Довольные тем, что атаку отбили без потерь, офицеры повеселели, но смешки и возгласы нервные, что-то не так в офицерском веселье. Нет шумных возгласов и споров о том, кто сколько убил волков, на лицах проступает как бы смущение за убийства.

Не знаю, но наверно, тот кто послал волков в атаку не думал, что всё кончится полным истреблением. То ли абсолютное соотношение потерь его смутило, то ли ещё что, но больше атак не было. А в том, что кто-то послал волков на смерть, я не сомневался.

Люди постепенно успокаиваются, часть легла отдыхать, самые стойкие, видимо, бывавшие в окопах, смогли заснуть. Ну и я лёг отдохнуть, незаметно заснул.

Вчера зарезал столько народа, а проснулся в пять часов утра. Сны опять беспокойные. Что-то сделал не так. Хочется есть. У меня в чемоданах только барахло. Посмотрим в чемоданах полковника.

Консервы. Откроем баночку ножиком, оставшимся ещё с прошлой жизни. Надо же, прошло всего ничего времени, а уже прошлая жизнь. Неплохие консервы. Что ещё у полковника есть? Опять револьвер и патроны. В карман и то и другое. Деньги, помародёрничаем. Полковнику деньги не к чему. Немало он заработал неправедными трудами. Сколько же у меня револьверов? Четыре. Откуда четыре? Совершенно не помню.

Ещё импортную баночку открыть. Тушёнка. Зачем полковнику импортную тушёнку покупать, наши коровы что ли не из мяса? Эстет полковник, был. Оказывается меня за мошенника принял, который в стеснительных обстоятельствах, якобы, продаёт драгоценности, задёшево. Воистину глупость человеческая беспредельна. Опытный человек, должен был догадаться, что голову морочат. Но, захотел показать какой крутой, вот и довыёживался.

Надо поосторожней быть. Чёрт его знает, может ещё кто из их шайки орудует. Утренние дела сделаем и вперёд по кукурузе за приключениями. Кто за кустиками бедствует? Ага, морской офицер и его благоверная, детей не видно. Прижались друг к дружке, укутались барахлом и сидят на чемоданах. Вытащить матрацы и одеяла из вагона ума не хватило. Городские тупицы.

Костёр надо разжечь и оружие приготовить, мало ли кто на огонёк захочет пожаловать. Чемоданы и матрасы сложим аккуратно в стопку, а то этот же офицерик с дамочкой утащат добро, нажитое непосильным трудом. Хотя, скоро помощь должна подойти.

Костёр разгорелся, смотри ка, морячёк ожил, подбирается.

— Разрешите обогреться у Вашего костра, не знаю как к Вам обратиться.

— Да никак не обращайтесь господин моряк, просто перебирайтесь к костру без церемоний, обогреемся. Может и перекусим, чем бог дал. У Вас там ничего съедобного не найдётся?

— Не знаю, может в чемоданах что-то и есть, надо посмотреть. Только Вы уж представьтесь как-нибудь, а то неудобно ей богу.

— Пожалуйста, мне ничуть не жалко, я, Виктор Александрович, штатский, не обученный, в общем шпак…

Вот тебе и плюха! Чуть не влип. Я же говорил моё имя и отчество! Господи как же я забыл! В документах от революционеров, что приготовил для себя, ни Фамилии не помню, ни имени отчества. А в новых бумажках, убитого паренька, я и есть Виктор Александрович. Вот и не верь после этого в господа нашего бога! Хочется материться, но после того как уверовал в бога, ни ни.

— Эсен, Владимир Петрович, капитан второго ранга, а это супруга моя, Лидия Семёновна.

— Очень приятно, Лидия Семёновна, рад Вас приветствовать в нашем скромном обществе. Не желаете ли обогреться, я вот одеяло захватил из вагона.

Протягиваю Лидии Семёновне одеяло из моих запасов. Бедные они, ночью мёрзли. Лидия Семёновна глянула на мужа и мне почудилось отнюдь не смирение во взоре, скорее буря возмущения на неумеху мужа, неудосужившегося сделать простые вещи как-то: разжечь костёр и украсть из вагона одеяла.