— Я был на пикнике с друзьями.
Холмс снова повернулся к Ликоку:
— Вы сказали, что знаете, где сейчас молодой Нортон.
— Он пришел ко мне почти сразу после того, как я вернулся с семьей в Монреаль. Ему хотелось уехать на несколько недель, пока не начнется новый семестр, и он интересовался, не знаю ли я подходящего места.
— И вы предложили ему свой коттедж в Ориллии.
— Да.
— Когда это было?
Он сверился с настольным календарем:
— В пятницу, девятого.
— С ним была пропавшая девушка, Моника Старр?
— Насколько я знаю, он уехал один.
— И он до сих пор там?
— Думаю, да. Он собирался вернуться на второй неделе сентября.
— У вас в коттедже есть телефон?
— Нет. Предпочитаю проводить лето в обществе жены и сына, без лишних помех.
— Тогда расскажите, как добраться туда поездом.
— Ехать целый день, это триста с лишним миль.
— Мы с Ватсоном в Англии привыкли ездить на поездах.
Ликок улыбнулся:
— Я сам британец, знаете ли. Мои родители эмигрировали в Канаду, когда мне было семь лет, и я решил поехать с ними.
— Мудрый выбор, — улыбнулся в ответ Холмс. — Итак, насчет вашего коттеджа…
— Не знаю, что происходит с Ральфом, но, похоже, я сам несу часть ответственности, поскольку разрешил ему воспользоваться своим жилищем. Если вы собираетесь туда, я поеду с вами. Не хочу, чтобы двое незнакомцев застали его врасплох.
Я почувствовал недосказанность, словно он опасался, что сын Ирэн и впрямь способен на преступление.
— Хорошо, — согласился Холмс. — Едем первым же поездом.
Профессор Ликок повернулся к своему помощнику:
— Управишься без меня несколько дней, Роб?
— Конечно, сэр.
Ликок позвонил жене и сообщил ей о наших планах, затем повернулся к Холмсу:
— Поезд отправляется завтра утром. Будем в коттедже до темноты.
— Очень хорошо.
— Виндзорский вокзал в нескольких кварталах к югу отсюда: идите по улице Пил, мимо парка Доминион, и увидите его справа. Встречаемся там в восемь утра. — Когда мы уже уходили, он сунул мне в руку свою книгу. — Почитайте вечером, доктор Ватсон, и обратите внимание на рассказик «Помешавшийся на тайне». Уверен, вас и мистера Холмса он немало позабавит.
Когда мы вышли на улицу, Холмс посмотрел на небо.
— Странный малый, но приятный. Прежде чем мы поедем в коттедж, я бы хотел поговорить с местной полицией.
Общение с Сюртэ дю Квебек оказалось в чем-то лучше, а в чем-то хуже наших частых встреч со Скотланд-Ярдом. Лучше — так как они отнеслись к Холмсу уважительнее, чем некоторые из их британских коллег, хуже — потому что детективов, расследовавших убийство Франца Фабера, оказалось нелегко найти. В конце концов нас проводили в кабинет, где Холмса встретил инспектор по имени Жан Леблон.
— Можете не сомневаться, здесь вас хорошо знают, — сказал он. — Это ваш первый визит в Канаду, мистер Холмс?
— Да.
— Уверен, вам здесь понравится. Итак, чем могу помочь?
— Меня попросили заняться делом об убийстве Франца Фабера, студента Университета Макгилла. Насколько мне известно, его зарезали возле паба две недели назад.
Леблон порылся в папках у себя на столе.
— Ровно две недели назад, в четверг десятого числа. После нападения он прожил всего несколько минут.
— Свидетели были? — спросил Холмс.
— Нет.
— В таком случае почему вы пытаетесь арестовать за это преступление Ральфа Нортона?
— Они подрались из-за женщины. Первым лежавшего на дороге Фабера увидел патрульный полицейский: раненный в грудь парень истекал кровью, но был еще жив. Патрульный спросил, кто ударил его ножом, и он ответил, что Нортон.
Я заметил, что слова детектива застигли Холмса врасплох.
— Он уверен?
Наш собеседник кивнул.
— Парень сказал — Нортон. В этом патрульный не сомневается. К тому же Ральф сбежал, когда мы пришли его допросить, а это косвенно доказывает вину.
— А кто та женщина, из-за которой они подрались?
— Ее зовут Моника Старр. И она тоже исчезла.
— Вы разговаривали с ее родными?
— У них дом на севере, на полуострове Гаспе, но девушка жила в кампусе. Родные ничего не знают об исчезновении и утверждают, что не видели ее все лето. Она осталась в университете на какие-то дополнительные курсы.
— Странное совпадение с этими дополнительными летними курсами, — пробормотал Холмс. — Ральф Нортон был тем вечером в пабе?
— Бармен видел его раньше, но не вместе с Фабером.
— Орудие убийства нашли?
— Пока нет. Мы обыскали все вокруг, но безуспешно.
Когда мы вышли из здания Сюртэ дю Квебек, я спросил Холмса, что он обо всем этом думает.
— Похоже, Ральф — главный подозреваемый, — ответил он. — Нужно сегодня поговорить с Ирэн, прежде чем мы уедем.
Мы встретились у нее дома, в уменьшенной копии одного из зданий, которые видели по пути в отель. Не возникало никаких сомнений в том, что адвокатская практика ее мужа приносила хорошую прибыль. За чаем Холмс рассказал о коттедже Ликока и сообщил, что утром мы едем туда.
— Будьте готовы ко всему, Ирэн. У полиции есть веские доказательства, пусть их и нельзя назвать решающими. И в коттедже Ральф может быть не один.
— Та девушка…
Холмс кивнул.
— Моника Старр. Она все лето была с ним. Что-то случилось между Ральфом и тем другим парнем, Францем Фабером. Они уже дрались однажды и могли подраться снова, перед пабом две недели назад. Умирая, он назвал имя Ральфа.
— Нет! — Ирэн покачала головой. — Не могу поверить, что мой сын поднял руку на человека.
— Если я его найду, мне придется доставить его назад.
Она отвернулась, не желая встречаться взглядом с Холмсом.
— Ральф — мой единственный сын, самое дорогое, что у меня есть. Вы наверняка сумеете как-то ему помочь.
— Сделаю все, что в моих силах, — вздохнул мой друг.
Вечером, прежде чем мы разошлись по своим комнатам, я нашел время для знакомства с книгой Стивена Ликока.
— Холмс! — воскликнул я, не дочитав до конца. — Этот Ликок и впрямь насмехается над вами и вашими методами: называет великим сыщиком и описывает, как вы переодеваетесь в дурацкое платье, пытаясь помочь премьер-министру и архиепископу Кентерберийскому!
— Он упоминает мое имя?
— Нет.
— В таком случае для меня это комплимент — если читатели вроде вас тотчас опознают во мне великого сыщика.
Однако его слова отнюдь не умерили мой гнев. Прочитав рассказ, я заявил, тяжело дыша:
— В конце он вынуждает вас переодеться собакой, и вы становитесь добычей живодеров. Ликок — настоящий негодяй и клеветник!
Холмс едва заметно улыбнулся:
— Или юморист.
— Вы действительно хотите, чтобы мы путешествовали в обществе подобной личности?
— Я делаю это ради Ирэн и ее сына, а не ради Ликока.
Утром мы встретились на вокзале, как и планировалось. Помощник профессора, Роб Джентри, пришел вместе с ним, что меня несколько удивило.
— В коттедже остались кое-какие бумаги, — объяснил Ликок. — Поскольку мы пробудем там самое меньшее ночь, Роб успеет разобраться с ними и решит, что взять с собой.
Присутствие Джентри оказалось даже к лучшему. Мне было с кем поговорить во время долгой поездки, и появился повод не общаться с гадким Ликоком. Восточная Канада оказалась весьма живописной, и профессор объяснил Холмсу, почему он выбрал себе летний дом так далеко от Монреаля.
— Я вырос в этих краях после того, как мы перебрались сюда из Англии. У нас был дом в Эджипте, недалеко от южного побережья озера Симко. Прекрасная местность, особенно летом. Зимы в Монреале порой суровые.
— Большая страна, — заметил Холмс.
— Очень большая. Можно проехать сотни миль по западной Канаде и не увидеть ничего, кроме полей пшеницы. Уверен, Господь сказал: «Да будет пшеница!» — и возник Саскачеван.
День клонился к вечеру, когда мы сошли с поезда в Ориллии и, наняв экипаж, проехали несколько кварталов до коттеджа Ликока. Так как телефона не было, профессор не мог заранее известить о нашем прибытии. Когда мы вышли из экипажа, то увидели сидящего на крыльце симпатичного веснушчатого юношу со светлыми волосами. Он сразу отложил роман Райдера Хаггарда и поднялся.