Иван продемонстрировал небольшой потертый портфель, ручку которого сжимал в левой руке.

– Это все? – уточнил начальник факультета.

– Так точно! Согласно полученному приказу – минимум личных вещей!

– Похвально, – кивнул кавторанг. – А то тут перед вами один архаровец два чемодана с собой приволок.

Голицын позволил себе сдержанную улыбку.

– Вот ваши документы, – начальник факультета протянул Ивану запечатанный конверт. – Выйдете с территории Академии, повернете налево, не доходя метров двадцать до остановки общественного транспорта «Мичуринский проспект, дом 70», увидете припаркованный красный автобус марки «Икарус», госномер три-шесть-девять. Сядете в него и будете ждать дальнейших распоряжений. Вопросы есть?

Вопросов было более чем достаточно. То, что предстоит поездка, было ясно еще накануне. Но куда на этот раз? И зачем? Наступил сентябрь – разве не должна, наконец, начаться учеба? И когда, в конце концов, ему объяснят, что скрывается за таинственной литерой «Икс» в названии его факультета? Куда, черт возьми, он поступил, пройдя через горнило экзаменов, тестов, собеседований?

Однако месяц КМБ кое-чему Ивана все-таки научил.

– Никак нет, товарищ начальник факультета! Разрешите идти?

– Идите!

Повернувшись налево кругом – не слишком четко, предательский портфель со сменой белья, гигиеническими принадлежностями, парой семейных фотографий и недочитанным романом Лукьяненко предательски шлепнул по ноге – слушатель Голицын покинул кабинет кавторанга.

Обшарпанный запыленный «Икарус» – судя по дизайну, свидетель расцвета СССР, а судя по состоянию – активный участник баррикадных боев, ознаменовавших его падение, привалившись на заднее правое колесо, приткнулся у бордюра. Передняя дверь была приоткрыта. Скосив глаза на номерной знак – аккуратная белоснежная табличка с номером «369» и кодом Подмосковья смотрелась на ржавом бампере словно жемчужное ожерелье на вокзальном бомже – Иван поставил ногу на ступеньку и протиснулся в салон.

Водительское сидение, отгороженное от прохода лишь изогнутым металлическим поручнем, пустовало, однако двигатель не был заглушен. Голицын перевел взгляд вдоль салона – из трех десятков кресел заняты были всего пять. Все пассажиры были парнями примерно его возраста с одинаковыми короткими стрижками – добровольно-принудительную моду КМБ ни с чем не спутаешь. Пять пар внимательных глаз с нескрываемым интересом посмотрели на вошедшего. Сердце Ивана учащенно забилось – все говорило за то, что он, наконец, видит перед собой других слушателей Икс-факультета. Но почему их так мало? Или остальные просто подойдут позднее?

– Здрасьте, – выдохнул Голицын.

Ответов не последовало – или, может быть, он просто не расслышал их за астматическим тарахтением мотора.

Несколько секунд Иван стоял в проходе, обводя взглядом присутствующих. Пара лиц показались ему отдаленно знакомыми – где-то он их наверняка видел – но не более того. Во всяком случае, никто из них не проходил с ним КМБ под эгидой следственного факультета.

Между тем продолжать торчать в проходе было, должно быть, довольно глупо. В последний раз оглядевшись, Иван сделал пару шагов и сел в пустом втором ряду у окна. Положив портфель на сидение рядом с собой, он приник головой к почти непрозрачному из-за налипшей снаружи грязи стеклу и принялся смотреть на улицу.

Все-таки интересно, куда их собираются везти? Снова в лагерь в Царицыно? На полигон в Ногинск? Или в одну из «лесных школ», о которых ходили самые невероятные легенды среди абитуриентов? В общем-то, гадать было бессмысленно. Никаких зацепок, как обычно, не было.

Впрочем, никаких ли?

Пораженный собственной тупостью, Иван лихорадочно схватил портфель, торопливо расстегнул замок и извлек на свет полученный от кавторанга конверт. Как так вышло, что он совсем забыл о нем?! Возможно, там и находится разгадка?

Голицын повертел конверт в руках. Никаких предостерегающих надписей, запрещающих вскрытие, на конверте не было. Что там сказал на его счет начальник факультета? «Ваши документы», кажется. Что ж, раз это его документы, он вправе на них взглянуть.

Решив так, Иван аккуратно, стараясь не делать лишних надрывов, вскрыл конверт. На колени ему вывалилась небольшая бордовая книжечка. Паспорт! Ну и дела! Ему что, выдали фальшивые шпионские документы?! Зачем?

На вид паспорт был какой-то странный. Вроде все как надо: герб, надписи золотом, но все какие-то непривычные, неправильные, что ли… Голицын раскрыл его – но на первых страницах не было обязательной фотографии. После непродолжительных поисков она нашлась в самом конце – равно как и вся информация о владельце. Его фамилия, имя – почему-то не только по-русски, но и латиницей… Все прочие страницы паспорта, как быстро убедился Иван, были абсолютно пусты – за исключением одной, в самой середине. По всей ее площади была налеплена голубая наклейка с его фотографией – на этот раз неожиданно некачественной для официального документа. В углу наклейки крупными буквами значилось «VISA», по центру, чуть мельче: «UNITED STATES OF AMERICA».

«Американская виза! – осенило Голицына. – А это, по-видимому, загранпаспорт! И то и другое – на мое имя! Так они что, в США меня, что ли, засылают?! Вот так сразу?!»

Словно в подтверждение из конверта вывалился авиабилет. Дрожащей рукой Иван развернул его – так и есть, рейс «Москва – Нью-Йорк». Что характерно, в один конец. Дата – сегодняшняя. Вылет – через час. Через час?! Да до Шереметьево отсюда не меньше часа тащиться по пробкам! Ерунда какая-то!

Ничего не понимая, Голицын поднял голову и глаза в глаза столкнулся с начальником факультета. Каким-то образом кавторанг успел уже переодеться в гражданское и теперь стоял возле водителя. Да, в автобусе появился водитель! Как и когда он успел попасть в салон, Иван понятия не имел.

– Отправляемся! – коротко проговорил кавторанг, и в следующее мгновение дверь автобуса со скрипом затворилась.

Автобус тронулся.

Голицын еще раз взглянул на лежащие у него на коленях документы и решил, что пришло-таки время задавать вопросы. Он даже уже набрал в легкие воздуха, но его опередили.

– Товарищ начальник факультета! – раздался сзади звонкий мальчишеский голос. – Разрешите обратиться!

– Позже! – не терпящим возражений тоном отрезал кавторанг.

Иван закашлялся, в буквальном смысле подавившись вопросом, так и не сорвавшимся с его губ.

Тем временем автобус с резвостью, которую сложно было в нем заподозрить по столь непрезентабельному внешнему виду, подкатил к МКАД, но вместо того, чтобы свернуть направо, в сторону Ленинградского шоссе и аэропорта Шереметьево, пересек кольцо и вырулил по развязке налево. В том направлении находились Внуково и, кажется, Домодедово, но Иван считал, что в Америку самолеты должны летать из Шереметьево-2. Разве не так?

Впрочем, раздумья его длились недолго. Не прошло и нескольких минут, как автобус съехал на Киевское шоссе и, набирая скорость, помчался в сторону области по широкой четырехполосной трассе. Эту дорогу Иван знал, как свои пять пальцев – здесь, не доезжая километров пяти до Наро-Фоминска, у них когда-то была чудесная дача. Потом, когда у отца начались неприятности, ее пришлось продать… Ясно, значит, все-таки Внуково.

Но и тут все оказалось не так просто. Проигнорировав общий поворот на аэропорт, автобус, не снижая скорости, промчался мимо водруженного на высокий постамент «Ту-104» и затормозил километром дальше, у высоких решетчатых ворот. Металлическая створка, словно только того и ждала, немедленно отползла в сторону и, проехав еще немного, они оказались перед невысоким, довольно невзрачным зданием.

– Приехали! – объявил так и не присевший за всю дорогу кавторанг. – Берем вещи и на выход!

Подхватив одной рукой портфель, другой – конверт, в который вернулись паспорт и билет, Иван первым из слушателей спрыгнул на асфальт. Пятеро его новых товарищей последовали за ним. Как заметил Голицын, ни у одного из них не было с собой анонсированных кавторангом двух чемоданов – лишь небольшие спортивные сумки или портфели, как у него самого.