— Где Алетта? — требовательно спросил Константин, пока Сара расстилала простынь.
— Отказалась пойти, хозяин, — ответила она.
Облегчение, что Алетта не сбежала, переполнило Константина. В данный момент она злится на него, как неоднократно бывало и раньше, когда он ругался с ней, но девушка никогда долго не сердилась. Она придет пожелать ему, как обычно, спокойной ночи. Ни разу — с первого дня своего пребывания здесь — она не пренебрегала этой обязанностью. Константин с надеждой ждал, поглядывая временами на часы, но когда стрелки приблизились к полуночи, понял, что она не появится. С мрачным видом он стал готовиться ко сну. Он немного почитал, но мысли постоянно перебегали от страниц к Алетте, пока он не осознал, что ничего не воспринимает из прочитанного, и резко захлопнул книгу.
Загасив последнюю свечу, Константин заметил те же самые искры огней среди дальних деревьев, которые видел раньше. Прежняя паника захлестнула его. Друзья решили, что праздник Святого Николаса — подходящий случай для возобновления усилий увидеться с ним! Он потянулся к шнуру звонка, висевшему в удобной близости от него, и резко дернул, одновременно крикнув изо всех сил. Ночью колокольчик звонил в комнате Йозефа над конюшней, и на лестничной площадке возле спален, где спали Алетта и Сара. Но никто из них не пришел. Константин зарычал от бешенства. Алетта воспользовалась старым трюком отсоединять звонки, как делала это в первые дни пребывания в доме. Ну что ж, под рукой у него есть пистолеты, из которых можно пальнуть над головами приближающихся друзей. Это заставит их прекратить свои штучки. Но наклонившись, чтобы вытащить ящик из-под кровати, он увидел, что огни потухли. Константин провел по глазам рукой. Неужели после каждого стресса у него возникают галлюцинации? Там, где появлялся свет, проходила через лес объездная дорога, но она лежит за пределами его владений, и никто не имеет доступа к воротам, ведущим к ней. Тем не менее, утром надо послать Йозефа проверить. Гнев на Алетту вернулся с прежней силой. Как смеет она мешать ночным звонкам? Сон исчез. Был только один способ предотвратить меланхолию, которая придет на рассвете, — найти бутылку бренди.
На другом конце дома этажом выше Алетта лежала без сна на подушках. Она слышала настойчивое позвякивание отсоединенного колокольчика за дверью. Она разъединила также шнур в кухне, ведущий в конюшню, чтобы звон не потревожил Йозефа, так как была уверена, что Константин повторит свой перезвон сегодня ночью.
Ярость Алетты была вызвана нанесенной им обидой. То, что он предложил замужество в столь грубоватой и холодной манере, казалось ей оскорбительным. Она мирилась с его раздражительноетью, приступами дурного настроения, его меланхолией и апатией лишь потому, что знала — ей хватает терпения с ним там, где любой другой давным-давно бросил бы все и ушел. Но в последнее время она поняла другое. Она оставалась, потому что любила его. Алетта осознала это не за одну ночь, как случилось бы с влюбленными, так как в их отношениях не было ничего романтичного. Все происходило, словно в медленном озарении, и ни разу она не искала в Константине ответного чувства, и никогда не будет делать этого. Сегодня вечером его невольная жестокость чуть не убила ее своей острой болью. И пройдет немало дней, прежде чем она сможет видеть его.
Алетта беспокойно ворочалась, сон не шел к ней. А если Константин звонил вовсе не ради шутки? Если он лежит там больной, и никто не поможет ему до тех пор, пока утром не придет Йозеф? Она снова заворочалась на кровати. Нет, Константин продолжал бы звонить, случись с ним что-нибудь. Если только он не упал с кровати и не может двинуться!
Решив, что она все равно не заснет, пока не убедится, что все в порядке, Алетта надела халат и обвязала волосы куском шелка, даже в этот час засунув под него все пряди. Над главной лестницей всегда оставляли на ночь зажженную свечу в канделябре недалеко от двери в комнату Константина, и она довольно хорошо ориентировалась в доме, чтобы брать с собой дополнительный свет.
Алетта дошла почти до лестничной площадки, ведущей в коридор к комнатам Константина, когда услышала слабый шум в прихожей внизу. Она напряженно прислушалась, повторяя про себя, что все старые дома полны по ночам странными звуками. Затем до нее донесся отчетливый стук каблука по мраморным плиткам пола. Это не могла быть Сара, так как из ее комнаты слышалось похрапывание, а Йозеф никогда не стал бы бродить по дому в такой час. Сердце Алетгы бешено застучало в груди. Стук повторился. Кто-то медленно крался через прихожую. Там действительно незваный гость! Затем она услышала скрип нижней ступени. Он поднимается!
Под рукой не оказалось ничего, что могло бы послужить оружием, но Константин хранит пистолет в ящике возле кровати. Если бы ей удалось проскользнуть туда до того, как взломщик заметит ее, она схватила бы пистолет. Алетта отчаянно надеялась, что с Константином не произошло ничего серьезного, иначе известие о непрошенном госте нанесет ему дополнительную боль.
Она скинула домашние туфли и босиком медленно двинулась вдоль стены. Потом резко остановилась, опешив от изумления при виде человека, которого осветило пламя свечи в канделябре.
Никто иной, как сам Константин подтягивался по лестнице, перебирая руками по перилам; она заметила, как мускулы выступали на плечах и спине, потому что на нем не было ничего, кроме пояса на талии, за который он засунул две бутылки бренди. Три ключа свисали с кольца, прикрепленного петлей к поясу, один из которых, по мнению Алетты, являлся дубликатом ее ключа к двери винного погреба. И слышала она не стук каблуков по мраморному полу, а звон ключей о стеклянные бутылки.
Пока что Константин не видел ее, так как находился на дальней стороне лестницы. Скорость и проворство, с которыми он передвигался, характеризовали крайне тренированного человека. Теперь она поняла, каким образом он позволял себе удовольствие напиваться, и не удивительно, что он насмехался над ее поисками тайника в его комнате. Будь на нем ночная рубашка или еще какая-нибудь одежда, пыль из погреба пристала бы к материи и, в конце концов, выдала бы его. Нахмурившись, Алетта тихо подошла к верхней ступени лестницы.
— Я позабочусь об этом бренди. Вам он не нужен в столь поздний час.
Константин, вздрогнув при звуке ее голоса, оглянулся через плечо. Потом опустил голову между вытянутыми руками и начал смеяться, все его тело тряслось от смеха. Выпустив перила, он переместился в сидячее положение и, опираясь локтем о верхнюю ступень, откинул назад голову в приступе неудержимого веселья. Первый раз Алетта слышала, как он смеется без горечи и цинизма, и улыбнулась. Напряжение между ними растаяло без следа. Она оставила его ненадолго, чтобы принести халат, а вернувшись, увидела, что он поставил обе бутылки на ступеньку, но ключи рядом не положил.
Константин улыбнулся ей, натягивая халат.
— Как хозяин этого дома, я оставил себе ключи от моего собственного подвала.
Алетта опустилась возле бутылок.
— Если бы вы передали их мне, я возвратила бы их по этой же причине.
— И все же ты всегда очень строго относилась к моему потреблению спиртного.
— Только потому, что не хотела, чтобы вы продолжали пить, дойдя до стадии, когда уже не смогли бы остановиться. Сейчас эта опасность миновала.
— Почему ты так уверена?
— Я поняла, что вы могли бы угощаться бренди из погреба каждую ночь, если бы у вас действительно возникала такая потребность после того, как я вмешалась и запретила Саре приносить спиртное.
— Что зародило в тебе подозрения, будто я пополняю запасы из погреба?
— Ничего. Я никогда не замечала отсутствия каких-либо бутылок.
— Это потому, что одна из дверей в погребе ведет еще в один, поменьше, оттуда я и брал свои запасы. А почему ты оказалась здесь?
— Я начала беспокоиться, что вам, наверное, стало плохо, и поэтому Вы прекратили звонить. Зачем вы звонили?
— На пару мгновений мне показалось, будто я снова видел свет фонарей вдали. Значит, именно тревога за меня вытащила тебя из постели? — Константин подтянулся до верхней ступени и убрал бутылки, стоявшие между ними. — Я вспомнил, где видел тебя раньше. Ты каждый вечер смотрела на мое окно из Мехелин-Хейса, когда я был в Делфте. В первые дни пребывания здесь ты упоминала, что присматривала за детьми Вермеров, но потом я не вспоминал об этом. Я прав, да?