Питер вернулся в Амстердам с твердой решимостью поговорить еще раз с Нелтье. До этого она уделяла внимание лишь тому, что помогло бы ему защитить Франческу, но в свете странного случая, о котором поведала девушка, он чувствовал, что любые сведения о письмах Гетруд Вольф к Людольфу могли оказаться интересными для него. Прицел был дальним, но стоило попробовать, так как Людольф представлял собой беспринципного человека, добившегося успеха любыми силами, и потерял бы многое в случае войны. Но следовало принимать все меры предосторожности и против поспешных шагов в любом направлении, которые привели бы к поимке одного человека, но дали бы возможность ускользнуть многим другим, столь же опасным для свободы Голландии.
Питер с разочарованием услышал от экономки, что ван Девентер уволил Нелтье, и она поступила компаньонкой к какой-то старушке. Узнав адрес, он зашел к Нелтье. Она была довольна, что снова присматривает за доброй порядочной дамой, но не припомнила ничего в письмах Гетруд, что могло бы помочь Питеру.
— Мне всегда казалось, будто фрау Вольф писала о делах и ни о чем больше, — сказала Нелтье, удивленная новым потоком вопросов.
— Иногда она действительно ссылалась на капиталовложения на Бирже.
Хотя Нелтье обещала порыться в памяти, Питер не питал особых надежд, что она припомнит что-нибудь полезное. Он поблагодарил за все сделанное для него и обещал передать наилучшие пожелания Франческе и ее сестрам.
Когда Питер появился в доме Виссера, Грета провела его в студию, так как Хендрик работал в этот день без натурщиков. Художник, казалось, пребывал в добром здравии. Были дни, когда боль в пальцах не позволяла держать в руке кисть, и тогда он делал перерыв в работе и наслаждался веселой компанией в тавернах и играл пару раз в карты по скромным ставкам. Он получил хороший урок и не забывал, что будущее его детей по-прежнему висит на волоске, хотя начинал верить в лучшее, так как всего через несколько недель Сибилла выйдет замуж за богатого человека.
— Портрет городской стражи закончен? — спросил Питер, рассказав новости о Франческе.
Хендрик раздраженно нахмурился.
— Нет, не закончен. Я не могу работать только над этой вещью. Я был занят другой картиной. Надеюсь, ты пришел не за тем, чтобы передать жалобы на мою работу. Твои приятели офицеры не понимают, как мне трудно помнить о назначенных сеансах, а если я все же помню, то иногда именно в тот час у меня нет желания рисовать лица, выбранные не по моему усмотрению.
Питер знал, что с картиной не все шло так хорошо, как ожидали. Возрастало нетерпение увидеть портрет законченным.
— Выйдя от вас, я зайду взглянуть на полотно в церкви. Сибилла дома?
— Да, и она пойдет с тобой. Я никогда не подозревал раньше, что она проявляет такой интерес к произведениям искусства. Она не только бегает смотреть на картину, по крайней мере, раз в неделю, но и постоянно пилит меня, чтобы я закончил портрет до ее свадьбы.
— Надеюсь, вы сделаете это, — твердо произнес Питер.
— Хорошо! — Хендрик нетерпеливо взмахнул рукой. — Я сделаю все, что смогу. Полагаю, Сибилла все еще наверху с портнихой. Приходи как-нибудь, и мы пообедаем в таверне. Мне просто необходима разумная беседа. В этом доме невозможно говорить ни о чем, кроме свадьбы.
Они договорились встретиться в одной из таверн. Швея как раз выходила из дома, когда Питер появился в прихожей. Сибилла пришла в восторг, увидев его, и звонко чмокнула в губы в знак приветствия.
— Как поживают Франческа с Алеттой? Ты выдел их? Скажи, что знаешь! — воскликнула она.
Питер предложил поговорить по дороге в церковь, и Сибилла помчалась за плащом. Затем, взяв его под руку, быстрым шагом вышла на улицу. Питер рассказал ей о сестрах все, что знал. У нее тоже была новость, имеющая косвенное отношение к Франческе.
— Муж Греты, как ты знаешь, — моряк, он сообщил ей кое-что, прежде чем уйти в море. Она по секрету передала мне, чтобы я предупредила Франческу, но так как ты очень близок с ней, я хочу, чтобы ты тоже знал. Людольф заходил к нам раза два-три в то время, когда здесь находился Симон, поэтому-то все и раскрылось. Симон узнал в нем капера, под началом которого служил немного, будучи еще юнгой. Ему вполне хватило одного плавания под командованием Людольфа, хотя тогда тот носил другую фамилию.
— Симон уверен, что не ошибся?
— Он признал, что поначалу не мог точно определить. Хорошо поставленный голос, завитой парик, чисто выбритое лицо и пышные одежды да еще прошедшие семнадцать лет ввели бы его в заблуждение, если бы не походка Людольфа. Я уверена, что ты и сам заметил, какая она у него чванливая и самодовольная. Именно эта походка, на которую Симон так часто обращал внимание на палубе корабля, помогла ему опознать Людольфа.
— Итак, теперь мы знаем, как Людольф сколотил первоначальный капитал. — Питер гадал, не началась ли дружба Гетруд с этим человеком в те далекие дни.
— Я сходила бы с ума от тревоги, что Франческе придется выйти за него замуж, если бы не знала о готовности Адриана выплатить долги отца и освободить сестру.
— Это решено?
— Еще нет, но вскоре решится. Адриан повторяет снова и снова, что хочет, чтобы я была счастлива во всем. — Сибилла кокетливо прижалась к нему. — О, Питер, знал бы ты, как он щедр ко мне. На обручение он подарил мне великолепное бриллиантовое ожерелье и серьги. Стоит мне только взглянуть на что-нибудь в витрине — и эта вещь моя! Тетя Янетье прислала флорентийскую серебряную парчу на свадебное платье, но Адриан позволил мне выбрать десятки чудесных материалов на наряды, которые мне понадобятся, а портниха его матери и целая армия помощниц шьют их для меня. Богатые женщины не ходят по лавкам выбирать то, что им нужно, как ты знаешь. Торговцы приносят товар к ним домой.
— Значит, ты счастлива, Сибилла?
— Счастливее, чем была когда-либо за всю свою жизнь! — объявила девушка, и глаза ее блеснули, запрещая Питеру предположить обратное. Они подошли к церкви, и Сибилла поспешно прошла вперед. Идя вслед за нею, Питер услышал ее разочарованное восклицание и увидел, как померкло оживление на ее лице.
— Ханса здесь нет!
— Он по-прежнему приходит рисовать каждый день?
— На пару часов каждое утро. У него есть где-то комната, — одновременно и дом, и мастерская, и там он выполняет собственные работы. Медлительность отца в написании оставшихся стражников не позволяет ему закончить свою часть работы на этом групповом портрете.
Медленным шагом Сибилла направилась к огромному полотну, ее настроение испортилось.
Внимательно взглянув на картину, Питер увидел яркую впечатляющую группу, лица не просто глазели с холста, а вели оживленную дискуссию, как они будут защищать Амстердам в непредвиденной ситуации. Они сидели или стояли вокруг разложенной на столе карты города. Предстояло написать еще пять лиц, хотя воротники, одежда и волосы были уже закончены. Вместо рук также оставалось пустое пятно, так как для художника они — такая же индивидуальность, как и лицо. Питер заметил, что Сибилла сосредоточенно изучает угол картины.
— Ищешь мышку?
Улыбка заплясала в ее глазах.
— Ты мог услышать о ней только от Франчески, потому что больше никто не знает. Ты ведь никому не расскажешь, правда?
— Даю слово.
— Мне кажется, мышки еще нет на картине, хотя я все время ищу ее. По-моему, Ханс ждет, пока отец закончит писать лица, и только тогда последними мазками нарисует ее.
— Портрет очень красив, так что любая мышь должна гордиться, что ее запечатлят здесь.
Сибилла весело рассмеялась.
— Какой ты шутник, Питер! В этом отношении Ханс похож на тебя, хотя временами он меня ужасно злит. Он обещал показать мне мышку накануне свадьбы, если я не отыщу ее раньше.
— Почему именно тогда?
— Потому что, как только я стану фрау ван Янс, я не смогу больше проводить здесь время. Я буду занята светскими обязанностями с утра до вечера.
Когда Питер ушел, Сибилла осталась в церкви с уверенностью, что вскоре подойдет Ханс. Он ни разу не дотронулся до нее и никогда не заигрывал с ней, но девушку влекло к этому человеку, чего она не могла ни понять, ни объяснить. Встречаясь с ним, она чувствовала, как радость охватывает ее. Он, едва поздоровавшись, начинал разговор так, словно они и не расставались, и он всего лишь продолжает беседу с того вопроса, который они обсуждали раньше. Сибилла ощутила острое разочарование, не застав его сегодня. Как он смеет отсутствовать! Раздражение нарастало в ней по мере того, как минуты приближались к полудню, — часу, когда ей надо было уходить, чтобы подготовиться к прогулке с сестрой и матерью Адриана во второй половине дня. Фрау ван Янс не из тех женщин, которых можно заставлять ждать, и язвительна в своих замечаниях, если чем-нибудь недовольна.