Маршрут Павла парадоксален для грека, образованность и культура которого проявляются подобно концентрическим кругам, где соответственно упадок прогрессирует тем больше, чем дальше от городского центра. Павел же обнаружил, что в действительности на границах эллинизма царит не дикость, которой опасался Марк, но гостеприимство и взаимопомощь, а это есть основные ценности цивилизации. Он не прекращая внедрял здесь христианское учение.
Находясь в Дервии, он был на полпути между Антиохией Писидийской и Тарсом. Тем не менее, когда Павел оправился от потрясений, он предпочел вернуться обратно долинной дорогой, ведущей к морю[480].
Это решение кажется странным. Может быть, оно объясняется просто-напросто опасностью дороги, так как горы Изории, на юго-востоке Дервии, служили убежищем для разбойников, которых Римская империя никогда не могла окончательно истребить. Павел и сам говорил, что ему случалось стать жертвой бандитов во время своих странствий, но он не уточнял ни времени, ни места [481].
Может быть, апостолы чувствовали, как менялась ситуация в городах, по которым они проходили, и общественность которых становилась к ним более благосклонна. Антиохийская летопись, используемая автором «Деяний», упоминает о серьезной работе по возвращении, работе плодотворной, действительно позволившей создавать общества. В конце своего первого проповедования в пути апостолы осознали необходимость оставлять после себя ответственных лиц из местных, наделенных дисциплинарными полномочиями, чтобы они могли продолжать наставления в вере. Согласно «Деяниям» они воспроизводили ту же модель, которая действовала в Иерусалиме после ухода Петра, утверждая повсюду Старцев («священников»), которым они, в свою очередь, передавали полномочия, данные им в Антиохии[482]. Литургия с возложением рук проходила по образцу литургии в Антиохии: она представляется нам совершенно анахроничной и не связанной ни с одним направлением идей Павла.
Действительно, Павел в своих письмах, подлинность которых достоверна, никогда не пользовался подобной терминологией. Впрочем, письма были написаны после того, как Павел отошел от иерусалимских обществ, в то время как первое путешествие осуществлялось так или иначе под руководством Варнавы, человека Иерусалима… Тем не менее идея дисциплинарной власти присутствует и в первых посланиях Павла. Ответственные лица нужны, чтобы «предупреждать» и «подчинять» [483].
Перед отплытием в Антиохию, теперь уже Сирийскую, у Варнавы и Павла нашлось время для благовествования в греческих городах — Пергии и Атталии [484]. Первоначальный план их путешествия кардинально поменялся во время самого первого путешествия: из направленного прямо к цели он стал систематически и планомерно охватывать все встречавшиеся по дороге города; основанный на проповедовании в пути, он окончился новым замыслом.
Вот итог, который представили апостолы по возвращении Церкви Антиохии. На выполнение миссии потребовалось около двух лет — это, безусловно, 44–45 годы, — что вполне обычно для путешествия в древности.
Они детально рассказали о своем успехе у язычников и отчитались о том труде, который должны были исполнить. Эта процедура, изложенная в «Деяниях», несколько напоминает ту, которая происходила в конце года по требованию представителей государственной власти. Но апостолы отходят на второй план перед Богом, которому они служат: их миссионерский отчет — это прославление божественного могущества и акт благодарения. Таким образом, их повествование повторено и подтверждено Церковью Антиохии, как дело привлечения язычников к богослужению[485]. Можно считать, что основные факты, касающиеся этой первой миссии, сохранены достаточно верно, даже если их перестраивали в обрядовом церковном повествовании, а честные намерения автора «Деяний» сделали допустимой их очевидную обработку.
Эта первая миссия, направленная Варнавой в среду своего происхождения — к иудеям Кипра, благодаря поддержке римского проконсула получила непредвиденное продолжение в сторону Азии. Апостолы имели в виду романизированные точки провинции, поэтому выбранный маршрут в первую очередь сторонился синагог, отдавая предпочтение внутренним колониям. Одно тем не менее остается неясным — это трудности в общении с иудеями в этом регионе: иудеи преследовали Павла, как отступника, или он был преследуем язычниками, как чародей?[486]
Глава 7 МИССИЯ БЕЗ ГРАНИЦ
Второе миссионерское путешествие Павла длилось, не прерываясь, столько же времени, что и первое[487]. Но события и личности были другими. Он начал осуществление своей цели в тяжелых обстоятельствах и достиг ее гораздо позднее, чем намеревался, после многочисленных колебаний, неудач и отступлений.
На этот раз инициатива исходила от Павла, пожелавшего снова навестить Церкви, которые находились в апостольском ведении его и Варнавы: Церкви Сирии и Киликии, включая, конечно же, Южную Галатию.
Проблема личного порядка поставила этот проект под угрозу. Варнава решил взять с собой своего родственника Марка, намереваясь восстановить первоначальный состав их миссионерской группы. Но Павел, уязвленный отступничеством молодого человека в Пергии, не хотел и слышать об этом![488] Дело ухудшалось… разрыв был неизбежен. Варнава и Марк отправились на Кипр по первому маршруту, откуда по преданию Марк добрался до самой Александрии, которая находилась совсем в другом направлении. Скорее всего это было в 45 году[489].
Павел остался с Силой, своим новым помощником, прибывшим из Иерусалима. Его имя Saoul [490], измененное на арамейский лад, говорит о том, что он был иудеем Палестины; таким же, как и Павел, римским гражданином и пророком. Он привязался к Павлу — этот факт заслуживает внимания- Павел обладал таким пылким дружелюбием, что, несмотря на все разрывы и примирения, которые сменяли друг друга всю его жизнь, он никогда не оставался один.
Положение в Антиохии становилось невыносимым. Здесь не любили смутьянов и не знали, как поступить с Павлом, который теперь оказался как бы соперником Варнавы, в то же время находясь в одном с ним районе миссионерской деятельности. Таким образом, он оказался «оставленным на милость Божию»: автор «Деяний» использует этот сдержанный перефраз, чтобы дать понять, что Павел отправлялся наугад не имея официального и точного поручения, которое у него было во время первой миссии. Он полагался «на милость Божию» и составлял свой маршрут, исходя только из этого. Прибыв в самую дальнюю точку своего маршрута, то есть в Коринф, и анализируя пройденный путь, он упоминает о своей постоянной заботе не «посягать» на границы других и о своем глубоком убеждении, что его задача всецело определена божественным вдохновением: «Мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас» [491]. Павел осознавал, что ему предопределено быть апостолом Греции.
Первый этап путешествия привел его домой, в Таре, — на этот раз он присоединял к Церкви Тарса Церкви Палатии, продвигаясь наземным путем, перейдя Таурус через порты Киликии, направляясь по главной римской дороге, соединяющей восток с западом, которая должна была привести его в Ефес — римскую столицу этой области.
480
Деян., 14, 21–23. Пасторский замысел, близкий автору, может свидетельствовать о необходимости второй раз утвердить обращенных.
481
2 Кор., 11, 26.
482
Деян., 14, 23. Смотри: Е. Nellessen. «Die. Presbyte der Gemeinden in Lykaonien und Pisidien», «Деяния апостолов». Louvain, 1979, 493–498, который подводит историческое основание под этот рассказ.
483
1 Кор., 16, 16, и 1 Фесс., 5, 12. Термин «Старейшина» появляется только в пасторских посланиях (Тим., 5, 1–2; 17–19; Тит. 1, 5).
484
Деян., 14, 24.
485
Деян., 14, 26–27.
486
Напомним для большей ясности, что проявления враждебности в в отношении Павла приписывается только иудеям в книге «Деяний», но о них было сказано после восстания и падения Иерусалима в 70 году, когда для христианства стало главным отделиться от религии побежденных мятежников. Эта враждебность иудеев постепенно была объяснена и истолкована толковниками и историками в разных направлениях. Самое классическое толкование святого Августина Лютеру говорит о том, что Павел действительно отверг иудаизм, что не подтверждается только одним его истинно доктринальным посланием — Посланием к Римлянам. Толкование, которое и в самом деле берет верх, опираясь, главным образом на Послание к Галатам и 2 Коринфянам, заключается в том, что проблемы возникли из-за одного из четырех основных течений раннего христианства, имеющего семитские тенденции (замечательное изложение Р.Е. Брауна и Ж.П. Мейера. «Антиохия и Рим». Париж, 1988). Недавно Павла хотели даже представить экстремистом, отвергающим все, кроме Христа (Е.П. Сандерс. «Павел и палестинский иудаизм». Филадельфия, 1977), или еще жертвой своего неумения сходиться с людьми (P. Fredriksen, «From Jesus to Christ», Yale, 1988, 164–165).
487
Однако до сих пор ведутся споры, как нужно это путешествие датировать: до или после иерусалимского совета, лучшим доводом, чтобы отнести его ко времени собрания, является тот, что коринфяне во время первой миссии Павла (1 Кор., 16, 1^4) не имели намерения говорить о сборе пожертвований, который был, собственно, намечен на совете в Иерусалиме (Гал., 2, 10). Эта аргументация была развернута Г. Лудманном. «Paulus. Der Heidenapostel», 138–139, и принята Д. Мэрфи О’Коннор. «Миссия Павла до иерусалимского совета», RB, 89, 1982, 83. Перемещение этого события может объясняться эволюцией мышления Павла в отношении обрезания язычников: Тимофей, греческий иудей, обращенный и вступивший в ряды апостольской группы в начале второй миссии (1 Фесс., 1, 1 и 3, 2; Деян., 16, 1–3), был обрезан, Тит, примкнувший к ним грек как раз до путешествия в Иерусалим, обрезан не был (Гал., 2, 1–3). Принятие диахронической точки зрения на эту весьма спорную проблему (смотри главу 12, прим.7) побуждает к «обыгрыванию» так называемого оппортунизма апостола и его видимых противоречий. Автор «Деяний» хочет отнести к более раннему времени апостольское собрание в Иерусалиме, чтобы придать законное основание павловскому проповедованию язычникам.
488
Деян., 15.36-41. (Прим. перев.)
489
Деян., 15, 36–39. О евангелизации Александрии Марком смотри: Евсевий. «Церковная история», 2, 16, 1, согласно преданию, зафиксированному в конце второго века. Отношения между Кипром и Александрией были легкими: смотри главу 4. Дата 45-го года дана в «Chronique», ed. Helm., 179.
490
Деян., 15, 32 и 37. Смотри: A. Greek-English Lexicon of the New Testament, s.v. Silas.
491
2 Кор., 10, 13–14.