Кожембетцы были так напуганы военным конвоем, что не верили в мирные задачи путешественников. Из окрестностей собрались влиятельные лица и в течение трех дней обсуждали, встретить ли членов экспедиции дружелюбно или выразить им свое неудовольствие. Поэтому три дня на стоянку экспедиции приходили только простые киргизы. Только на четвертый день ее стали постепенно посещать более почетные лица с подарками в виде баранов и кумыса; последнего привезли по крайней мере бочку.
Позже всех прибыли дети умершего султана Кулика, пользовавшегося большим уважением в крае. Его старший сын, человек лет за 40, высокого роста, был необыкновенно тучен; говорили, что в его табунах была только одна лошадь, которая могла нести его. Он был одет в синий халат с красными шнурами на груди и походил на старинного венгерского магната.
Тана придавал большое значение посещению этих султанов. Он выпросил в соседних аулах чистую юрту для приема гостей и на следующий день устроил в ней большое угощение. Закололи несколько баранов. Алтпыс, собственный повар Таны, хлопотал у котлов. Когда мясо сварилось, Тана распорядился, чтобы лучшие куски были разложены на деревянные блюда, предназначенные для наиболее почетных гостей. По знаку Таны в юрту направилась процессия с подарками. Впереди шел Мамын, мулла и русский переводчик Таны. Он нес на подносе подарки старшему сыну Кулика — кусок красного сукна и полголовы сахару. За ним шел другой киргиз с подарками для других лиц. Все было разложено так, чтобы яркость и пестрота красок поразили толпу кожембетцев, мимо которых шла процессия. Около 10 человек понесли в юрту блюда с мясом
В другие дни Тана разбирал спорные дела кожембетцев, их тяжбы из-за кочевьев. Местные султаны дорожили знаниями и беспристрастием Таны и не отпускали его до окончания дел.
31 мая экспедиция покинула озеро и поднялась на горы Сары-тау, расположенные к западу от него. Пересекали горные долины, в которых было много аулов кожембетцев. В одном месте члены экспедиции видели врытые в землю две фигуры, высеченные из гранита. Это были каменные бабы, как их называют, позже попадавшиеся Григорию Николаевичу очень часто в Монголии. Они встречаются также на Украине, в Галиции и в Пруссии. Это грубо сделанные из разных пород камня статуи величиной от 0.7 до 3.5 метра, изображающие преимущественно женщин, сидящих или стоящих, одетых или голых. На мужских статуях можно различить оружие — лук, колчан, топор, кинжал. На женских статуях различимы серьги, браслеты, ожерелья. Иногда изваяна только голова, а остальная часть камня не отделана; иногда, наоборот, все туловище изваяно, а черты лица отсутствуют или едва заметны. Эти изваяния принадлежат исчезнувшим народам. Они, провидимому, представляли намогильные памятники и имели различные знаки.
![Григорий Николаевич Потанин. Жизнь и деятельность i_003.png](https://litlife.club/books/177206/read/images/i_003.png)
Каменные бабы
Экспедиция провела несколько дней вблизи подножия главной вершины Сары-тау. Струве поднимался на нее пять раз, Потанин — два раза, один раз пешком. Вершина плоская, на нее можно подняться на лошади, особенно с северной стороны. Снег лежал в немногих местах, обращенных к северу, и сильно таял. На южном склоне Григорий Николаевич отметил параллельные ряды обломков гранита, представляющие, по-видимому, морены ледников, когда-то спускавшихся с этой вершины. Вершина достигает 2700 метров абс. высоты. С нее открывался обширный вид на долину реки Курчум и Нарымский хребет на севере, озеро Марка-куль на востоке, горы Сары-Тарбагатай и долину Черного Иртыша на юге, где вдали виднелся даже Саур с его вечными снегами и ледниками.
На вершине Сары-тау при ясном небе погода была сносная; но часто здесь и летом свирепствовали бураны. Даже на стоянке экспедиции у подножья Сары-тау иногда приходилось надевать шубы и греться у огня. Несмотря на суровый климат, киргизы проводили на альпийских лугах все лето.
К стоянке экспедиции вскоре прикочевал аул Мухаммед-султана, и Струве послал ему, по степному обычаю, в подарок дорогую саблю. Распространенный среди киргизов старинный обычай подарков русские чиновники широко использовали как легальную форму для внедрения взяточничества. Так, в некоторых местах они способствовали тому, что киргизы ввели в обычай приветствовать назначение нового начальника поднесением ему подарка в 400—600 рублей.
6 июня экспедиция оставила Сары-тау, спустилась через бассейн реки Кальджир в предгорья к реке Калгутты, затем в степи подножия Сары-тау, 13 июня прибыла к озеру Зайсан-нор и закончила путешествие в г. Кокбекты.
Григорий Николаевич выяснил, что в песчаной степи к северу от озера еще попадаются куланы и сайги, особенно на солончаках. В архиве управления области сибирских киргизов он нашел указания, что еще в половине XVIII века куланы были распространены гораздо севернее и что киргизские охотники нередко переходили на правый берег р. Иртыша партиями до 15 человек, чтобы добывать куланов в степи за Иртышской и даже за Горькой линией станиц.
Вернувшись в Усть-Каменогорск, Потанин занялся описанием своего путешествия. Но уже в начале 1864 г. он поехал опять на озеро Зайсан-нор. В день выезда он попал в буран, заставивший его вернуться в город, так как за три часа удалось проехать только 8 километров. На следующий день он видел доказательства силы бурана. Все долины были заполнены снегом и казались не очень глубокими. Верстовые столбы были занесены до верхушки. Но на южном склоне Калбинского хребта, через который он ехал, снега почти не было, и стада паслись по долинам. Этот хребет вообще славился зимними бурями, и проезжающим иногда приходилось сидеть целые недели на пикетах (станциях) в ожидании хорошей погоды.
Потанин хотел посмотреть на Зайсан-норе зимний лов рыбы, но в Кокбектах он узнал, что первый лов кончился, и ему пришлось собирать сведения о нем у казаков этого городка, которые ловили рыбу сетями и крючками со льда в начале и в конце зимы. Он все-таки поехал к озеру, чтобы наблюдать искусство киргизских рыболовов, которые ловили в течение всей зимы. По дороге он встречал казацкие обозы с рыбой первого лова. Обычно к этому времени казаки привозили с собой разные товары, которые с большой выгодой для себя выменивали у киргизов на рыбу, продукты скотоводства и даже земледелия.
На озере Григорий Николаевич в разных местах наблюдал ловлю рыбы в прорубях крючками разной величины, посещал юрты киргизов на берегах озера среди камышей, знакомился с их бытом и узнал киргизские названия всех мысов. Лед озера был не ровный: его пересекали торосы, т. е. валы из льдин, нагроможденных друг на друга силой ветров во время ледостава, когда образующиеся ледяные поля приходят в движение, напирают друг на друга и ломают свои края. У берегов эти торосы были не выше одного метра, но в середине озера они были значительно больше.
Конечно, они не могли соперничать с торосами дрейфующих льдов Арктики, которые состоят из глыб льда в один, два и даже три метра толщины и достигают 10—15 метров вышины.
В описании этой поездки Григорий Николаевич дал много сведений не только о рыболовстве, рыбах озера и рыболовных артелях крестьян и казаков, но и о хлебопашестве киргизов, его возникновении, методах и успехах.
Знакомство с условиями рыболовства на озере дало Потанину возможность послужить еще раз интересам простых казаков. Рыболовство на этом озере составляло монополию всего Сибирского казачьего войска, командование которого сдавало его в аренду одному купцу, лишая тем казаков права ловить в нем рыбу. Григорий Николаевич обследовал состояние хозяйства казаков в колонии Кокбекты, составил от их имени прошение атаману о сдаче рыболовства на озере в аренду казачьим артелям отдельными участками, присоединил к прошению докладную записку о нуждах казаков Кокбекты и добился того, что озеро было сдано по участкам в аренду казакам.
Летом 1864 г. Струве и Потанин отправились в экспедицию для продолжения своих наблюдений в пограничной области. Они выехали 14 июня из станицы Урджар у южного подножия Тарбагатая, чтобы обследовать этот хребет.