Изменить стиль страницы

был счастлив. Годы мира и дружба с замечательными драконами и Сапсаном почти полностью излечили раны из прошлого, я даже стал получать удовольствие от

шуток и розыгрышей, хотя сам ещё не принимал в них активное участие. То были лучшие годы моей жизни на Локхе. Чем лучше становилось мне, чем глубже я втягивался в мирную жизнь, тем сильнее меня тянуло обратно в Арнор. Это трудно обьяснить. Но я с каждым днём всё яснее ощущал, что никогда не смогу найти успокоение, зная про ужасы, творившиеся на остальной части планеты. Часто, ночами, я смотрел на звёзды и вспоминал, какими они казались совершенными, когда я, истекая кровью, наблюдал их сквозь трещину в потолке темницы. С тех пор я побывал звездой. И в прямом, и в переносном смыслах. И теперь я был значительно мудрее, чем десять лет назад, когда в отчаянии был готов сложить крылья. Я всё чаще вспоминал знаменитые слова Ская: «Тот, кто видел ад, не найдёт покоя даже в раю, пока ад продолжает существовать».

Глубокая правда, заключённая в этой фразе, заставляла меня понимать, что рано или поздно, но я вернусь. И с каждым днём, проведённым в раю, всё сильнее становилась внутренняя боль – ибо ад существовал. Боги, как я страшился дня, когда не смогу более сдерживать стремление в Арнор… О, боги… И тогда Арнор сам пришёл ко мне. В тот день я занимался с группой учеников в своей школе. Я учил их внутренней культуре тела, способности концентрировать напряжение в нужной точке и сдерживать порывы, ведущие к ярости. Мы сидели на золотом песке, закрыв глаза, и я тихо обьяснял пути достижения полного слияния разума и чувств.

– Когда ты смотришь на врага и хочешь его смерти, помни: он желает того же. Ты, зная это, всегда сильнее. Главное, что должен помнить любой воин: ярость ведёт к смерти. Нельзя терять рассудок, даже в пылу битвы. Сохраняя спокойствие, ты повышаешь скорость реакции своего организма и делаешь себя

сильнее. Это и есть главное правило, которым руководствуется настоящий воин. Любое искусство, даже искусство войны, требует глубокого осмысления. Когда

на тебя с воплем ярости бросается враг, у тебя есть два пути: встать стеной, сила против силы, и встретить нападение грудью – или отойти с гибельной дороги ярости, увидеть слабое место врага и добиться, чтобы он стал врагом самому себе. Это путь обороны, не нападения. Я учу вас только обороне, древнему искусству защищать жизнь от посягательств смерти. Умение воина – умение защищать жизнь, а не отнимать ее. Когда вы это поймёте, вы сдадите экзамен на право нызываться воинами… В этот миг с неба с шумом свалился Сапсан.

– Винг!!! Многие ученики вздрогнули и вскочили, но я даже не открыл глаз. Сапсан, уже прошедший обучение, молча кивнул и отошёл в сторону.

– Помните, эмоции – это более низкий уровень сознания, и передав им контроль, вы опускаетесь на ступень вниз. Становясь слабее того, кто продолжает контролировать себя разумом. Я открыл глаза и улыбнулся.

– Это наиболее сложная часть дао. Я сам ещё далёк от совершенства. Но, стремясь к нему, воин неизбежно становится лучше и понимает, сколь прав был сказавший: «Высшая цель любого воина – прекращение войны». На сегодня всё. Я вскочил, ученики последовали моему примеру. Отпустив их, я посмотрел на Сапсана.

– Слушаю тебя, друг.

– Мастер, ты не поверишь! Я только что узнал и помчался к тебе. Несколько часов назад из-за океана прилетели посланники королевства Арнор! И с ними настоящий волшебник! Я замер. Сердце подпрыгнуло в груди, и заметалось там, словно птица, узревшая неумолимое приближение змеи. Нет. Нет!!! Только не сюда! ТОЛЬКО НЕ СЮДА!!!

– НЕТ! – взревел я. Сапсан подскочил.

– Что с тобой, Винг?

– Только не сюда! Я не позволю… Я НЕ ПОЗВОЛЮ!!!

– Винг?!

Я с трудом взял себя в крылья, вспомнив всё, чему сам учил других. Около

минуты стоял с закрытыми глазами, ожидая, пока ярость пройдёт, уступив место холодной решимости и спокойствию. Сапсан со страхом смотрел на меня. Я открыл глаза, и грифон отшатнулся – видимо, слишком многое там можно было прочесть.

– Где они, Сапсан?

– В Кроносе, конечно. С ними Зест и все архонты. Я распахнул крылья.

– Тебе лучше не лететь со мной, друг. То, что произойдёт… И я рванулся в небо, оставив Сапсана стоять в туче песка и смотреть мне вослед. «Каким образом грифоны сумели преодолеть Океан?» – этот вопрос жёг меня изнутри, пока я мчался в небе Локха с максимально возможной для дракона скоростью. И ответ был безжалостен: «Это я сам. Они отдыхали на материке, созданном мной!»

Я застонал. Я, это я сам привёл на Локх смерть! Мне и исправлять ошибку.

Приняв решение, я осмотрелся магическим зрением и, убедившись что на меня не смотрят, стал невидим. В тот же миг я дал Силе свободу и прочертил небо до Кроноса, создав вокруг себя капсулу вакуума, дабы не оставлять инверсионный след. Город бурлил. Тысячи драконов оживлённо перелетали от дома к дому, множество грифонов рсположилось на площадях и парках, споря о чём-то с драконами и друг с другом. Царило оживление, я буквально ощущал волны внимания, направленные к стадиону. Возникнув там, я, всё ещё невидимый, опустился на арену и подошёл к большой группе драконов и грифонов, окружавших… О, боги!!! Я пошатнулся. Нет, судьба не могла быть столь жестока! В центре круга стояли три грифона, два человека, и изумительная зелёная

драконесса лет семнадцати. Двух грифонов я узнал мгновенно. Игл, сын Крафта, и его друг Старр. Третьего, огромного серебристо-серого, я не знал. Игл изменился. Он стал огромным и могучим грифоном, так похожим на Крафта, что я невольно содрогнулся. На нём не было седла, а на голове сверкала потрясающе красивая платиновая корона. Старр изменился меньше. На нём седло было, а сам грифон часто посматривал на одного из людей, по видимому своего райдера. Взгляд мой ненадолго остановился на прекрасной драконессе – и замер. Дыхание остановилось, когда на её груди я увидел свой медальон. Рука

рванулась к шее, но встретила привычную прохладу металла. Ничего не понимая, я опустил руку и перевёл взгляд на людей. Люди… Один из них был, как я смутно помнил, сыном Родрика, принцем Ричардом. А второй – второй оказался моим ожившим кошмаром. Впервые в жизни я испугался. Так испугался, что едва не упал на песок Арены. Ибо среди драконов стоял тот самый эльф, что смотрел на меня сквозь прутья клетки, когда я истекал кровью в зверинце Родрика. Эльстар! ЭЛЬСТАР!!! ИГЛ!!! Почему ты так играешь со мной, судьба?! Почему не можешь дать моим ранам покой, почему сыплешь на них соль?! Беззвучный вопль мой умчался к небу, но в этот раз я даже подсознательно не ждал ответа… Они разговаривали. Я, как и много лет назад, стоял рядом невидимый.

– Мы летели сюда больше двух недель, – говорил Игл. – И никогда бы не справились с Океаном, не найди я странный материк, где мы смогли отдохнуть.

– Эта земля поднялась из моря восемь лет назад, – ответил Зест. Игл кивнул.

– Удивительная земля. Я ощутил там следы невероятной магии, столь могучей, что мне стало страшно… От изумления я опустился на песок. Игл – ощутил МАГИЮ?! Мою МАГИЮ?! Тем временем, разговор продолжался:

– Скажи, Игл, куда улетел Ализон? – поинтересовалась синяя драконесса, подруга Зеста. Грифон вздрогнул.

– Ализон? О, вы ведь не знаете. Восемнадцать лет назад закончилась Война, Арнор победил. Драконы отпрянули, в задних рядах послышался возбужденный шепот.

– Арнор одержал победу?! Как?

– С помощью магии, – ответил Игл. – Я понимаю, для вас это не самая радостная новость, но помните, Ализон был нашим врагом. Мы сражались за независимость своей страны и одержали справедливую победу… Моё изумление росло с каждым мигом. Игл говорил с драконами без ненависти, как с равными! Это было до того не похоже на известного мне сына Крафта, что я даже усомнился, а он ли это? Но магическое зрение неопровержимо доказало, что передо мной подлинный Игл, а не маг в его облике. Зрение показало также, что Игл и сам был магом, причем весьма могущественым. От изумления я пропустил ответ Зеста.