Но Генуя встретила самолеты крайне неприветливо. Все небо было испятнано разрывами и разноцветными трассами. Казалось, что заполыхало все Средиземное море.
Однако в этот момент открыли огонь британские линкоры. Первыми загрохотали орудия «Ринауна». Они изрыгнули столбы пламени, следом вылетели клубы коричневого дыма. Снаряды с воем унеслись вдаль. Затем открыла огонь «Малайя». Последним начал стрельбу «Шеффилд». Орудия 3 кораблей грохотали, не умолкая ни на секунду.
В Генуе все привыкли смотреть в небо. И сейчас Генуя смотрела вверх, совершенно забыв поглядеть в сторону моря. Эти ужасные взрывы в порту, среди складов и на верфи явно могли быть только разрывами бомб. В конце концов, над головой крутятся британские самолеты, их можно без труда различить в светлеющем небе.
Прошли пять минут… десять… никто на берегу так и не посмотрел в море… пятнадцать. Затем в тумане мигнула вспышка, более яркая, чем прежде. Наконец-то береговые батареи открыли ответный огонь. Первые снаряды легли недолетами перед эсминцами, на очень большом расстоянии от тяжелых кораблей.
А те продолжали свою ужасную работу. Корабли Соединения Н дефилировали перед Генуей, каждую минуту сотрясаясь от собственных залпов. Тяжелые орудия подняли свои дула под углом 40 градусов, и стволы медленно поворачивались от носа к корме, пока курсовой угол не достиг 30 градусов позади траверза. И все это время на город лился поток раскаленной стали: огромные 2000-фн снаряды линкоров, 100-фн снаряды скорострелок «Шеффилда» сыпались градом. В тумане засветилось зарево пожаров. Над городом поднялись огромные столбы дыма.
Затем колонна развернулась. Одновременно повернули эсминцы, по-прежнему прикрывая тяжелые корабли со стороны берега от возможной опасности.
Однако опасность так и не появилась. Из гавани вышел только один корабль. Опознать его точно было невозможно, но выглядел он как мелкий транспорт, поэтому его оставили в покое. Эскадра совершила второй галс, продолжая стрелять из всех орудий.
Ответ с берега был просто смехотворным. Несколько снарядов бесполезно шлепнулись в воду далеко от британских кораблей. Никакого возмездия с небес также не последовало.
Эскадра завершила второй галс.
В течение 26 минут были выпущены 300 тонн снарядов, и теперь дым поднимался вдоль всей береговой черты Генуи. Выше по долине были расположены крупные заводы фирмы «Ансальдо», которые превратились в руины. Электростанция была охвачена пламенем. В порту бушевали сильнейшие пожары. Сухой док был сильно поврежден. Были потоплены несколько кораблей на внутренней акватории, пострадали портовые сооружения, железнодорожная станция была разрушена.
Соединение Н повернуло к выходу из Генуэзского залива и полным ходом направилось назад, ожидая неминуемой кары небесной.
И она обрушилась на наши головы — целых 2 самолета. Один из них был дежурный противолодочный самолет, а второй был-таки бомбардировщиком. Потом рассказывали, что его пилотировали дежурный по аэродрому и дежурный по штабу с ближайшей к Генуе авиабазы. Они подлетели поближе, полюбовались на Соединение Н и сбросили бомбы, держась на безопасном расстоянии в 2 мили от наших кораблей. После этого итальянцы повернули назад, их честь была удовлетворена.
Соединение Н сунуло руки в карманы и пошлепало домой.
В итальянском коммюнике говорилось:
«Рано утром в воскресенье британская эскадра под прикрытием густого тумана подошла к Генуе. Несмотря на немедленное противодействие береговых батарей, вражеские залпы вызвали тяжелые жертвы среди гражданского населения. 72 человека были убиты, 226 ранены. (Позднее количество убитых возросло до 144 человек.)
Во второй половине дня итальянские самолеты атаковали британскую эскадру. Один крейсер получил попадание в корму».
С ним был только один крейсер — «Шеффилд». Я часто бывал у него на борту, но ни разу мне не удалось пройти целых 2 мили по нему. А ведь квартердек должен был тянуться на 2 мили, чтобы получить это попадание!
Трудно найти хоть какой-то аналог обстрела Генуи. Здесь требуется учесть множество самых различных факторов. Вероятно самую близкую аналогию я предложил на следующее утро после возвращения, когда встретился с адмиралом Сомервиллом на борту «Ринауна». Предположим, что немецкий флот вышел из Бордо.
Потом немцы проделали долгий путь через Бискайский залив, прошли мимо островов Силли, вошли в Ирландское море, в самое его сердце и обстреляли Ливерпуль. А после этого благополучно убрались назад. Расстояние примерно то же самое. Ширина проливов, через которые пришлось бы пройти флотам, тоже одинаковая. Плимут находится на таком же расстоянии от гипотетического курса немцев, на каком находился Неаполь по отношению к нам. Аэродромы тоже размещены одинаково. Южная Ирландия может изображать нейтральную Корсику, Северная Ирландия — Сардинию. Единственная разница заключается в минах, поставленных в Ирландском море.
То, что флот может сделать это и вернуться невредимым, было просто невероятно. Однако нам никто не мешал, береговые батареи показали себя совершенно беспомощными, Реджиа Аэронаутика вообще оказалась призраком.
Обстрел Генуи стал триумфом решительности, отваги и блестящей работы штаба. Еще до этого эпизод в Оране продемонстрировал решительный характер адмирала Сомервилла. Спартивенто доказал его отвагу. Обстрел Генуи подтвердил и то и другое. Эта операция стала примером блестящего взаимодействия линейных и легких сил, авиации и флота. По завершению похода адмирал Сомервилл выпустил лаконичный приказ:
«Я поздравляю всех с блестящей стрельбой в трудных условиях».
И мы наконец вернулись в Гибралтар. Сначала мы, как обычно, кружили по бухте, пытаясь обнаружить подводную угрозу. Когда мы шли зигзагом вдоль берега, то услышали приветственные крики. Там на бочке стоял старый крейсер типа «D». Мы подумали, что на нем играют «захождение», потому что увидели флагман, но оказалось, что он приветствует нас.
Когда подошла наша очередь входить в гавань, то, поравнявшись с молом, мы услышали звуки оркестра. На Северном моле собралась целая толпа в мундирах хаки, а когда мы подошли ближе, оркестр заиграл величественный гимн «Правь, Британия!» Когда мы повернули во внутренний бассейн, то увидели, что солдаты кидают в воздух фуражки.
Это был благородный жест, великолепно задуманный и прекрасно исполненный. Весь гарнизон Гибралтара собрался, чтобы показать, как армия уважает флот.
Глава 16.
На мели
На следующий день мы опять вышли в море. Где-то в Атлантике снова возникла опасность. «Шарнхорст» и «Гнейзенау» вышли на наши конвойные маршруты.
Погода была просто ужасной, и в полночь нас отослали обратно. «Ринаун», «Шеффилд» и «Арк Ройял» отправились дальше без сопровождения. Шторм усиливался, ослабевал, но в воскресенье превратился в настоящий ураган такой силы, какого мы еще не видели. Летающая лодка «Сандерленд», стоявшая на якорях в гавани, оборвала трос и вылетела на берег. Следом за ней на берег, но уже вместе с якорем, выбросило летающую лодку «Лондон». Баржи, рыбацкие боты, каботажные пароходики валялись на берегу по всей бухте до Ла-Линеа.
В понедельник ветер немного ослаб, и мы вместе с линкором «Малайя» и эсминцами «Джерси» и «Фоксхаунд» отправились на запад. Мы отсутствовали 3 дня, а когда вернулись в Гибралтар, там бушевал новый шторм. Но в промежутках между штормами погода была неплохой.
В течение всего февраля после набега на Геную мы работали сиделками при главных силах. Мы выводили в море тяжелые корабли, которые уходили прикрывать конвои, встречали их при возвращении, а в промежутках патрулировали, как всегда. Несколько раз во время патрулирования нам приходилось сражаться со штормами, налетающими с запада. Иногда выпадали приятные деньки — теплое солнышко, спокойное море. Тогда на мостике снова начинались уже забытые споры, а мы лениво ползали по своему квадрату, обсуждая любой замеченный предмет и любуясь кружащими в небе чайками. Мы оставались «счастливым кораблем».