Провожает ее к самолету. На улице ночь и ветер.
Лара: Поцелуй меня еще раз.
Георгий: Какие у тебя красивые волосы, улыбка, голос.
Лара: Тише, тише, прошу тебя… На нас все смотрят. Побежала.
Георгий: Завтра…
Лара: Побежала…
И она вырвалась из его рук и бегом заспешила к освещенному в темноте прожекторами самолету.
Она прибегает к нему на ступеньки к «Динамо».
Закрываются вдвоем в маленькой комнатке – за дверями слышны шум, музыка.
Лара и Георгий садятся на диван. Она сжимает его руку.
Лара: Какие у тебя красивые руки. Теплые. Мне так холодно.
Георгий: Ты всегда мерзнешь.
Лара: Мне там так скучно. Все время хочется с тобой разговаривать, все время хочется спрашивать: что ты думаешь? Что ты думаешь?
Он встает. Приносит бутылку шампанского.
Георгий: Смотри, видишь, в нем плавает золото? Это шампанское с золотом. Его пить очень полезно.
Лара: Настоящее золото?!! (Он хочет открыть бутылку.) Не открывай! Я сама люблю открывать. Мне нравится, когда пробка ударяет в руку.
Открывает сама шампанское. Они разливает его. В дверь стучатся, и заходит Максим.
Макс (обращается к Георгию): Уединились? Познакомь же меня скорее.
Лара: Мы же с тобой знакомы, Максим.
Макс: Ой, я не признал. Мы же соседи! Смотрите, у вас золотое шампанское…
Лара: Какой ты весь серебристый. (Рассматривает его костюм.)
М а к с: У меня всегда был дурной вкус. Ты же мне больше не советуешь, что с чем носить.
Лара: Что ты, тебе очень идет, тебе подходит. Зря ты так говоришь.
Она тихо говорит ему, Георгию:
Лара: Знаешь, это он…
Георгий: Знаю.
Георгий убирает свои руки с ее рук. Она нервно встает, прохаживается по комнате.
Георгий: Сядь.
Она послушно садится на диван.
М а к с: О, как ты ее подмял! Мне на самом деле нужно поговорить с тобой.
Георгий: Начинай.
М а к с: Я просил, чтобы меня послали с вами…
Георгий: Знаю.
Макс: Так что?.. (Он с надеждой вглядывается в волевое жесткое лицо Георгия.)
Долгая пауза. Георгий смотрит на него, вот собирается что-то ответить, но Макс опережает его.
Макс: Так ты против, и вы не берете меня с собой?
Георгий: Ты и сам все понял.
В комнату заглядывает несколько человек.
Макс (деланно веселым тоном обращается к Ларе): Лара, давай, что ли, потанцуем?
Лара (встает с дивана): Да, конечно, обязательно потанцуем, Максим.
Максим: Только музыки нет.
Лара (очень сочувствующе ему): Ничего, я без музыки очень люблю.
Они некоторое время танцуют.
Максим: Слушай, что-то ты очень грустная. И я тоже – очень грустный.
Он останавливается.
Макс: Что-то мне тошно, Лара. Я пойду.
Лара: Да… Но погоди, послушай меня, не слушай его, а послушай меня: у тебя все будет очень хорошо.
Макс (оживившись): Да? Ты так думаешь?
Лара: Я же знаю, я все всегда предчувствую. Как я говорю, так и сбывается. Ты должен быть сильным. У тебя все будет просто замечательно. Тебе еще все будут подражать и завидовать. Я… просто обещаю тебе. Ты мне веришь?
Максим: Тебе? Верю. Ну, пойду. (Уже громко обращаясь к Георгию.) Она первая бросила меня. Для таких, как ты, это очень важно…
Лара: Что?
Максим пронзительно всматривается в нее, пытается улыбнуться.
Максим: Ну, пока.
Лара: Прощай-прощай.
Максим: Что ты так прощаешься, как навсегда?
Лара пожимает плечами.
Максим: Господи, Лара, самое главное…
Лара: Что?
Максим: …объясни мне, как они взлетают, эти ваши самолеты? Всегда хотел у тебя спросить.
Лара: Сама не понимаю – они такие тяжелые.
Максим кивает.
Максим (смотрит ей в лицо): Ну, все, запомнил тебя до следующего раза.
Он уходит.
Пауза.
Георгий (со своего дивана): Что стоишь? Ну, беги, догони его, поцелуй, как того летчика… Ты шизофреничка, наверно?
Лара: Я не обижаюсь на тебя.
Георгий: Ты такая вся странная и ненормальная, да?
Лара: Да. Вот все-таки тебе хочется более нормальную. Я стараюсь, но не устраиваю тебя, но ты зря так предпочитаешь нормальных… Я не обижаюсь на тебя. Не все такие сильные, как ты. Ведь он у тебя просил помощи?
Георгий: Меня не касаются его трудности. Я сам ни у кого ничего не просил. Никогда.
Лара: Как будто ты никогда ничего в жизни не терял.
Георгий: Не терял. Все, что должно отвалиться, должно отвалиться и умереть.
Лара: Нет, нет!.. Но ведь это же какой-то у тебя дефект – быть таким холодным, совсем не жалеть живых людей. По-моему, у нас у всех жизнь и так короткая, по-моему, люди и так беззащитны, смертны, под этими костюмами бьются живые сердца, все так недолговечны…
В комнату заходит еще один приятель. Она осекается. Берет сумочку. Выходит в дверь.
Лара: До свидания.
Георгий плотно сидит на диване, даже не взглянув, не шелохнувшись.
Наконец, произносит жестко: – До свидания. И она уходит.
Салон самолета. Пассажиры уже все вышли.
Лара слышит звон разбитой посуды. Заглядывает за занавеску. Мышка, вся заплаканная, подбирает упавший поднос. Рядом стоит дико удивленный и встревоженный командир.
Лара: Что с тобой? Почему ты плачешь?
Мышка: Я уронила чашки, разбила всю свою пудру, тени – все, что у меня есть… Так стало жалко!.. (Иона опять принялась всхлипывать, подтирая рассыпавшиеся краски из сумочки.)
Лара (отводит летчика в сторону): Почему она плачет? Что ты с ней сделал?
Командир: Ничего, я попросил воды, выпил стакан, отдал ей, а она вдруг заплакала. Это что-то женское. Может, у нее горе, но так резко!..
Лара (присаживается на корточки, помогает Мышке): Ничего, ничего, я подарю тебе свою новую пудру. Какая ерунда! Из-за этого плакать.
Мышка: Мне просто стало обидно, что он со мной не мужчина. Ему все равно, есть я, нет меня. Знаешь, обидно, что не мужчина. Со мной. Я редко плачу. Я открою тебе один секрет: я плачу тогда, когда кто-то рядом должен умереть.
Лара: Да ты что? Зачем тебе это? Ты хочешь, чтобы командир умер?
Мышка: Вот не знаю я, просто у меня такая примета! (Ей стало легче.)
Лара: Давай я тебе подарю свою пудру лучше. (Она вынимает из сумочки новую коробочку. Кладет на столик.) Возьми.
Мышка (гордо и прищуренно): Я просто сказала самой себе, я вот сейчас заплачу! И разрыдалась, а он испугался! Мне стало просто так обидно, так обидно. У меня было тридцатилетие, а он мне ничего крупного не подарил!
Лара: Так у тебя когда было день рождения? Ведь давно уже?
Мышка: Да, я никого не приглашала, я обмолвилась, и никто не вздрогнул даже – у меня просто нахлынуло, вступило в голову, думаю, дай зарыдаю! Так обидно вдруг стало! Я же обо всем забываю, когда кокетничаю, считаю себя самой красивой, не думаю о внешности!
Лара: Конечно, ты очень симпатичная!
Мышка: Просто так стало обидно, и ты мне на тридцатилетие ничего стоящего не подарила!
Лара (смотрит на нее тоже испуганно-удивленно): Я подарю, подарю!
Мышка: Тебе всегда все дарят, а я все себе сама покупаю. И отказываю себе во всем!
Лара: Я тоже сама себе все покупаю!
Мышка: Ты ни на что не копишь, ты транжиришь деньги.
Лара: А ты копишь?
Мышка: Знаешь, сколько я уже накопила?
Лара: Сколько?
Мышка (подумав секунду): Не скажу.
Лара: Ага…
Мышка (высморкавшись): Когда ты мне подаришь подарок на тридцатилетие?
Лара (снимает с головы платок): Он новый, только один раз надела!
Мышка (придирчиво осматривает его, смиренно вздыхает): Ну, ладно, ты мне всегда отдаешь один раз надеванное. Я уже привыкла!