Президент полностью согласился с предложениями Кинга и его очевидной решимостью. Он спросил о возможности использования у атлантического побережья судов-ловушек и высказал мнение, что идея приманки, хотя и является тактикой известной, может оказаться новинкой для молодых командиров подлодок и что подобная уловка некоторое время сможет срабатывать. Кинг о кораблях-приманках подлодок знал. Они были частью истории британского флота времен Первой мировой войны. На эту тему он не размышлял, зная, насколько опасна эта игра, для которой требуются специально подготовленные офицеры и матросы на подобные корабли, и что британцы в этом имели минимальный успех. Рузвельт предложил опробовать эту тактику, и Кинг воспринял предложение как директиву своего Главнокомандующего. Ему предстояло обзавестись несколькими переоборудованными торговыми судами, которые должны нести боевое дежурство, пока не появится что-то более пригодное для того, чтобы бороться успешно против подлодок. Это был рискованный курс дела, сомнительная затея, но он должен был начать ее без задержки[16].
Кинг возвращался в свой штаб в главном здании ВМС, не отвлекаясь на окружающее на 17-й улице, у Галереи Искусств «Коркоран», у зданий «Конститьюшн Холл» и Пан-Америкэн Юнион»: его мысли сосредоточились на новой задаче. Он с одобрением отнесся к идее быстрых действий, понимая, что каждый новый день может принести весть о потоплении судов у восточного побережья. Он ежедневно просматривал секретные отчеты британского Адмиралтейства о размещении и перемещениях подлодок в Центральной и Восточной Атлантике и хорошо знал о их перемещении в западном направлении. Но так же хорошо он знал об отсутствии средств противостоять этому перемещению.
Британское Адмиралтейство еще в 1939 году создало группу слежения за подлодками. В ней вначале под руководством Казначея флота Е. У. С. Тринга, а затем капитана 3 ранга Роджера Уинна, собирались и анализировались данные разведки, отчеты о боях, сообщения об обнаружении и атаках подлодок, перехваченные радиосвязи подлодок и данные пеленгования для определения действительного и предполагаемого местонахождения и передвижения противника. Усилия капитана 3 ранга Уинна тратились на подготовку ряда очень важных сведений, но часто это происходило слишком поздно, чтобы можно было успешно отвести конвои в безопасное место. Тем не менее, информация о местоположении, концентрации и перемещениях подлодок была ценным элементом в противолодочной стратегии и тактике[17].
Радиосвязь в подводном флоте была обычным и каждодневным делом. Радиосигналы между действующими подлодками и их штабом вначале в Париже, а затем в Карнавале вблизи Лорана, Франция, кодировались секретным шифром системы «Гидра», которая хотя и имела обозначение «для внутренних вод» (Heimisch Gewasser), использовалась и при связи с подлодками. Оборудование для кодирования и декодирования в системе «Гидра» называлось «Энигма» и представляло собой электромеханическое устройство с несколькими вращающимися роторами, которые механически превращали текстовое сообщение в кодированное и декодировали его снова в открытый текст. Сопроводительный документ, также засекреченный, содержал порядок ежедневного выбора и сочетания роторов. Как на любом военном корабле, предусматривались меры недопущения попадания в руки врага информации по кодированию и оборудования. Соответственно, защита и уничтожение «Энигмы» и документации по «Гидре» было первейшей обязанностью каждого командира подлодки и надводного корабля в случае неминуемого пленения[18].
Но к середине 1941 года Адмиралтейство осуществило значительный прорыв в сборе разведывательной информации, позволивший существенно улучшить операции по отслеживанию подводных лодок. Благодаря усилиям особо отобранных наиболее выдающихся умов на «Станции X», правительственной Школе кодов и шифров в Бличли-Парк, Бэгингхэмпшир, размещавшемся в особняке викторианских времен, германский военно-морской шифр был раскрыт. Этому способствовало несколько обстоятельств. Прежде всего, блестящий уровень математиков Кембриджа, в особенности Алана Тьюринга, криптоаналитика Школы кодов и шифров; затем, обладание польской шифровальной машиной, известной под названием «Бомба Режевского», действовавшая по тем же принципам, что и германская «Энигма»; и, наконец, германские кодовые книги, наборы роторов и машины «Энигма», захваченные во время нескольких рейдов и потоплений кораблей в 1940–1941 гг.[19]
Наиболее драматичный эпизод подобных захватов произошел при атаке на подлодку U-110 к востоку от мыса Фаревелл на южной оконечности Гренландии. Британский корвет «Обриешиа» 8 мая 1941 года забросал глубинными бомбами лодку U-110 под командованием капитан-лейтенанта Фрица-Юлиуса Лемпа, лодка была повреждена и вынуждена была всплыть. Лемп приказал покинуть лодку из-за того, что она наполнилась газовыми испарениями. Британский эсминец «Бульдог» подошел к лодке и высадил на нее группу захвата. Когда Лемп бросился обратно в лодку, чтобы попытаться ускорить ее затопление и уничтожить секретные материалы, он был застрелен. Несчастная U-110 обеспечила британцев полной документацией по «Гидре» и шифровальной машиной «Энигма»[20].
Теперь Роджер Уинн смог читать все сообщения подлодок. Расшифрованные Тьюрингом радиосигналы позволили Уинну составить полную картину перемещения подлодок по оперативной зоне Атлантики. Несмотря на краткие перерывы и нарушения приема сигналов, группа слежения за подлодками зарекомендовала себя, как необходимое звено оперативной разведки. Но в конце ноября 1941 года Дениц заподозрил брешь в своей системе шифрования ввиду того, что у его подлодок успехи в обнаружении атлантических конвоев значительно ухудшились. В результате в машины «Энигма» 1 февраля 1942 года был добавлен четвертый ротор, что значительно сократило информацию, поступающую в группу слежения и ослабило деятельность Уинна и его заместителя, Патрика Биисли. Без этих ежедневных отчетов группа слежения, осталась лишь с прежними данными, собранными устройствами прежнего образца, да еще с информацией, полученной за месяцы чтения секретного радиообмена между отдельными командирами подлодок и их штабом. Теперь Уинн и Биисли хорошо познакомились с многими подлодками и их командирами. Они знали тоннаж и ресурс прочности каждой из них — 1000-тонной дальнего действия IXB серии и 750-тонной VIIC серии с меньшим радиусом действия. Им стали знакомы отдельные командиры подлодок, вплоть до их прошлого, особенностей тактики и даже индивидуальных идиосинкразий. Вся эта информация была особенно полезной при разработке тактики действий британских и канадских соединений, защищающих североатлантические конвои[21].
Оперативная информация о подлодках, представлявшая интерес для ВМС США, регулярно передавалась и в Вашингтон, хотя до января 1942 года в Западной Атлантике подлодки не действовали. По этой причине данная информация для Охраны Восточной Морской Границы и Охраны Морской Границы Залива представляла небольшой интерес — их больше беспокоили операции в проливах Флориды и Мексиканском заливе. Даже после 12 января, когда Адмиралтейство сообщило американцам о возможном переходе подлодок на позиции к юго-западу от мыса Код, мало что было предпринято для создания противодействующих сил. До 14 января упор делался на мобилизацию и на защиту североатлантических конвоев. Но после того, как был потоплен пароход «Норнесс», война в Атлантике приобрела новый масштаб[22].
У адмирала Кинга был приказ Верховного Главнокомандующего, приказ срочный, и адмирал поспешил его исполнить, тем более, что у него имелись ощутимые свидетельства атак подлодок к юго-западу от мыса Код: «Норнесс», «Циклоп» и «Фриско» были потоплены севернее и восточнее этого места, но все равно достаточно близко. Ему было ясно, что потопление «Норнесс» всего в 50 морских милях к югу от Мартас Уайнярд, Массачусетс, показывает, какой серьезный размах приобретает подводная война. Но даже после этой атаки Кинг, очевидно, представлял себе, что вероятность отыскать подлодку на тысячах квадратных миль Атлантики к югу и востоку при столь скромных ресурсах, имея в виду ограниченное число эсминцев, была бы крайне малой, а сам поиск был бы упражнением в бесполезном деле. Кинга беспокоили скудость имевшихся ресурсов и вопрос о том, что ему делать в первую очередь. Находящийся в его распоряжении флот ему нужно использовать наиболее разумно.
16
Morison. Battle of the Atlantic. P. 281–282.
Farago. The Tenth Fleet. Фараго указывает на 19 января 1942 года, как на дату встречи Рузвельта и Кинга, на которой обсуждалась идея судов-ловушек.
17
Van Der Vat. Stealth at Sea. P. 212–214.
18
Terrain. U-Boat Wars. P. 325.
19
Lewin. Ultra goes to War. P. 119.
20
Roskill. The Secret Capture.
21
Terrain. U-Boat Wars. P. 318–327.
22
Van Der Vat. Stealth at Sea. P. 214.