Амели осталась сидеть на моей кровати.
— Что мне сказать Кэламу, если он спросит, когда он сможет тебя навестить?
— Думаю, через день-два я снова буду выглядеть как человек, так ведь?
Она неуверенно рассмотрела меня.
— Сомневаюсь, что твой внешний вид имеет для Кэлама значение. Он всего лишь хочет быть уверен, что у тебя всё хорошо. Он не такой, как остальные парни. Я скажу ему, что он может зайти в четверг. До тех пор, ты будешь уже на полпути к выздоровлению. С маминой заботой никто не остаётся в кровати дольше положенного. Если только у кого-то не появляется желание удушиться. — Амели скорчила гримасу и вышла из комнаты.
Я захихикала в одеяло. Как же она была права.
Устроившись поудобней, я выключила свет. Ещё вторник, среда и четверг, тогда я снова увижу его. Это целых шестьдесят с лишним часов. Значит, ещё три раза поспать.
Чтобы скрасить ожидание, я попросила Амели взять у Софи для меня книг. И всё же когда передо мной лежала целая стопка, я не могла решить, что бы мне хотелось почитать. Я уже не раз прочитала «Чувство и чувствительность». Попыталась прочитать «Непобедимых» Фолкнера, но мне не удалось погрузиться в книгу.
Бабочкам в моём животе удалось то, чего не удавалось ещё ничему: я с трудом могла концентрироваться на строках. Мои мысли постоянно терялись, и в каждом слове я искала напоминания о Кэламе. Снова и снова мне приходилось читать сначала, так как после нескольких строчек, я уже не знала, о чём читала. Возможно, книга была просто не для меня.
В отчаянии я снова пробежалась по стопке книг. В ней даже был «Властелин колец», которого я уже читала. Наконец я кое-что нашла. Я слышала об «Убить пересмешника», но никогда не читала.
Я натянула халат и вышла в гостиную. Бри разожгла камин. Я села на диван, укрылась шерстяным одеялом и начала читать.
Это оказалась хорошая книга, и ей наконец удалось меня отвлечь. Я читала весь вечер и следующее утро.
В четверг утром я осталась дома одна. Мне стало существенно лучше, чем в понедельник. Я лежала в кровати, уставившись в потолок. Зайдёт ли Кэлам вместе с Амели и Питером сразу после школы, спрашивала я себя. Мне становилось всё неспокойней. По крайней мере, я больше не выглядела так ужасно. Мои губы более-менее зажили, и благодаря уходу Бри, ссадин на моих руках почти не было видно. Несмотря на это, я замечала боль в лёгких при дыхании, и головные боли не прошли.
В обед я встала и съела тарелку хлопьев. Потом я принялась убираться в своей комнате, не слишком много, я всё-таки ещё больна. Я распахнула окно, чтобы выветрить запах болезни и медикаментов. В конце я позаботилась о себе. Под горячим душем головная боль практически исчезла. Я расчесала вымытые волосы и высушила их феном. Потом я залечила оставшиеся раны мазью. Взглянув в зеркало, я осталась довольна результатом. Не идеально, но идеальной я бы никогда не была. Я надела чистый спортивный костюм и толстые носки, а потом устроилась поудобней перед камином.
Время безжалостно тянулось. Мне показалось, прошли часы, прежде чем вернулась Амели. Я услышала, как она позвала меня. Я сонно потёрла глаза. Она стояла уже передо мной.
— Тебе обязательно нужно меня так пугать? Я уже подумала, ты снова упала и на этот раз ударилась головой, — сказала она с упрёком.
Я посмотрела на Амели сбитая с толку. Тогда я увидела Кэлама, который стоял за ней и, забавляясь, улыбался.
— Я привела твоего посетителя, — обиженно проворчала Амели. — Иначе сегодня вечером ты бы прожужжала мне все уши.
Я одарила её рассерженным взглядом, в то время как мои щёки заливались румянцем. Казалось, Амели совсем не заметила моего смущения. Она развернулась и с развевающимися волосами ушла из комнаты.
Кэлам сел рядом со мной и вежливо сделал вид, будто не услышал последних слов Амели.
— Тебе лучше? — спросил он, и его голос звучал обеспокоенно. От его взгляда я растаяла и смогла лишь кивнуть. Кэлам осторожно провёл пальцем по моим потрескавшимся губам. — Сильно болит?
— Уже нет. — Я замерла.
Зашла Амели и нарушила наше уединение.
— Хотите пойти на кухню? Мама испекла пирог.
Кэлам вопросительно посмотрел на меня. Я бы предпочла остаться с ним наедине. Всё же я неохотно поднялась, и мы отправились на кухню.
Питер и близняшки тоже объявились, и, как всегда, каждый болтал наперебой, так что мы с Кэламом едва ли смогли обменяться парой слов друг с другом.
Через два часа я проводила его к двери, он быстро приобнял меня и поцеловал в волосы.
— Могу я прийти к тебе на выходных? Может, тогда мы сможем пройтись по саду. И я бы не был против, побыть с тобой наедине.
— А завтра прийти ты не можешь? — Я не смогла подавить тоску, которую выдал мой голос.
Он посмотрел на меня с улыбкой. Это казалось мне вечностью.
— Надо знать меру. Тебе всё-таки нужно выздороветь.
— Хорошо, тогда в субботу. — Я попыталась быть здравомыслящей.
На прощание он ещё раз провёл пальцем по моим губам.
Как и обещал, в субботу вечером Кэлам стоял перед дверью. Я увидела в окно, как он подходил к дому. Я открыла ему дверь со слишком сияющей улыбкой.
— Как ты чувствуешь себя сегодня? — Его глаза светились небесно-голубым.
— Настолько хорошо, что Бри разрешила мне пойти в сад.
Я потянула его за собой в заднюю часть сада, так как у меня не было никакого желания делить его со всей семьёй.
Погода была прекрасной: не слишком холодно и не слишком жарко. Лёгкий ветерок приносил с моря запах солёной воды и тёплого песка.
Мы сели на лавочку, где я читала сегодня утром. Кэлам заботливо укрыл меня шерстяным одеялом и взял книгу, которую я здесь оставила.
— «Убить пересмешника». Тебе нравится?
— Хорошая книга. Ты знаешь её? — спросила я.
— Гм, прошло много времени с тех пор, как я её прочитал. Я думаю, она достаточно хорошая.
— Что именно?
— Этот Аттикус очень мужественный человек. Он сопротивляется, потому что не хочет терпеть несправедливость, хотя многие думают об этом иначе. Мне кажется, он знал с самого начала, что не выиграет. Что у него не было шансов. — Кэлам задумчиво смотрел вдаль. Чайки кружили над морем, и, несмотря на то, что они виделись как маленькие точки, их крики доносились до нас сквозь чистый воздух.
— Думаешь, он даже не надеялся?
— Надеялся — возможно, да, но я считаю, он пытался для того, чтобы показать своим детям, что нужно бороться за свои убеждения, даже если практически невозможно что-либо изменить.
— Это было только начало, ты так не находишь?
— Да, возможно, но даже сегодня может случиться нечто подобное. Всегда есть люди, которые судят других только потому, что они другие и незнакомые. — Мне казалось, или при этих словах его голос звучал с горечью?
— Давай немного пройдёмся, — попросила я его.
— А тебе хватит сил? — Он скептично взглянул на меня.
— Думаю, да. И, в крайнем случае, ты можешь отнести меня обратно, — иронично ответила я.
— Я бы даже хотел это сделать.
Мои щёки мгновенно покраснели, и я смущённо отвела взгляд.
После нашей прогулки, которую я перенесла исключительно хорошо, мы пошли к Бри на кухню. Впервые за неделю, когда я питалась преимущественно бульоном, я вдруг почувствовала огромный аппетит.
Словно изголодавшаяся я набросилась на шоколадный пирог, который испекла Бри, и выпила большую кружку горячего шоколада.
— Ешь медленней. — Кэлам покачал головой. — Тебе станет плохо, — предупредил он меня.
Питер присоединился к нам, и мне нужно было понимать, что на остаток вечера мне придётся делить Кэлама с ним. После ужина я проводила его к двери.
Каждый раз, когда мне приходилось с ним прощаться, мне всё труднее давалось отпускать его.
Кэлам поцеловал меня в щёку.
— Хороших снов, — прошептал он мне на ухо.
Прошло ещё две недели, прежде чем я почувствовала себя достаточно здоровой, чтобы вернуться в школу. Больше всего я радовалась часам с Кэламом на маленькой поляне, с ним наедине.