ЛЯМКИН. Ну и что… они оба страдали…

СТАЛИН. Бабушка гражданки Кобыляцкой была главным цензором Государственного комитета по печати, по ее доносам шли в лагеря литераторы. Но разве товарищ Сталин заставлял цензора Кобыляцкую доносить? Лично Сталин? Сомневаюсь. Она делала это, чтобы понравиться своему любовнику — работнику аппарата ЦК.

КОБЫЛЯЦКАЯ. Откуда вам известны эти пикантные подробности?

СТАЛИН. Родня гражданина Верзилова обитала в коммунальной квартире, родственники Верзилова писали доносы на соседей, чтобы расширить жилплощадь. Не оттуда ли ваша деловая жилка, господин Верзилов? И причем здесь Сталин?

Революционный матрос Холодец, ваш дедушка (кивает Холодцу), отличался буйным нравом. Но разве товарищ Сталин, а не водка тому причиной?

ХОЛОДЕЦ. Я лично дедом горжусь.

СТАЛИН. Я призываю суд отказаться от абстракций — и перейти к анализу конкретных преступлений.

ВЕРЗИЛОВ. По-вашему, преступление против человечества — это абстракция?

СТАЛИН. Позвольте предъявить суду простое доказательство.

Манит к себе Холодца

Подойдите сюда. Не бойтесь. Дайте сюда голову.

ХОЛОДЕЦ. Опять! Далась вам моя голова!

ГЕНКИНА. Немедленно дайте голову! Сколько раз вам повторять! Не мешайте работе суда!

Холодец отдает голову Сталину. Сталин забирает голову, показывает на Холодца.

СТАЛИН. Вот, убедитесь. Кто это такой? Неизвестно. Некий абстрактный безголовый человек. Что мы можем сказать о нем? Ничего. Теперь приставим ему голову.

Приставляет голову к телу

Вот это уже покойный предприниматель Холодец. Всякий покойный — конкретен. И всякое дело — конкретно. Пусть товарищ Сталин отвечает за преступления товарища Сталина, а товарищ Верзилов — отвечает за преступления товарища Верзилова.

ХОЛОДЕЦ. Логично.

СТАЛИН. Вы судите абстракции, товарищи, или конкретные факты? Вы все прославляете полководца Кутузова, который отступал вплоть до Москвы, и даже Москву сдал французам — чтобы измотать неприятеля. Вы находите, что эта стратегия была гениальной, поскольку в прямом бою Кутузов мог проиграть. Товарищ Сталин применил точно такую же технику, заманив немцев вглубь России и лишив их коммуникаций и топлива. Однако вы упрекаете товарища Сталина в том, за что превозносите товарища Кутузова. Где логика?

Ходит, дымит трубкой.

СТАЛИН.

Взмахами руки с трубкой отмечает предложения.

Может быть, суду известны другие методы ведения войны? Я буду признателен гражданину Лямкину за внимательный анализ боевых действий Красной армии. Укажите, гражданин Лямкин, где следовало дать генеральное сражение. Может быть, среди присяжных заседателей присутствуют великие стратеги, которые укажут товарищу Сталину, где именно товарищ Сталин совершил ошибку? А может быть, господин Верзилов знает, каким именно образом можно провести индустриализацию без больших потерь? Вы, господин Верзилов, вероятно, можете предложить план — как иначе вы смогли накопить десять миллиардов личного капитала — не забив ни одного гвоздя?

ХОЛОДЕЦ. Десять миллиардов? Времени не теряете…

ЛЯМКИН. Де-де-десять миллиардов…

ВЕРЗИЛОВ. Ну, не буквально десять… преувеличиваете…

СТАЛИН. Что конкретно вы можете инкриминировать товарищу Сталину? Руководство фронтами Второй мировой войны? Признаю, руководил. И Гитлера разгромил. Разгром троцкистской оппозиции? Признаю, разгромил. И от его идеи перманентной революции отказался. А вам бы хотелось, чтобы мы поддерживали движения в Индии и Мексике, когда самим было есть нечего? Что еще, конкретно? Строительство колхозов? Признаю, построил. Что дальше? Персональные обвинения уместны тогда, когда существует личная выгода. Спрошу вас: где личная выгода товарища Сталина от строительства колхозов? Может быть, он построил себе дворец? Может быть, он купил себе яхту? Может быть, он завел себе красивый обеденный сервиз?

Вот, например, гражданин Верзилов начал карьеру с того, что присвоил себе бюджетные средства в размере десяти миллиардов. Эти деньги могли быть истрачены на обеспечение многих граждан. Взял их один Верзилов. Сколько человеческих жизней зависело от этих денег? Какая сумма в нашей стране обеспечивает здоровье отдельного человека? Посчитать легко.

КОБЫЛЯЦКАЯ. А в самом деле, сумма страховки за год две тысячи. Значит, за пятьдесят лет жизни — сто тысяч. Если десять миллиардов разделить на сто тысяч — получится… получится — сто тысяч человек могли быть здоровыми всю жизнь…

ВЕРЗИЛОВ. Всего-то… Сто тысяч человек… Какая там страна…. Микрорайон…

КОБЫЛЯЦКАЯ. Но там ведь люди живут… в микрорайоне…

СТАЛИН. А сколько заключенных содержится в одном лагере? Поверьте, значительно меньше ста тысяч.

ЛЯМКИН. Не-не-не понимаю! Что же, выходит, Сталин ни в чем не виноват? По-вашему, не было лагерей? Не было ночных арестов? Не было Магадана? Голодомора не было? Опомнитесь, граждане! Ведь это он, он все устроил! Было же…

КОБЫЛЯЦКАЯ. Ах, какие парады физкультурников были! Какие высотки строили! Песни красивые пели… о любви… о дружбе…

ЛЯМКИН. Вы-вы-высотки? Па-па-парады? Обыски! Расстрелы! Это же все он! Ва-ва-вампир!

СТАЛИН. Ошибаетесь, Лямкин. Это ваш дедушка людей расстреливал, а не товарищ Сталин. А дедушка Кобыляцкой доносы писал. А дедушка Холодца из маузера стрелял.

ЛЯМКИН. А вы ни при чем?

СТАЛИН. Ну почему же. Товарищ Сталин старался как мог, чтобы вы вовсе друг друга не перегрызли.

ЛЯМКИН. Он все врет, товарищи… То есть, что это я, какие товарищи… Он все врет, ува-ва-важаемые господа! Он очень жестокий и коварный человек! Он Мандельштама посадил… и меня хочет съесть… Ой, товарищ Сталин, не смотрите на меня! Ой, не надо!

СТАЛИН. Вот, товарищи, типичный пример интеллигентской логики… Вы в чем меня обвиняете, Лямкин?

ВЕРЗИЛОВ. В самом деле, надо остановить этот поток инсинуаций. Господин Лямкин, приступайте к обязанностям — считайте, что вы уже приняты на службу. Выступите на суде, как свидетель. Прокурор приглашает свидетеля, гражданина Лямкина!

ЛЯМКИН. Я бо-бо-болен… Горло болит! Не могу выступать!

ВЕРЗИЛОВ. Лямкин, ну что же вы! Такой момент! Расскажите про тридцать седьмой год! Про страдания интеллигенции!

ЛЯМКИН. Страдали! Очень! Я и сейчас бо-бо-боюсь!

ВЕРЗИЛОВ. Лямкин, вперед! Обличите! Разоблачите!

ЛЯМКИН. Да что вы все на меня… Да, очень страшно… Не смотрите на меня так… Я вас тоже боюсь… В конце концов, меня не Сталин убил, а Прохор Семенович Башлеев…

ВЕРЗИЛОВ. Предаете меня, Лямкин? Хорошо подумали? Не пожалеете?

ЛЯМКИН. Не пу-пу-пугайте… И так боюсь… Вы все заодно…

СТАЛИН. А не кажется ли суду, что обвинение предъявлено не тому, кому следует? Подлинный преступник присутствует в зале и носит личину прокурора! Спросите себя: что, собственно, делает Верзилов? — и вы поймете, что он организовал преступную группировку, ворующую будущее у своего собственного народа.

ХОЛОДЕЦ. Бабки пусть вернет. Тут уродуешься за каждую копейку…

ВЕРЗИЛОВ. Протестую, Ваша честь! Так даже Прохор Семенович себя не ведет… Ну знаете… В пенсионном фонде такого не вытворяют…

ХОЛОДЕЦ. Я лично Иосифа Виссарионовича поддерживаю. Верзилов — циничный… всю голову мне измял…

ГЕНКИНА. Обращаю внимание защиты на то, что сегодня мы судим не господина Верзилова.

КОБЫЛЯЦКАЯ. А зря! Возможно, что именно Верзилова и следует судить!

ВЕРЗИЛОВ. Вот видите, Лямкин! К чему приводит ваша нерешительность! Это всегда у нас с интеллигенцией! Сами не знают, кого боятся. А в итоге вы оправдаете Сталина, Лямкин. И он возьмется за вас.

ЛЯМКИН. в смятении Опомнитесь, граждане… Вас одурачили… Как вы можете… Господин Верзилов за справе-ве-ведливость!

Холодец хохочет. Лямкин растерян

А разве нельзя договориться? Может быть, мирно разойдемся? А если надо кого осудить… так вот у нас Холодец есть… бандит…

ХОЛОДЕЦ. Ах ты, гнида….

СТАЛИН. Я не стал бы недооценивать также роль идеолога преступной банды — гражданина Лямкина. В течение многих лет гражданин Лямкин покрывает финансовые преступления и бандитские действия своими статьями и речами. Фактически гражданин Лямкин обеспечил информационное прикрытие бандформированию.