– Как же так?! – чуть не закричал Апоков. – Работа над рок-оперой идет вовсю! Столько средств потрачено! Столько души вложено…
Леснер осклабился.
Апоков замолчал. И закусил губу, мысленно укоряя себя за такую детскую несдержанность. Надо же так проколоться!
– О душе заговорил, рачительный ты наш. Завтра же напишешь «по собственному желанию»…
– Нет.
– Тогда я тебя уволю приказом. Причину для увольнения мне выискивать неохота, поэтому так и напишу: «Уволен благодаря моему звериному чутью». Хочешь, поспорим, что так и напишу в министерском приказе?
– Верю…
– Вот, поэтому сам напишешь заявление… Но ты не расстраивайся, Саша. Я знаю, что такое настоящая дружба. Ценю. Половину основных средств «Видео Унтерменшн» я переведу на твое предприятие. Даже известно, что это будет за предприятие и чем оно будет заниматься. В народе активно возрастает потребность в стосерийных и двухсотсерийных телесериалах на сопливые темы. Опросы показали, что толстожопые домохозяйки от них просто балдеют. А они – наша социальная опора. Наш передовой контингент и электорат. Подготовленных режиссеров и сценаристов для такого дела, сам понимаешь, вовсе не потребуется. Обойдемся нашими ублюдками из «Видео Унтерменшн» и теми, кого они приведут. Чем хуже, тем лучше. Это даже не я придумал. – Леснер закатил глаза. – Это сверху… Пожалуйста, внимательнее работай с кадрами, а то до меня дошли слухи, что ты в последнее время расслабился и начал допускать до своего тела «яйцеголовых». Богом, судьбою и решением некоторых уважаемых людей России предначертан особый путь. Путь сырьевой, большой нефтегазодобывающей компании. Сам понимаешь, в этой связи и телевидение и кинематограф должны полностью соответствовать… Название для твоей организации, Саша, уже придумано. «Апоков-Медиа»! Нравится? Да ладно тебе сопеть… По глазам твоим, через темные очки твои вижу, что нравится. Офисные помещения и съемочные ангары уже арендованы. Узнаешь, какой метраж – ахнешь! А расположено все это хозяйство на Волгоградском проспекте, и я сейчас объясню, почему арендовали именно там. В этом году муниципалы всех шлюх прогнали с Тверской. И они почему-то дружно начали скапливаться на Волгоградском проспекте. Представляешь, какое кадровое подспорье! Готовые актрисы под боком! На любой вкус и цвет. И не только актрисы. Редакторский состав освежишь. А об остальных мелочах по ходу дела договорим. Мне пора идти, а то у меня скоро дневная прогулка на мотоцикле. Ну, как тебе твое увольнение? Лады? Не слышу, Александр Завенович…
Апокова было не узнать. Тихим-тихим, не своим голосом он произнес: «Лады».
– А насчет креста, Миша, – так же тихо добавил поверженный гендиректор. – Не возражаешь, если я завтра с ним клип отсниму? Мне всего-то здесь нужно на Селигере несколько планов.
– Да как я могу возражать?! – рассмеялся Леснер. – Это твое личное, творческое дело. Я вот тоже сегодня в местном ДК на сцене выступлю.
– С кем?
– Один.
– Как? Ты? Один?
– Да, один. А почему бы и нет? Только сразу предупреждаю: устраивайся на галерке. Возле самой двери для выхода.
Друзья поцеловались, обнялись и, спустившись по лестничным ступенькам, вышли на воздух.
– Фу-у ты, как музыка громко играет, – поморщился Леснер. – Я, конечно, люблю Болгарина и Орбакайте, но нельзя же так по ушам ездить… О, привет, Игорек! Ты куда собрался? С чемоданом, смотрю…
– Да уезжаю я, Михаил Юрьевич, – улыбнулся подошедший Игорь Барбуа.
– Куда уезжаешь? Зачем? Отдых, можно сказать, в самом разгаре… Или тебе здесь не нравится?
– Нравится, Михаил Юрьевич. Да вот, срочное дело. Позвонили. Попросили приехать. Американцы, видите ли, заинтересовались моим проектом. Хоть и суббота, и погода для ноября хорошая, но дела – прежде всего.
– А что за проект, если не секрет? – прищурился Леснер.
– Не секрет. Какие могут быть от вас секреты, Михаил Юрьевич! Глобальный проект. Мочу в космос запускать будем.
– Мочу? В космос? – подключился Апоков. – А каким образом? Зачем?
– Идея проста, как и все гениальное, – щелкнул пальцами Барбуа. – Но не дешевая в осуществлении. Моча – это тот продукт жизнедеятельности, с которым не жалко расставаться любому человеку. И в то же время она несет достаточно много биологической информации. Моча заливается в маленькие капсулы. Эти капсулы, много-много капсул, размещаются в модуле космической ракеты с мощным ракетоносителем, таким, который способен вывести модуль с околоземной орбиты и направить в открытый космос. Направление, которое выбрано, – созвездие Альфа-Центавра. Именно там, по предположению астрофизиков, с наибольшей вероятностью существуют цивилизованные миры. Примерно в 280-ти миллионах километров от Земли модуль взрывается, и капсулы продолжают следовать в безвоздушном пространстве, разлетаясь в рамках заданного телесного угла. Ну, а дальше как кому повезет. Если ваша капсула попадет на планету с цивилизованными существами, то, изучив вашу мочу, они получат полную информацию о вас, и вы станете первым землянином, известным на этой планете. Это в своем роде шанс стать… бессмертным в Галактике.
Произнеся слово «бессмертным», Барбуа внимательно посмотрел Леснеру в глаза.
– Ну и почем это удовольствие? – поинтересовался Леснер.
– Запуск одной капсулы, вмещающей 10 грамм мочи, обходится в 15 тысяч долларов. А всего капсул в модуле будет около 150 тысяч. Хотите увеличить вероятность вашего попадания в список вечности – заказывайте несколько капсул. Спешите, желающие уже есть. Их количество будет только расти.
– А откуда ракету будут запускать? С Байконура?
– Нет, с космодрома Трайхос в штате Алабама. Я же говорю, НАСА заинтересовалось этим проектом…
– Вот видишь, Александр Завенович. – Леснер повернулся к Апокову. – Зря ты в моем номере в туалет сходил. Не дотерпел. А то бы сейчас нассал господину Барбуа в баночку, а тот сразу передал бы американцам.
– Да, поспешил я, поспешил, – согласился Апоков. – Может, подождешь, Игорек, до вечера? К вечеру накопится…
Барбуа опять внимательно посмотрел в глаза Леснеру, но, с сожалением вспомнив приказ «в полчаса убраться из пансионата», тяжело вздохнул и, переложив чемодан в другую руку, произнес: «Нет, извините, но я все-таки поеду. Спешу». «Какой же толерантный, исполнительный малый, – подумал Леснер, глядя ему вслед. – Может быть, оставить его? Вернуть? Впрочем, нет. Доченьку мою, Катеньку, он точно на десяток капсул раскрутит».
– Что это за дикие крики? Мне не послышалось?
– Я тоже слышал, – подтвердил Апоков. – Да мало ли кто кричит? Народ отрывается, отдыхает. Вон, слышишь? Собачий лай со стороны Эзополевского домика. Юрий Михайлович на старости лет животных полюбил. Собаку в пансионат привез.
В это время двое охранников подкатили к крыльцу леснеровский «Харлей». Сбоку шел Кирилл Лехат и что-то втолковывал охранникам.
– Слушай, Лехат, – окликнул его Леснер. – Что-то я тебя слишком часто вижу сегодня. Надоел. Исчезни, пожалуйста, и больше мне на глаза не попадайся.
– На концерт приходить, Михаил Юрьевич?
– На концерт приходи.
– Так вот, Александр Завенович, вернемся к нашему основному разговору. – Леснер облокотился на сиденье мотоцикла. – Позиция гендиректора «Апоков-Медиа» через пару лет будет котироваться куда выше, чем позиция главы Российского канала. Так что обижаться тебе не на что. По большому счету ты ничего не потерял. Сразу после Нового года мы посадим на канал нашего проверенного человека, и он, ничтоже сумняшеся, будет размещать все говно, которое ты произведешь на Волгоградском проспекте. Разумеется, экономика должна быть прозрачной. Для меня прозрачной, для меня… А потом, когда вся эта порнография с «Апоков-Медиа» закончится… Ты меня слушаешь или нет? Куда ты смотришь?
Апоков действительно смотрел мимо Леснера, хотя и слушал его внимательно. Размахивая известной черной папкой, попинывая пустую жестяную банку из-под пива, к ним приближался режиссер Роман Руденко.