Через 21 год Чэпин приехал в Бельгию, чтобы в Музее Конго закончить свою работу о птицах Африки. Просматривая здесь коллекции птиц, Чэпин случайно в одном из темных коридоров обнаружил всеми забытый шкаф, в котором хранились малоинтересные экспонаты. В шкафу на верхней полке он нашел два пыльных чучела совершенно необычных птиц, с перьями, подобными тому полосатому из головных украшений конголезцев, которое поставило в тупик американских орнитологов. Чэпин поспешил взглянуть на этикетки: «Молодой обыкновенный павлин».
Обыкновенный павлин? Но при чем тут Конго? Ведь павлины – это известно даже школьникам – в Африке не водятся.
Чэпин писал позднее: «Я стоял как громом пораженный. Передо мной лежали – я сразу это понял – птицы, которым принадлежало мое злосчастное перо».
Он узнал, что незадолго до первой мировой войны Музей Конго получил от других музеев Бельгии небольшие коллекции животных. В большинстве это были чучела общеизвестных птиц Африки. Но два чучела принадлежали, как решили сотрудники музея, молодым индийским павлинам. А поскольку павлины не имеют никакого отношения к Конго, их чучела забросили как ненужный хлам.
Одного беглого взгляда Чэпину было достаточно, чтобы убедиться, что перед ним не павлины, а еще никому не известные птицы не только нового вида, но и нового рода. Бесспорно, эти птицы близки к павлинам и фазанам, но представляют совершенно особую их разновидность.
Чэпин дал им название Afropavo congensis, что в переводе с латинского языка значит «Африканский павлин из Конго».
Он не сомневался, что поймает этих птиц там, где были добыты их перья. К тому же один его знакомый, служивший в Конго инженером, рассказал, что в 1930 году он охотился в лесах Конго на неведомых «фазанов» и ел их мясо. По памяти инженер набросал рисунок этой дичи. Из рисунка стало ясно, что речь идет об африканском павлине. Летом 1937 года Чэпин вылетел в Африку. Между тем известие об открытии нового рода крупных птиц – впервые за много лет! – быстро облетело весь мир. Достигло оно и берегов великой африканской реки. Когда Чэпин прилетел в город Стэнливиль на берегу Конго, его там уже ждали семь экземпляров африканских павлинов, добытых местными охотниками в окрестных лесах.
Через месяц Чэпин собственными глазами увидел живого африканского павлина. Большой петух вылетел из зарослей «с оглушительным хлопаньем крыльев». Проводник Чэпина Аньязи выстрелил в птицу, но промахнулся. Через два дня Аньязи реабилитировался: подстрелил «оглушительную» птицу.
Чэпин выяснил, что открытые им птицы хорошо известны конголезцам: они называют их итунду или нгове. Это довольно обычные обитатели обширных лесов от реки Итури на крайнем северо-востоке страны и до реки Санкуру в центре бассейна Конго.
Афропавлин без умопомрачительного хвоста: нет «шлейфа». Нет и радужных «глаз» на перьях, лишь у некоторых – черные, без глянца круглые пятна на концах кроющих хвоста. Но «корона» венчает птичье темя. Голая кожа на голове серо-бурая, на горле – оранжево-красная.
Африканские павлины живут в единобрачии. Моногамы.
Афропавлин и афропава неразлучны днем и ночью. Рядом или невдалеке друг от друга клюют плоды-опадыши. Ночуют, спасаясь от леопардов, на вершинах деревьев-великанов. Ночами за версту слышатся их громкие голоса «Рро-хо-хо-о-а». «Гови-и». «Говэ-е», – вторит самка.
На лесные прогалы и светлые опушки редко выходят. Разве что у деревень, за плодами, выращенными людьми. Тут их и ловят в петли. Перья – на украшения, мясо – в котел. (Или живых в зоопарк.) В гуще леса трудно добыть этих павлинов.
Гнезда на высоких пнях, в расщепах сломанных бурей стволов, в замшелых развилках ветвей. Два-три яйца. Насиживает самка. Самец рядом – на сторожевой вахте у гнезда. Его тревожный крик звучит как «кудахтанье» взволнованной мартышки. Самка на гнезде сейчас же принимает необходимые меры. Ниже припадает к «насесту». Голову – под крыло. Трудно заметить ее тогда на лишайниках и мхах, на которых она без подстилки насиживает яйца.
![Птицы i_240.jpg](https://litlife.club/books/175247/read/images/i_240.jpg)
Через 26-27 дней афропавлинчики выклевываются. Нетерпеливый отец ждет их внизу. Дня два прячутся, набираются сил в гнезде под крылом матери. Потом прыгают к отцу вниз, он зовет их звонким кудахтаньем. Эту ночь спят у отца под крыльями на земле. А потом – кто с ним, кто с матерью на невысоких суках, куда (четырехдневные!) умеют уже вспорхнуть. Шесть недель живут с родителями и затем каждый уходит в лесной мир своей дорогой.
Аргусы – эволюционные звенья, соединяющие фазанов с азиатскими павлинами. Африканский павлин объединяет павлинов с цесарками.
Цесарки
У них – синие либо красные лысые головы с мясистыми наростами, «синюшные» голые шеи (красные у лесных видов), белые пятна разбросаны бисером по всему оперению.
Появились эти пятна будто бы от многих слез, которые пролила сестра легендарного Мелеагра, когда он погиб от далеко разящей золотой стрелы Аполлона. Слезы выплакав, превратилась безутешная сестра быстроногого героя в цесарку.
Впрочем, два вида лесных цесарок пролили, как видно, мало слез: они без пятен или почти без пятен. Это белогрудая и черная цесарки. Тропические леса Западной Африки – их родина. Живут скрытно. О повадках их мало знаем. Стайками бродят по земле, клюют опавшие фрукты. Одна что-нибудь вкусное найдет, сейчас же все кидаются к ней и плечом, ногами стараются ее отпихнуть. И вот толкаются, словно неорганизованная толпа за билетами у кинотеатра.
Самой сильной достается пища. Это не драка, силовая борьба. Острые клювы не употребляют: неоперенные головы могли бы они сильно поранить.
Красные тона на их головах, белые на груди – сигнальные знаки. Ориентируясь по ним, находят друг друга в сумрачных чащах.
![Птицы i_241.jpg](https://litlife.club/books/175247/read/images/i_241.jpg)
Хохлатых цесарок два вида: у одного перья хохла прямые (кистевая цесарка), у второго – курчавые (изображенная здесь канга). Хохлатые цесарки обитают, по существу, по всей Африке, к югу от Судана.
Еще четыре вида цесарок в Африке (один из них – и на юге Аравии). Хохлатые цесарки, в общем, лесные птицы.
Шлемоносные, или обыкновенные, цесарки – жители степей и саванн. Домашние цесарки, которых еще римляне разводили в птичниках, – их потомки. В средние века цесарок в Европе, по-видимому, не было. Позднее португальцы их снова сюда завезли. Одичавшие, живут теперь и на Мадагаскаре, на Маскаренских, Коморских, Антильских островах.
Самые крупные – грифовые цесарки (сухие степи Восточной Африки, от Эфиопии до Танзании). «Лысые», без хохлов и шлемов головы, с сильным изогнутым на конце клювом напоминают головы хищников. Длинные черно-белоголубые перья струйчатой «пелериной» украшают низ шеи, плечи и грудь. Средние рулевые перья удлинены тонким пучком, а на конце чуть вверх загнуты.
![Птицы i_242.jpg](https://litlife.club/books/175247/read/images/i_242.jpg)
Грифовых цесарок впервые привезли в Европу в 70-х годах прошлого века. С 1878 года их разводят здесь на некоторых фермах. До 27 яиц насиживают самки, 24 дня. Птенцы уже в первые дни жизни способны перелететь двухметровый забор. Как у всех цесарок, самцы и самки внешне почти не различаются. В зоопарках Европы грифовые цесарки жили по 10-12 лет.
![Птицы i_243.jpg](https://litlife.club/books/175247/read/images/i_243.jpg)
Как все цесарки, стайны. Как все, ночуют на деревьях. Испуганные, проворно удирают в колючие кусты. Летают мало.
Индюк
В Америке фазаны не водятся. Кроме тех, конечно, которых здесь акклиматизировали. В США и Мексике дикие индюки представляют фазанье семейство. Но почти всюду здесь они уже истреблены. Увидеть теперь весенние их тока – редкость.
Грудь – шаром вперед, голова закинута на спину, хвост колесом, сапфиром синеют голая шея, голова и мясистый «рог» на лбу – в таком виде предстает перед индюшками токующий индюк. Степенно вышагивая и замирая, высокомерно смотрят они на него с края поляны. А он чертит и чертит землю крыльями и бормочет: «Гоббель-оббель-оббель». Здесь в народе его «гобблером» и зовут.