Федор пошел тише, стрелок подошел к нему сзади и почти вплотную, сестра милосердия с недоумением глядит на Федора и берет его за свободную здоровую руку.
Федор садится на рельс, сестра не выпускает его руку из своей; Федор говорит сестре:
— Позовите жену. Мне скучно стало… Мучают меня неизвестно за что!
Сестра ставит сундучок на землю, уходит.
Сундучок поднимает конвоир, он стоит около Федора в ожидании.
Федор встает, идет вперед; конвоир за ним.
Затемнение.
Трое людей за столом: морщинистый, выбритый пожилой человек, время от времени почесывающий большим пальцем правой руки левую ладонь, а потом этой левой ладонью бережно поглаживающий себе подбородок; человек средних лет с огоньком сугубой бдительности в глазах («знаю я вас, контрреволюционеры — сукины дети»); молодой человек, в лице которого есть наивное недоумение, заинтересованность и в слабой, бессознательной степени сочувствие Федору — этот человек еще нерешенных вопросов. Председатель — человек средних лет — в штатской форме, остальные двое — в железнодорожной. Перед ними стоит Федор. Повязка у него теперь лишь на руке, голова без повязки. за Федора держится Арфа: она как бы и защищает его и сама ищет помощи у него. Человек средних лет (председатель) говорит Федору:
— Сядьте: вы давно стоите.
Федор садится. Арфа остается около него в прежней позе. Председатель:
— Вам придется поехать поработать на дальнюю дорогу. Условно мы вас пока что освобождаем.
Федор молчит.
Молодой человек (в скрытом восторге):
— А здорово ездил! земля гудела…
Морщинистый, пожилой человек (равнодушно констатирует):
— Аварийщик. Скакун.
Пауза.
Арфа (в сердечном нетерпении):
— А почему, когда он ехал, то колхозники шапки снимали и ура кричали?!
Пожилой человек:
— Культработа слаба среди них, вот почему.
Внезапно появляется Евстафьев, берет зятя за плечо:
— Пойдем, Федя, прочь отсюда… Нам уголовный суд, а им страшный будет!
Пожилой человек:
— Вы тоже паровозный артист?
Евстафьев:
— То же самое!.. Ну, скажи, пожалуйста: стрелки пляшут, буксы горят, шейки прочь отлетают, — тут паровозу делать нечего. Вы глупцы безрукие, вам на телеге ездить пора. А мы не можем технику срамить — мы люди одушевленные!
Пауза. Председатель:
— Это кто же: глупцы безрукие? Мы?
Евстафьев:
— Нет! Не вы одни.
Пауза.
Молодой человек (радостно):
— Вот интересно!
Пожилой человек (совсем хладнокровно):
— Будет интересно — тогда и перестроимся. Сейчас не разрешено.
Евстафьев уводит Федора. Вслед за ними уходит Арфа, она внимательно смотрит на тройку за столом, на ее лице выражение любопытства, подозрительности и удивления, но не злобы и ожесточения. Она глядит все время, обернув лицо назад, пока не скрывается за дверью.
Оставшиеся трое смотрят несколько мгновений друг на друга.
Председатель (удовлетворенно):
— Все нормально!
Пожилой человек:
— Вполне!
Молодой человек с горьким, рассеянным лицом смотрит в стол. Краткая пауза.
Отворяется дверь (не та, через которую ушел Федор и другие) — входит нач. дороги — Иных.
Члены суда встают: два члена суда (кроме молодого) взмахивают руками как для аплодисментов и, не доведя ладонь до ладони на несколько сантиметров, остаются в этой позиции, затем медленно подымают руки «под козырек», отдавая честь.
Иных здоровается с людьми и садится против суда. Члены суда также медленно опускаются против него.
Иных:
— Какие дела, товарищи?
Председатель:
— Хорошие, товарищ начальник. Была тут одна авария, но мы уже осудили механика…
Иных:
— Как же вы его осудили?
Председатель:
— Гуманно, товарищ начальник — исключительно для воспитания масс…
Иных:
— А вы сами были на аварии?
Председатель:
— Никак нет… Нам командировочных средств не отпускают…
Иных (вставая):
— Едемте со мной.
Ж. д. линия. Нарастающий шум приближающейся моторной дрезины. Проносится моторная дрезина: на ней стоит Иных и сидят, сжавшись от ветра скорости, три члена суда и моторист.
Аварийное место. Паровоз «Фд» и три большегрузных четырехосных вагона за ним (остальные вагоны вне экрана). Тендер вдвинулся в будку механика. Первый вагон — вслед за паровозом — стоит почти вертикально (градусов 60–70), точно он стремился забраться на тендер паровоза; оба передних ската этого вагона вырвались из тележки; один скат лежит на самом тендере, другой на будке механика, глубоко погрузившись в нее сквозь крышу. Второй вагон сжат между двумя соседними вагонами стенка в стенку — в упор — но относительно здоров. Третий сильно осел, накренился на одну тележку и выпятился корпусом на сторону.
Подъезжает моторная дрезина с Иных и прочими людьми.
Иных и его спутники идут с головы паровоза параллельно составу.
Тележка третьего вагона, давшая крен вагону.
У этой тележки появляется Иных; его спутники останавливаются близ нач. дороги.
Иных садится на корточки около этой дефективной тележки, ощупывает руками и осматривает детали тележки.
Иных:
— Нужно поднять на домкраты.
Четыре слесаря поднимают вагон над тележкой на домкраты. Кроме них в кадре никого нет.
Один слесарь (выползая из-под вагона):
— Готово, начальник!
Появляется Иных и за ним его спутники.
Иных снова садится на корточки к тележке у одной буксы.
Иных берет гаечный ключ, к нему подходит один из слесарей с инструментом — и оба вместе они быстро разбирают то, что осталось от буксы, подшипника и прочих ближайших деталей.
Обнажается блестящий стальной срез осевой шейки — по самую ступицу, а самой шейки нет.
Слесарь вскрывает соседнюю деформированную буксу: там шейка цела, но она состругана, надломлена и висит книзу на последнем маленьком сечении.
Иных (к членам суда):
— Видите, где у нас болит?
Председатель суда:
— Видим, товарищ начальник… Машинисты ездят шибко, вот и шейки летят!
Молодой член суда:
— Надо буксовое хозяйство наладить, а машинисты не виноваты…
Иных:
— Вы так думаете?
Молодой член суда:
— Да, товарищ начальник!
Иных:
— Вы правы. Спасибо, что вы можете думать… (К двум другим судьям): — А вам я советую завтра же поступить в школу смазчиков — вы видите: у нас с буксами неладно, нам нужны смазчики.
Председатель суда:
— Спасибо, начальник. Мы будем смазчиками.
Пожилой член суда:
— Извиняюсь… А может вы передумаете, товарищ начальник дороги?
Иных:
— Нет, не передумаю!
Пожилой член суда:
— Ну тогда придется быть смазчиком: государство велит!
Председатель суда и пожилой член суда садятся на корточки к буксам и начинают их пробовать руками и копаться там с преувеличенным, показным усердием.
Молодой член суда (к Иных):
— Если бы, товарищ начальник, механик не дал экстренного торможения и контрпара, он бы весь состав разбил, а так — два вагона. На полном ходу у него срезались вагонные шейки, и он заметил. Он молодец!
Иных берет молодого члена суда под руку и уходит с ним с экрана. Председатель суда и пожилой член суда копаются в буксах у вагонной тележки.
Пожилой член суда:
— А он ничего — начальник нашей дороги! Он старается!
Пред. суда:
— да ведь с нами иначе нельзя! С нами надо строго поступать!
Затемнение.
Смутный экран. Сирена быстро удаляющегося поездного паровоза, долго поющая на расставание в открытом пространстве.
Железнодорожная даль: прямой главный путь, хвостовой вагон уходящего, проваливающегося в сумрак пассажирского поезда.
Открытый перрон вокзала, снятый низко, немного выше уровня перрона. две одиноких полных женских ноги в бедных туфлях, нижний край дешевого плаща.
Сор подлетает к этим ногам.
Швабра, метущая этот сор прямо на неподвижные, спокойные ноги.
Ноги неуверенно отступают.