— Вы полагаете, что она есть, эта память, — возразил Ирвин, — но ведь это всего лишь гипотеза, не имеющая никакого научного обоснования. Из двадцати шести официально зарегистрированных клонов человека двадцать четыре умерли, не успев научиться говорить. Ваши коллеги, если я правильно понял, применяли гипноз с подобной целью. В одном из случаев они действительно получили небезынтересные ответы, связанные с прошлым донора клетки, но эти подробности фигурировали в медицинской карте, психиатры знали их и могли просто внушить загипнотизированному ребенку.
— Вы отрицаете генетическую память как «всего лишь» гипотезу, — фыркнул Энтридж, — а рациональное объяснение находите в телепатии.
— Докажите мне, что я неправ.
— Я не могу, Ирвин. Я будто на стену натыкаюсь, как только дохожу до зародышевого периода. Либо мы имеем дело с запретом божественного порядка, с неким блокирующим геном, который мешает нам идти дальше, либо это Сандерсен запрограммировал ключ.
— Ключ?
— Код, систему защиты, которую открывает пароль… Пропускной пункт, я бы сказал. Память Джимми о прошлой жизни продается отдельно: чтобы получить к ней доступ, мы должны заключить дополнительное соглашение.
— Это дичь! — запротестовал судья Клейборн.
— Нет, — покачал головой Энтридж. — Я уверен в одном: мозг Джимми — не целина. Он уже подвергался гипнозу. В самом раннем детстве.
— Что вы хотите сказать? — так и подскочил Ирвин. — В него заложили какие-то данные, информацию или…
— Наоборот: что-то стерли. Ирвин, я десять лет работаю с камикадзе, «кротами» и двойными агентами, что-что, а промывку мозгов распознать могу.
— Нет, это не выдерживает критики, — стоял на своем Клейборн. — Будь там какая-то закавыка, Сандерсен сам подсказал бы нам, как действовать, вы учтите его нынешнее состояние духа. Он уверен, что Джимми чудесным образом исцелил его на расстоянии: осененный благодатью, он не хочет больше денег, отдает роялти на благотворительность во спасение своей души и все такое… Нет, ему только одного надо, чтобы созданный им Мессия получил мировое признание, — с какой стати он стал бы прятать от нас его генетическую память?
Епископ Гивенс, досадливо хмурясь, напомнил, что Господу угодно, чтобы мы ежечасно воскрешали Иисуса в сердце своем, а не копались без спроса в его памяти ради коммерческого успеха какой-то книжонки. Бадди Купперман выдержал его взгляд и отбрил, прикуривая трубку:
— За рамки ваших четырех канонических Евангелий ни шагу, да? Вы априори отвергаете рассказ из первых рук, цепляясь за свидетельства, написанные спустя годы после событий!
— Все, о чем я прошу, Бадди, — используйте гипноз только для обучения языкам.
Бадди что-то буркнул, не вынимая трубку изо рта, и перешел к следующему пункту повестки дня. Разработка программы на следующую неделю снова накалила атмосферу: каждый добивался для себя режима наибольшего благоприятствования.
Ирвин больше не слушал, он был разочарован: двадцать веков прошло, а склоки и дрязги по-прежнему буйно паразитировали на крестном пути. Отвернувшись к окну, он смотрел сквозь тройные стекла, как Джимми пересекает озерцо под колышущимися от легкого ветра ветвями. Ежедневное совещание происходило в час, который он, по плану наставника, должен был посвящать гребле, и Ирвин горько усмехнулся, оценив иронию происходящего: пророк-недоучка скользит по воде взад-вперед, мерно работая веслами, а в это время манипуляторы-соперники в бестолковых стычках ломают копья, оспаривая его друг у друга.
Шли недели, счет им велся по убывающим калориям и отрастающим волосам, расширению кругозора и развитию способностей к концентрации, самоуглублению, подражанию. Ирвин работал на неделе в Вашингтоне и приезжал в шале в пятницу к ужину, за которым команда отчитывалась перед ним о достижениях. В большой столовой с чучелами животных, где они невольно копировали Тайную вечерю, Джимми проповедовал на четырех языках и подолгу рассуждал об учении святого Павла — это был конек епископа Гивенса. Усилия наставника, призванные пробудить в Джимми дар превращать воду в вино, успехом не увенчались, зато, когда Джимии концентрировал свою энергию, сжимая в ладонях стакан «Напа-вэлли», вино становилось лучше — он как будто ускорял его старение. Ирвину устроили дегустацию «вслепую»: действительно, по сравнению с «нетронутым» стаканом меньше чувствовались танины, вкус дольше сохранялся во рту, с легкой древесной нотой и послевкусием смородины.
Джимми верил им на слово: он больше не пил спиртного. Каждодневные упражнения усилили его магнетический дар, но он не мог управлять им настолько, чтобы получить желаемый результат. Когда, например, он так же сосредотачивался на куске хлеба, хлеб от этого только черствел, а вот гнилая вода под действием его биотоков становилась чище — анализ показывал значительное уменьшение содержания бактерий.
— Мы уже знаем, что он творит чудеса, — нетерпеливо восклицал епископ Гивенс, — довольно его тестировать! Надо изучать источник, а не работать на результат! Иначе вы превратите его в штатного медиума, пси-феномен, и только! В чем состоит наша миссия, наш долг? Воссоздать в нем духовность, возродить мистицизм!
— Не отдавая приоритета какой-либо одной форме мистицизма, — уточнил раввин Ходорович, заведующий отделом восточных языков в Государственном департаменте.
Генерал Крейг, принявший ислам после службы в Ираке, где он был шефом разведки, поддержал лингвиста, настаивая на необходимости напомнить мусульманам о том, как почитал Иисуса Магомет. Чтобы утихомирить обоих, епископ предложил удлинить их уроки за счет сеансов психокинеза.
— Психокинез необходим! — запротестовал наставник. — Люди слушали проповеди Иисуса, потому что сначала он показал им чудеса! Не так важно его образование, как сила его духа!
— Питая дух, укрепляют силу, а не наоборот! — прогремел его преосвященство, и представители двух других религий Священного Писания с ним согласились. — Я требую прекращения практических занятий! Хватит ему улучшать вино, лечить деревья и гнуть ложки, и пусть никто из вас не суется к нему с насморком или подагрой за лечением! На нынешнем этапе каждое конкретное свершение питает гордыню и, стало быть, тормозит духовный рост!
— Кто бы спорил, — кивнул Бадди Купперман.
Во времена холодной войны он был инициатором «Старгейта» — программы по обнаружению ракетных баз на расстоянии с помощью коллегии медиумов. Результат был нулевой, к тому же Советы использовали тот же метод, но Бадди хорошо знал, каковы границы телепатии: сексуальные позывы отвлекают внимание, а самодовольство отрицательно влияет на результат. Проблему позывов решили уроки наставника с привлечением тантризма и целебных трав. По второму вопросу предложение епископа было принято единогласно при одном воздержавшемся.
Каждый уикенд Ирвин с некоторой тревогой видел с позиции стороннего наблюдателя, как действуют эти методики на Джимми. Перемены были очевидны, и не всегда в лучшую сторону. В нем, одновременно покорном и отрешенном, восприимчивом и словно бы отсутствующем, нарастала сила. В первые недели у него случались всплески энтузиазма, мятежные порывы, и тогда учителям доставалось от него, как некогда апостолам от Иисуса. Так, однажды вечером он ворвался с красными от чтения глазами в бильярдную, где была в разгаре партия.
— Зачем мы здесь торчим? Увольняйтесь, бросьте все, как я бросил, идемте в мир! Нельзя оставлять людей в неведении!
Все посмотрели на него, кто снисходительно, кто с досадой, кто с пониманием. Диетолог напомнил, что ему еще надо сбросить пятую часть веса, пресс-атташе сказал, что пиар-компания не делается с кондачка, экспромтом, а епископ Гивенс довел до сведения, что их запрос рассматривается в Ватикане, но аудиенция еще не назначена.
— Так примите хотя бы участие! Когда ученики спросили его, как ему удается исцелять и воскрешать своих ближних, он ответил им: «Молитесь, поститесь, и у вас тоже получится». Давайте вместе попробуем вылечить настоящего больного! Если у меня есть эта сила, значит, она есть у всех, у вас тоже!