![Сумерки Российской империи _001.jpeg](https://litlife.club/books/174802/read/images/_001.jpeg)
Крестьянский быт. XIX в. Мытье в печке. Гравюра А.И. Зубчанинова по рисунку П. Е. Коверзнева. Начало 1880-х гг.
Всемирная иллюстрация. 1875. Т. XIII. – Спб.: Изд. Г.Д. Гоппэ, 1875.
***
Мощный промышленный рост России второй половины XIX – начала XX веков также впечатляет лишь в абсолютных цифрах. Россия, имея к 1913 году объемы производства, которые по абсолютным показателям были сравнимы с наиболее развитыми странами мира (см. таблицу в предыдущей главе), тем не менее страшно отставала от них по показателям производства на душу населения.
В США при населении в 96,5 млн. чел., добыча угля составляла 517,00 млн.т., то есть 5,35 т. на человека. Продукции машиностроения выпускалось, по существовавшему курсу, на 3116,5 млн. руб. – по 32,30 рубля на человека.
Франция при населении в 39,8 млн. чел., добывала угля 40,8 млн.т. На душу населения приходилось 1,2 т. топлива. Продукции машиностроения выпускалось на 120,9 млн. руб. – по 3 рубля на человека.
Для России с населением в 169,4 млн. чел. на 1913 год показатели экономического роста, столь внушительные при сравнении абсолютных цифр, были катастрофически низки при их пересчете на душу населения. Добыча угля в 35,9 млн.т. давала на каждого россиянина всего 0,21 т. (!!!) топлива на 1913 год. От продукции машиностроения, произведенной на 218,5 миллионов рублей, на каждого конкретного россиянина приходилось 1,4 рубля.
Нужно ли удивляться, что, несмотря на блестящие показатели из предыдущей главы, деревня вплоть до второй декады XX века пахала деревянной сохой?
Положение основной массы рабочих не сильно отличалось от положения крестьянства. Успехи индустриализации дореволюционного периода были основаны на сверхэксплуатации основных категорий населения, без всякого представления о трудовом законодательстве или социальной защите. Н.А.Троицкий приводит сведения о работе и домашнем быте рабочих:
"До 1897 г. рабочий день в промышленности не был нормирован и, как правило, составлял 13-15 часов, а порой доходил и до 19-ти (как на машиностроительном заводе Струве в Москве). При этом рабочие трудились в антисанитарных условиях, без элементарной техники безопасности. "Как-то мои друзья ткачи повели меня на фабрику во время работы. Боже мой! Какой это ад! - вспоминал очевидец об одной из петербургских фабрик.- В ткацкой с непривычки нет возможности за грохотом машины слышать в двух шагах от человека не только то, что он говорит, но и кричит. Воздух невозможный, жара и духота, вонь от людского пота и от масла, которым смазывают станки; от хлопковой пыли, носящейся в воздухе, получается своеобразный вид мглы" [17].
"Женский труд широко эксплуатировался в легкой промышленности (в Петербурге 70-х годов женщины составляли 42,6 % рабочих, занятых на обработке волокнистых веществ) и применялся даже в металлургии. Дети же и подростки с 10-12 лет (иногда и с 8-ми) работали буквально всюду. По данным 70-х годов, на Ижевском оружейном заводе несовершеннолетние в возрасте от 10 до 18 лет составляли 25 % всех рабочих, а на тверской фабрике Морозова - 43 %. Газета "Русские ведомости" в 1879 г. так писала о труде малолетних на фабриках г. Серпухова Московской губернии: "Положение детей, из-за 4-5-рублевого жалованья обреченных на изнурительную 12-часовую работу, в высшей степени печальное. К сожалению, эти изможденные, бледные, с воспаленными глазами существа, погибающие физически и нравственно, до сих пор еще не пользуются в надлежащей степени защитой со стороны закона. А между тем эта юная рабочая сила представляет весьма солидный процент всех сил, занятых на местных фабриках; так, на одной фабрике г. Коншина работают до 400 детей" [18].
С бытовыми условиями ситуация у рабочих обстояла как бы не хуже, чем у крестьян. В лучшем случае они с семьями жили в бараках или казармах. Исследователь приводит выдержки из доклада инспектора земской управы Петербургского уезда, который, обследуя жилищные условия столичного пролетариата за 1878 г., подробно описывает один из жилых подвалов: "Представляя из себя углубление в землю не менее 2 аршин, он (подвал) постоянно заливается если не водою, то жидкостью из расположенного по соседству отхожего места, так что сгнившие доски, составляющие пол, буквально плавают, несмотря на то, что жильцы его усердно занимаются осушением своей квартиры, ежедневно вычерпывая по нескольку ведер. В таком-то помещении при содержании 5 1/3 куб. сажен убийственного самого по себе воздуха я нашел до 10 жильцов, из которых 6 малолетних" [19].
И это не было страшным исключением из правил. В энциклопедии "Москва" читаем уже про ситуацию во второй столице: "Скученность и грязь в жилищах рабочих часто приводили к эпидемическим вспышкам холеры, оспы, тифов, дизентерии… Высока была заболеваемость туберкулёзом лёгких; так, в 1880—89 в больницах от чахотки ежегодно умирало свыше 3 тыс. человек в возрасте от 15 до 40 лет...
Приглашённые в 1884 на службу в Городскую управу санитарные врачи, осмотрев улицы, базары, ночлежки, рабочие общежития (выд. ДЛ.), всюду увидели «грязь, нечистоты, свыше всяческого описания» [20].
Характерно, что рабочие общежития здесь вообще поставлены в один ряд с ночлежками.
К счастью, эту Россию мы тоже потеряли. Можно сколько угодно иронизировать над людьми, подселенными в барские хоромы булгаковского профессора Преображенского. Но недурно иногда задуматься - откуда взялись эти люди, где жили до этого и столь ли страшна их вина в том, что они не умеют пользоваться ватерклозетом.
Глава 3. Медицина. Является ли массовый сифилис проблемой?
Вплоть до второй половины XIX века крестьянство России (более 85 процентов всего населения) было, фактически, лишено медицинской помощи. Немногочисленные больницы, сосредоточенные в городах, не принимали крестьян. Яркий пример - одна из трех существовавших к началу XIX века в Москве больниц гражданского ведомства - Голицынская. Клиника была создана в 1802 году на средства князя Дмитрия Михайловича Голицына, завещавшего потратить его состояние на строительство в Москве бесплатной больницы для бедных – «учреждения Богу угодного и людям полезного».
Согласно воли завещателя, лечиться в ней могли «все бедные – и русские, и иностранцы, всякого пола, звания, вероисповедания и национальности». Не допускались в больницу только крестьяне. Они считалось личным имуществом, о здоровье которых должен заботиться собственник.
С отменой крепостного права и проведением Земской реформы в деревню пришла медицина. Не повсеместно, земские управления были созданы только в 34 центральных губерниях Европейской России, но уже это был огромный рывок вперед. «Врачей на селе до введения земств вообще не было (исключая редкие случаи, когда помещик сам открывал на свои средства больницу и приглашал фельдшера). Земства содержали специально подготовленных сельских врачей (число их за 1866—1880 гг. выросло вчетверо)», - отмечает Н.А.Троицкий [21].
О земской медицине «Брокгауз и Ефрон» сообщает следующее: «Организация ее ныне в существенных чертах такова: уезды разделяются на участки (иногда 4-5 на Уезд), каждым участком заведует врач, приглашаемый земством; для приема амбулаторных больных, для помещения нуждающихся в больничном лечении существуют в каждом участке земские больницы или приемные покои; лечение, содержание больных бесплатное; в среднем на участкового врача приходится около 10 — 15 000 человек, разъезды врачей очень велики» [22].
Ситуация постепенно менялась к лучшему, но явно недостаточно. В «Объяснительной записке к отчету государственного контроля по исполнению государственной росписи и финансовых смет за 1911 г.» сказано: «Для бесплатного пользования сельских обывателей в губерниях и областях образованы врачебные участки, состоящие в ведении сельских врачей; в каждом участке находится лечебное заведение — больница или приемный покой. Число врачебных участков за пятилетие 1906-1910 гг. увеличилось с 3268 до 3804, но лишь в немногих губерниях Европейской России упомянутые участки по размерам своим и количеству приходящегося на них населения удовлетворяли нормам, при которых медицинская помощь населению могла бы быть вполне обеспеченной. Наилучше организована врачебная помощь земскими учреждениями: по 18 губерниям радиус участков составлял в среднем менее 15 верст (верста – 1,07 км. – ДЛ.), а по 10 — менее 20 верст; при этом по 19 губерниям количество населения в участках не превышает 30 тыс. чел. Слабее поставлено дело в местностях, где не введено земское самоуправление: в большинстве таких губерний размер участков определялся радиусом в 25 и более верст, в некоторых же достигал 100 верст и даже превышал это число» [23].