При подлете к месту происшествия стало ясно, что опасения насчет слишком короткой полосы вполне оправдались, так что ускорители оказались весьма кстати. После обмена приветствиями аварийный борт был осмотрен на предмет возможности его восстановления. Увы, результат оказался неутешительным, и не столько из-за удаленности от базы, столько по причине очень серьезных повреждений. В связи с этим самолет решили бросить. Пора было отправляться домой.
![Мир Авиации 2005 02 pic_39.jpg](https://litlife.club/books/174477/read/images/pic_39.jpg)
Поломка Ми-4 11 декабря 1958 года
![Мир Авиации 2005 02 pic_40.jpg](https://litlife.club/books/174477/read/images/pic_40.jpg)
Бортмеханик Е. Меньшиков на Ми-4
![Мир Авиации 2005 02 pic_41.jpg](https://litlife.club/books/174477/read/images/pic_41.jpg)
Гибель Ли-2В Н502. Мирный, 16 февраля 1958 года. Фотограф стоял слишком далеко от места происшествия, поэтому он вскинул аппарат и нажал на спуск, только услышав грохот обвала, когда машина почти скрылась под водой. Стрелкой показан трактор, к которому был прикреплен самолет. Кружком обведен хвост Ли-2, который через секунду исчезнет навсегда
Ли-2 вырулил на край более-менее расчищенной полосы, и командир приготовился к взлету. Поскольку предполагалось взлетать с применением К-5, имея пассажиров на борту, всем, кто не был непосредственно занят при взлете, было приказано лечь на пол лицом вниз. Набрав скорость, Виктор Перов решительно надавил на кнопку запуска ускорителей.
Шум моторов был сразу перекрыт уже знакомым, но куда более громким треском. Самолет резко прибавил ходу, а лежащим показалось, что какая-то сила ухватила их за штаны и тянет назад. Но вот самолет легко оторвался от снега, ускорители, выгорев, отвалились от убираемых лыж, и Ли-2 лег на обратный курс.
Однако потеря Н501 оказалась не последней. 16 февраля 1958 года произошла авария, жертвой которой на этот раз стал игравший в прошлом случае роль спасателя борт Н502.
Происшествие случилось на рулении. Машина отправлялась из Мирного на одну из выносных станций и после предполетной подготовки начала выруливать к полосе, идущей перпендикулярно барьеру. Для взлета было необходимо подрулить к концу полосы, от которого до края барьера было около 150 метров, развернуться и, встав на исполнительный старт, взлетать, но в горячке подготовки и начала руления экипаж не обратил внимания на то, что хвостовая костыльная установка осталась застопоренной.
Достигнув точки разворота, командир корабля привычным движением убавил тягу одного из моторов и прибавил ее на другом, но это привело лишь к тому, что самолет продолжал двигаться по прямой, увеличив скорость. Повтор операции также оказался безрезультатным.
А тем временем край барьера все приближался. На самолете стояли лыжи с улучшающей скольжение подошвой, к тому же движение происходило под уклон при весьма ощутимом попутном ветре, и остановить его было уже невозможно. Сообразив, что теперь не спасет даже выключение моторов – на лыжном шасси Ли-2 тормозов не было – командир дал команду на покидание самолета. Вслед за этим оставшиеся на стоянке с изумлением наблюдали, как неожиданно открылась дверь машины, и из нее начали один за другим выпрыгивать члены экипажа. Выскакивавший последним командир замешкался и слегка получил по спине передней кромкой стабилизатора. Уже неуправляемый Ли-2 подъехал к обрыву, разбросал бочки с мусором и бытовыми отходами, в изобилии расставленные на краю барьера 12* , но вниз не упал, застряв левой ногой в трещине на краю обрыва и оставшись с сильным креном влево стоять на краю в очень неустойчивом равновесии. Неустойчивым оно было потому, что машина попала в район, где уже намечалось и вот-вот должно было произойти откалывание небольшого айсберга. На краю обрыва начали расти уже бывшие там трещины.
Тем не менее были сделаны попытки спасти машину. Наиболее горячие головы предлагали подобраться к ней хотя бы ползком и, зацепив тросы за правую стойку шасси, подтянуть ее на барьер.
Однако все упиралось в то, что лыжа ушла с барьера вся, и при подтягивании машины назад могла упереться задней кромкой и застопорить весь процесс. Операцию по немедленному вызволению машины мог выполнить, пожалуй, только вертолет-кран. К тому же лед выглядел весьма ненадежно, и прибывший на место происшествия начальник экспедиции Е.И. Толстиков категорически приказал гнать от самолета смельчаков в шею. Машину решили удержать на обрыве хотя бы в таком положении до зимы, когда может образоваться снежный надув от припайного льда до верха барьера, и по этой горке можно будет осторожно спустить самолет. К Ли-2 подогнали трактор и, закрепив несколькими тросами хвостовую часть, прицепили их к тракторному крюку, чтобы самолет не свалился с обрыва. Разведку ситуации в районе застрявшей стойки шасси все же провели: инженер отряда Николай Бердников и техник Арий Пенюшин, обвязавшись веревками, осторожно подползли к обрыву. Было отчетливо слышно как из-подо льда доносится тихое потрескиванье. Стало ясно, что остается только ждать. Об этом и зашел разговор после их возвращения. Внезапно обсуждение было прервано звуком лопнувшего троса, прикрепленного к Ли-2, а затем и остальных: началось откалывание айсберга, и Ли-2 обрушился вниз. Скользнув по падающему «ломтю»- айсбергу, машина исчезла под водой.
После потери 502-го начальство экспедиции не на шутку встревожилось: вышло из строя уже три самолета, что грозило сорвать план работ. Тут же возникла идея снять с лежащего вдали от Мирного Н501 турбокомпрессоры и переставить их на восстанавливаемый Н465, чтобы хоть частично компенсировать потерю трех Ли-2В. 25 февраля самолет доставил на место аварии к уже изрядно заметенной снегом машине главного инженера Николая Бердникова и техников Михаила Уткина и Николая Новикова, которые по возможности должны были снять с машины все, что удастся, и погрузить на санно-тракторный поезд. Этот поезд уже шел со станции Комсомольская в Мирный с заходом в Пионерскую, и ему специально скорректировали курс, чтобы он прошел через место аварии. В распоряжении оставшихся было около двух суток.
12* Проблема избавления от отходов ках пищевых, так и прочих, в том числе человеческой жизнедеятельности, решалась в Мирном очень просто: емкости с утилизируемым продуктом устанавливались на краю барьера, пока они не упадут вниз при очередной подвижке льда. Что касается отработанного масла, то его просто заливали во вмерзшие в лед по самый верх освободившиеся бочки из-под бензина. Таким образом, согласно акту на списание ГСМ от 2.03.1 959 г., под лед Антарктиды отправилось 46 934 кг отработанного масла МС-20. Активистам «Гринпис» читать не рекомендуется…
![Мир Авиации 2005 02 pic_42.jpg](https://litlife.club/books/174477/read/images/pic_42.jpg)
Снятие чашек турбокомпрессоров с 501 -го оказалось самым трудным делом. Николай Бердников (слева) и Михаил Уткин за работой. 27 февраля 1958 года
![Мир Авиации 2005 02 pic_43.jpg](https://litlife.club/books/174477/read/images/pic_43.jpg)
Ремонт носовой стойки 561-го
Первым делом с машины сняли все радиооборудование и часть приборов, которые можно было передать в обменный фонд запчастей. Затем началась самая сложная операция – демонтаж ТК-19 с мотогондол, поскольку их решили установить на восстанавливаемый Н465. Вот здесь-то и начались трудности.
Демонтаж самих турбокомпрессоров затруднений не вызвал, но с моторов было необходимо выклепать ниши-чашки, в которых, собственно, и были установлены ТК-19. Для крепления чашек на мотогондолах были установлены хромансилевые профили, и их предстояло каким-то образом разрезать.
Однако хромансиль имел одну особенность: он абсолютно не желал поддаваться зубилу, поэтому его можно было лишь распилить. Но и при распилке надо было держать ножовку строго прямо. Малейший перекос – и ножовочное полотно ломалось.