Остановиться решили уже только за полдень. Дамнор с трудом слез с лошади, Тойло даже пришлось подхватить его за ворот, чтобы компаньон не свалился. Недавний шпион улегся в пыльную, пожухлую траву и только отодвинул ногу, когда септрер пнул его сапогом.
– Лошадей стреножить надо.
– Тойло, я согласен увеличить твою долю в добыче, но сделай это сам, а? Я не могу пошевелиться.
– Куда мне столько золота, – проворчал Шаэлью. – Я и с тем, что сейчас есть не знаю, что делать. Ладно, лежи. Только попей и поешь. И без разговоров!
Ростримо, собравшийся было возразить, что ему сейчас кусок в горло не полезет, покорно взял суму с припасами и кожаную флягу с вином, обильно разведенным водой.
– И что теперь будем делать, господин дипломированный историк?
Вагнер уныло жевал подсохший хлеб, даже не притронувшись к мясу, поэтому Тойло сам отрезал кусок и положил и впихнул его дамнору в руку. Понятно, что он сейчас чувствует себя так, словно это он вез лошадь, а не она его, но на одном мучном долго не продержишься. Говядину продали хорошую – жирную, хорошо закопченную с душистыми приправами, такая дает много сил.
– Мне кажется, что нас ищут.
В ответ Тойло только хмыкнул. Но отметил, что Ростримо пытается шутить, а это добрый знак. Больше всего витаньери боялся, что его спутник, что называется, расклеится от тягот такого путешествия.
– И ищет нас кто-то очень умный. Он сумел догадаться, что искать надо одного дамнора и одного солдата, причем догадался очень быстро. Теперь нас обнаруживают на тракте к югу от Лейно. Чтобы ты предположил на месте такого умного?
– Что мы убегаем, – вопрос казался септреру простым.
– Да ну, это и так ясно! – возмутился несообразительности компаньона Ростримо. – Куда убегаем?
– Ну, куда угодно.
Шпион с кряхтением сел и отхлебнул из фляги.
– Нет, дружище, бежим мы в Дельту.
– Так мы туда и бежим ведь…
– Уже нет. И именно потому, что слишком очевидно это. Они, наверное, взяли этого строммэ Норка, и тот выложил про завещание.
– Что такое «строммэ»?
– Ммм… Как перевести даже не знаю. Ругательство. Человек, который любит мужчин задом и в процессе гадит.
– Тьфу, дрянь какая! – Тойло с отвращением посмотрел на свой бутерброд. – У вас там в Дамноре совсем уже! И все ругательства на эту тему?
– Нет, но есть. Не знаю, почему так, но, наверное, от того, что считается позором, если тебя увидят гадящим. А про мужеложцев и не говорю уже – их сжигают на слабом огне, причем сначала жгут гениталии прямо на живом.
– Строммэ… надо запомнить.
– Не раскидывайся только этим словом: за такое убьют без раздумий, что потом любой судья оправдает. Так вот, этот строммэ Норк наверняка рассказал негласным, что мы сперли у него бумаги.
– Погоди! А с чего ты взял, что тут негласные замешаны?
– А кто ж еще? – удивился Ростримо. – Стража? Это даже не смешно. Армейские этим не занимаются, хотя их и подрядили нас искать. Нет, только негласные, хотя в умственных способностях кластаро Нерго я сильно сомневаюсь. Кто-то другой должен быть, кто-то приехал. Так вот, он видит, что мы уходим на юго-запад, это логично. Куда скорее всего с такой ценностью мы направимся? В Дельту! Еще он знает, что я из Дамнора, и может предположить, что мы направимся туда. И тут нам проще всего отправиться в Дельту и сесть там на корабль. В Дельте мы растворимся без следа, сам понимаешь.
Тойло кивнул. Где-где, а искать их в Дельте – это все равно что пытаться голыми пальцами выловить таракана, нырнувшего в кипящий гуляш.
– А мы сейчас пойдем не на юг, а на север, вернее на северо-запад. В Гант!
Эта идея для витаньери оказалась несколько неожиданной. В горном королевстве он не был никогда, хотя на границах его с Маазло и и Шемо приходилось махать мечом. Гантиры слыли людьми замкнутыми и недружелюбными, и эту репутацию поддерживали старательно. Торговлю Гант почти не вел, в войнах соседей не участвовал, несколько вторжений в пределы равнодушно перемолол в своих узких ущельях. Чужаков в королевстве не любили, поэтому старались не пускать.
– Погоди… Ты это серьезно? Я тебе скажу вот что: когда мы воевали против лоастери Палло, который пытался отвоевать себе трон…
– Я знаю, кто такой Палло.
– Ну вот, мы загнали эту скотину к самым горам, прижав его к Красной, и отрезали путь на юг – к Дельте. Он мог уйти в Гант, но не стал этого делать. Вместо этого Палло сначала попытался переправиться через Красную – это в предгорьях! – а потом развернулся и дал сражение. Нас было в семь раз больше, к слову. Король Маазло Его Величество Рика Первый лично наблюдал, как его родственнику аккуратно, чтобы не помер, вытащили кишки и положили на жаровню. У нас ребята болтали, что лоастери пытался получить разрешение у гантиров на проход хотя бы для себя одного, но они не разрешили. И Палло предпочел безнадежное сражение.
– Если бы он знал, какая смерть его ждет, – спокойно ответил Ростримо, – то предпочел бы сгинуть в Ганте. Но ты прав, приятель, просто так в эти горы соваться самоубийственно. А мы и не будем.
– Не понял…
– Не будем, – Вагнер улыбнулся, – соваться просто так. Я знаю, кто сейчас в Ганте советник короля в делах спокойствия, как там называют моих коллег. Мы спокойно сдадимся первому же патрулю с требованием немедленно доставить нас к лоастери Днедону для передачи тому сведений первостепенной важности.
Звучало хорошо, но Тойло никак не мог поверить в то, что это может сработать. Гантиров он боялся, благо наслушался историй про них на привалах. И местные маазы в приграничье такого понарассказывали, что на горные вершины к северу солдаты и видавшие многое витаньери смотрели с натуральным ужасом.
– Что же за сведения такие?
– Придумаю что-нибудь. Мало ли тайн всяких знаю, что-нибудь да выложу. Но пока, честно скажу, не знаю, что может заинтересовать Днедона. Им, похоже, ничего не надо. Но есть еще одно «за» в Ганте для нас: отсюда и до самых гор почти никто не живет.
– Это еще одна проблема. У нас жратвы на неделю, если экономить. И четыре лошади, которым нужен овес.
– Травы поедят.
Можно, конечно, и травы. Овес тоже экономить придется, потому что только на том, что тут растет, животные не продержатся. Хотя, если они сейчас начнут забирать к северу, снова начнутся леса, не такие густые как к востоку от тракта, но будут. Там влажнее, и трава – не здешнее жухлое сено.
С другой стороны, выехать на дорогу сейчас смерти подобно. Соколов с их приметами уже наверняка отправили во все стороны, места у границы с Маазло и Дельтой обжитые, мимо людей не пройдешь. А вот на границе с Гантом и впрямь мало кто селился. Ни городов, ни, если верить Ростримо, даже деревень. Так, лагеря охотников да лесорубов, но опять же – ближе к Лейно. Добираться до гор придется, конечно, не меньше пары недель, припасов и впрямь хватит только на одну из них. Что ж, десяток дней придется прожить на грибах-ягодах и охоте, правда, луком Тойло владел посредственно. В конце концов, есть еще две лошади. Не самое вкусное мясо, но не привыкать.
– Ладно, уговорил, три короля тебя порви. Поехали в Гант. Хоть посмотрим, что у них там за жизнь такая сладкая, что не пускают никого к себе.
– Только дай отдохнуть, изверг!
– Прайло, позовите десятника, пусть он выгонит этих кошек облезлых отсюда Творцу на радость!
Варконне кивнул и выскочил за дверь. Вастер Шмарсси потер глаза, в которых от усталости все расплывалось. Он не сразу вспомнил, когда в последний раз спал хотя бы от заката до рассвета, а вспомнив, не мог сосчитать, сколько дней назад это было. Перегруженный мозг, пока еще способный из голого упрямства работать по главной проблеме, отказывался производить такие элементарные исчисления. По опыту начальник Черного стола знал, что это плохой признак. Еще немного, и он просто свалится. Один инфаркт у Кайло Шмарсси уже был.