Я засмеялся, решив, что это галлюцинация — у меня, выпускника школы менеджмента, родившегося в Бостоне и за всю жизнь не выкурившего ни одного «косяка». Хотя понимал, что выпил известного напитка из аяхуаски, которую шуары считали величайшим растением-учителем, даром Солнца. Я слышал, как эхо разносило мой смех по лесу, и с радостью осознал, что впервые за много дней смеюсь.
![Шаманские техники личностных изменений. Опыт превращений i_006.jpg](https://litlife.club/books/173715/read/images/i_006.jpg)
Тантуам, известный шаман из племени шуаров, готовит айяхуаску. ФОТОГРАФИЯ АВТОРА
Я почувствовал прикосновение губ старика к моему животу. Кто-то поднял мою рубашку. Он присасывался к животу и громко отрыгивал. Я привстал, чтобы посмотреть. Он выплевывал червей изо рта. Я посмотрел на то место, где была его рвота. Там кишели черви и личинки.
Подавив рвотный позыв, я принудил себя встать и побрел к дверному проему. Я потел и мучился от тошноты. Я упал на колени, меня рвало. Потоки оранжевой жидкости хлынули изо рта. Меня поразило ее количество, ведь еда не удерживалась во мне уже много дней. Как я мог извергнуть так много, если внутри ничего не было? Затем я увидел, чем меня рвало.
Тысячи личинок кишели в оранжевой луже. Их вид меня завораживал. Какой-то голос сказал, что я должен ужаснуться. «Отвратительно!» — прокричал он. Я так не думал. Этот голос мне не принадлежал. Черви наслаждались свободой. Они хотели быть во мне не больше, чем я желал их присутствия. Меня вырвало еще раз.
Я почувствовал руку на своем плече. Это была старуха-индианка. — Теперь можешь встать. Посмотри вокруг, — сказала она, — посмотри вокруг.
Я вдруг заметил, что ночью могу видеть деревья вокруг. У меня появилось ночное зрение. Я читал об этом феномене, но никогда прежде не переживал ничего подобного. Я заметил движение и увидел огромную змею, взбирающуюся по пальме, анаконду. Я подошел к ней.
Анаконда повернула голову ко мне и открыла огромную пасть. Там возникли картинки прошлого. Люди. Я почувствовал радость, увидев их: мать и отец, школьный учитель, который преподавал курс гигиены, медсестра, несколько докторов. Все твердили, что я должен мыть руки перед едой, не промачивать ноги, не есть сомнительную пищу. Они хором предупредили, что если я не буду следовать этим правилам, то скоро заболею.
— Ты можешь умереть, — предостерегли они. — Нет, — закричал я и попытался убежать от анаконды. Я споткнулся и упал на землю.
Чья-то рука помогла подняться. Это был шаман. — Измени свою мечту, — подсказал он. В то же мгновение лес расступился, и из земли хлынула вода. Я лег в нее, ощутил ее очищающую силу, точно знал, что поток уносит червей и паразитов прочь, что я исцеляюсь. Она с журчанием текла надо мной. Журчание превратилось в пение, и я услышал слова, произнесенные голосом моей бабушки.
— Все должны проглотить много грязи, — сказала она. — Не будь таким брезгливым, Джонни. Микробы не убивают. Убивает восприятие.
Я забыл урок. Она смеялась над гигиеной, которую считала лженаукой. Ее голос заглушил шум реки. — Земля исцеляет, — сказала река. — Не бойся ее. Обратись к ней. Старик помог мне вернуться в дом. Я погрузился в глубокий сон. На следующее утро я был здоров.
Несколько месяцев спустя я был в Андах, в гостях у Марии Куишпе. Она принадлежала к народности кечуа, чьи земли простирались от юга Колумбии до Анд, Эквадора, Перу и Боливии, севера Чили. Будучи некогда независимыми племенами, они объединились под властью империи инков. В настоящее время кроме языка их объединяет общая культура и вера.
Мы сидели на валунах у кристально чистого озера, глядя на цепь заснеженных гор, возвышавшихся на той стороне. Мария Куишпе, как всегда, была одета в безупречно белую рубашку, украшенную нежными цветами, синюю прямую юбку до колен и сандалии. Волосы собраны в тугой пучок на затылке. Лицо загорелое и морщинистое. Как и многие коренные жители Анд, она обладала замечательным чувством юмора. Для нее почти все на свете было священным, но мало что заслуживало слишком серьезного отношения. Рядом с ней всегда ощущалась особая атмосфера, которую можно было охарактеризовать одним словом — радость. Она украшала свою мудрость внешним легкомыслием, которое выражалось в блеске глаз, звуке голоса и движениях тела. Мой рассказ об исцелении у шуаров Марию не особенно впечатлил.
— Разумеется, ты вылечился. Все, что должен был сделать шаман, — это помочь тебе изменить мечту. Шуары используют несколько сильнодействующих препаратов, чтобы облегчить этот процесс. Они этим славятся. Но на самом деле, вовсе не обязательно использовать растения. Я могла бы тебя вылечить и без них.
— Как бы ты это сделала? — Как и шуары, мы знаем, что мечта — это все. То, как мы живем, определяется тем, о чем и как мечтаем. Процветание, здоровье, успех в любви, работа — все это контролируют мечты. Ты же мечтал о болезни. Ты верил, что, ведя тот же образ жизни, что и шуары, употребляя их пищу, расхаживая в мокрой одежде, не пользуясь мылом, чему учили твои родители, ты непременно заболеешь. Видел, как черви — то есть бактерии и паразиты — попадают в желудок каждый раз, когда ты делаешь глоток чичи.
Я признался, что она была права. — Я был предрасположен к тому, чтобы так думать. И я думал. — Ты мечтал о болезни. И болезнь пришла. Это легко можно предсказать. Но болезнь легко и вылечить. Все, что нужно делать, — изменить мечту. Мой народ для этого использует барабанный бой. Мы помогли бы тебе встретиться с внутренним наставником, который повел бы в путешествие, похожее на то, которое ты совершил с анакондой. Ты бы увидел червей и избавился от них. В общем, все то же самое. За тем исключением, что мы не дали бы тебе растение.
— Вы против подобных растений? — Нет. У них есть свои достоинства. И недостатки. — Какие, например? — Недостатки? А если растение недоступно? Здесь, высоко в Андах, аяхуаска не растет. Если мы хотим использовать растения, то должны найти их в джунглях. Но не обязательно. В них заключена огромная энергия, но часто таких растений, как аяхуаска, просто нет под рукой. Так зачем на них полагаться?
— Могла бы ты меня вылечить? — Конечно, — засмеялась она. — Хотя в действительности это была бы не я. Все исцеление исходит от Великого Создателя и от Пачамамы, Матери-Земли. Но мне бы потребовалось твое согласие и обещание, что ты освободишься от старой мечты, как только увидишь, какова она.
Она покачала головой и внимательно меня оглядела, как будто читая мою ауру.
— Сейчас с тобой все в порядке. Но мы все же можем обратиться к внутренним наставникам. Хотел бы ты встретиться с одним из них, чтобы он потом всегда был с тобой?
Я сразу согласился, но Мария сказала, что необходимо подождать. Когда солнце скрылось за заснеженными вершинами, мы легли рядом, плечом к плечу.
— Ты должен просто расслабиться, — сказала она мне. — Я отправлюсь в небольшое путешествие с одним из наставников. Мы встретимся с твоим наставником — это может быть животное, растение, человек, — и я предложу ему прийти к тебе в этом мире. Я приведу его и вдохну в твое сердце. Ты обязательно почувствуешь. Затем я вдохну гармонию в твою макушку, чтобы наставник чувствовал себя как дома.
Она сделала именно так, как обещала. Когда она вдохнула что-то в мое сердце, я почувствовал присутствие женской энергии. Ко мне пришел образ пожилой женщины. Мария помогла сесть и осторожно вдохнула в мою макушку. Затем рассказала о шаманке, которую нашла. Объяснила, что надо каждый день уделять время для общения с наставником, чтобы лучше его узнать.
— Он расскажет о силе мечты, — добавила она, подмигнув.
Я работал с наставником и другими духами, которые появились позднее, на протяжении многих лет. Провел примерно три года в Эквадоре, работая в «Корпусе Мира», а затем переехал в Бостон и начал работать на Кнута Торсена. Продолжил практиковать то, чему меня научили Мария Куишпе и индейцы-шуары. Конечно, никому не говорил о том, чем занимаюсь. Это было тайной, и я был уверен, что если работодатели или клиенты узнают об этом, моей карьере придет конец. Временами меня посещали сомнения — когда я вспоминал, что я выпускник школы менеджмента и верх брала рациональная сторона моей личности, — тогда я терял способность техник превращения.