— Что значит «активность»? Деньги просто лежали у вас.
— Ну, не совсем так. Произведены буквально десятки, может быть, даже сотни продаж, переводов, перечислений, вложений.
— Где они сейчас?
Брокер продолжал:
— Поистине удивительная череда чрезвычайно сложных и агрессивных трансакций…
— Вы не ответили на мой вопрос, — стоял на своем Рики, чувствуя, что в голосе его начинает звучать отчаяние. — Мои средства. Мой пенсионный счет…
— Мы их ищем, но вот прямо сейчас деньги отсутствуют. Во всяком случае, нам их найти не удается.
— Этого не может быть.
— Наши следователи идут по цепочке трансакций, — продолжал Уильямс. — Мы проследим ее до конца. Просто это потребует времени.
— Как много?
— Думаю, недели две. Самое большее.
Рики бросил трубку. Двух недель у него не было.
К концу дня Рики установил, что неограбленным остался только один его счет — текущий в «Первом банке Кейпа», город Уэлфлит. На нем лежало всего около десяти тысяч долларов — деньги, из которых он оплачивал счета местных рыботорговцев и бакалейщиков, деньги, позволявшие спокойно проводить отпуска.
Рики позвонил управляющему «Первого банка Кейпа», сказал, что хочет закрыть счет и получить остаток наличными. Управляющий ответил, что для этого Рики придется приехать лично. Рики это более чем устраивало. Было бы совсем неплохо, если б и остальные управлявшие его деньгами компании придерживались такой же политики.
Теперь проблема состояла в том, как до этих денег добраться. В ящике письменного стола завалялся открытый билет на самолет в Хайяннис. Открыв бумажник, Рики насчитал три бумажки по сто долларов. В верхнем ящике стоящего в спальне комода лежали еще полторы тысячи в дорожных чеках.
До Кейп-Кода он доберется. И обратно тоже сможет вернуться. На все про все потребуются по меньшей мере сутки. Но стоило Рики об этом подумать, как на него вдруг напала внезапная апатия. Он ощущал себя тупой бестолочью. Рики узнал предварительные симптомы клинической депрессии и вытянул перед собой руки, чтобы посмотреть, не дрожат ли они. Руки были в порядке.
Надолго ли это? — подумал он.
Ночь снова выдалась почти бессонная, и Рики, различив еле слышные шаги почтальона, принесшего к двери его квартиры номер «Таймс», сразу же вскочил с кровати. Через несколько секунд газета уже была у него в руках. Взгляд Рики немедля устремился к крохотным объявлениям, но там обнаружилось лишь поздравление с какой-то годовщиной, реклама сетевой службы знакомств и, в третьей колонке, надпись в рамке: «СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ, СМ. С. В-16».
Рики в отчаянии швырнул газету через всю кухню. Он надеялся увидеть на первой странице стишок. «Как вы можете ждать, что я уложусь в ваш проклятый срок, если не отвечаете вовремя?» — едва не закричал он.
Готовя себе утреннюю чашку кофе, он заметил, что руки его подрагивают. Несколько часов — неподвижный внешне, внутренне полный сумбурного движения — Рики просидел за столом. Ему полагалось составлять планы, принимать решения, предпринимать какие-то действия, однако отсутствие ответа, которого он так ждал, парализовало его.
Рики так и не смог потом сообразить, сколько времени просидел, прежде чем поднял взгляд и уставился на номер «Таймс», по-прежнему лежавший встрепанной кипой там, куда он его отшвырнул. В глаза ему бросилась яркая красная полоска, едва проглядывавшая на одной из страниц. Не отрывая от нее взгляда, Рики пересек кухню и, ухватившись за эту страницу, потянул ее на себя.
Это была отведенная под некрологи полоса В-16. Прямо по извещению о чьей-то кончине режущей глаз, пылающей красной краской было напечатано:
Под стишком стояло большое красное Р, а под этой буквой находился обведенный — на сей раз черным — некролог: толстая стрелка указывала на фотографию покойника. Под стрелкой было написано: «Самое подходящее для тебя место».
Ко времени, когда день начал клониться к вечеру, Рики знал о человеке, который преследует его, гораздо больше, чем прежде. Румпельштильцхен раздавал подсказки с редкостной щедростью — при том, что поначалу он настаивал на вопросах, ответы на которые должны сводиться к «да» или «нет». Двадцать лет плюс-минус два года ограничивали поиск годами с 1978-го по 1983-й. Причем пациенткой была одинокая женщина. Это уже что-то.
Одиноко сидя в кабинете, Рики начал погружаться в глубины своей памяти. Время от времени он бросал взгляд на занесенные в блокнот записи, коря себя за недостаточную точность. Рики силился сосредоточиться и воссоздать прошлое. В памяти всплывали облики людей. Имена давались труднее.
Когда он поднял наконец глаза от блокнота, в кабинете стоял полумрак. День миновал. На лежавших перед Рики листках желтоватой бумаги было набросано около дюжины отдельных воспоминаний. Между 1978 и 1983 годами у него лечилось по меньшей мере восемнадцать женщин. Что ж, с таким числом он управится, однако его беспокоили другие пациентки, память о которых была заблокирована, пациентки, которых он не смог припомнить сразу. Да и из тех, кого он вспомнил, имена получила только половина. И это были пациентки, которыми он занимался подолгу. Рики не покидало тревожное чувство, что с матерью Румпельштильцхена он, скорее всего, имел дело в течение совсем недолгого времени.
Он поднялся из кресла и почувствовал, как затекли ноги и плечи — Рики целый день просидел, не меняя позы. Неторопливо потянувшись, он вдруг сообразил, что за весь день так ничего и не съел. Он знал, что на кухне вряд ли отыщется хоть что-то пригодное для готовки на скорую руку. Мысль о том, что придется покинуть квартиру, почти заглушила ощущение голода. Странно: в жизни его было так мало страхов, так мало сомнений. А теперь даже перспектива выйти на улицу заставила его заколебаться. И все же он решил пройти два квартала на юг. Там в маленьком баре можно съесть сандвич. Скорее всего, за ним будут следить, впрочем, наверняка он этого не знал.
Двигаясь по тротуару, Рики, точно солдат, печатал шаг и глядел только перед собой. Бар находился в середине квартала — с полдюжины столиков по летнему времени стояли прямо на улице. Внутри бара было тесновато, сумрачно, вдоль одной стены тянулась стойка, все остальное место занимали еще десять столиков. Рики поморгал, ожидая, когда глаза свыкнутся с полумраком. Средних лет официантка узнала его.
— Вы один? — спросила она.
— Один.
Официантка огляделась, обнаружила в глубине бара свободное место.
— Идите за мной, — сказала она.
Подойдя к столику, официантка предложила Рики сесть и открыла перед ним меню.
— Из бара чего-нибудь принести?
— Бокал вина. Красного, пожалуйста, — ответил он.
— Сию минуту. Дежурное блюдо сегодня — спагетти с лососем. Вкусно.
Рики подождал, пока официантка отойдет к стойке. Меню было не маленькое. Рики положил его на стол и поднял глаза, ожидая увидеть официантку.
А увидел Вергилию.
Она держала в руках два бокала с красным вином. Выцветшие джинсы, лиловатая спортивная рубашка, дорогой, цвета красного дерева кожаный портфель под мышкой. Поставив бокалы на стол, она подтянула к себе кресло и, плюхнувшись в него по другую сторону столика, опустила портфель на пол. Затем протянула руку и отобрала у Рики меню.