Между тем как сей добродушный отец наслаждался весельем, увидев паки своих чад, весть об их прибытии разнеслася тотчас по всему городу. Все оного вельможи приехали тотчас во дворец; народ сбежался также отовсюду на княжеский двор, желая увидеть детей своего государя, толь долго пропадавших безвестно. Вельможи имели удовольствие первее всех их увидеть и принесть им свое поздравление. После чего Богослав, желая удовлетворить и народному желанию, приказал учредить в тот день великолепнейшую жертву в Перуновом храме, куда со всеми своими детьми вознамерился идти пешком, дабы народ мог насладиться их зрением. И как скоро донесли ему, что все к жертвоприношению было готово, то и пошел он в храм, сопровождаем будучи своими детьми и всем двором. Лишь только усмотрел их народ, то тьмы тем радостных гласов и плесканий наполнили весь воздух смешанным шумом, так что и слышать ничего не можно было. Всяк из народа старался подойти ближе к князьям, чтоб лучше увидеть сих высокоименитых особ, от чего такая сделалась теснота, что насилу могли дойти до храма.
Сколько сей храм пространен ни был, но не мог вместить всего народа, ибо одни почти токмо младенцы и немощные остались в домах, а прочие все сбежались на смотрение княжеских детей. Наконец, по прочтении первосвященником благодарственных молитв, сопровождаемых гласом труб и бубнов, приведена была жертва, состоявшая изо ста белых волов, увенчанных цветками, и из тысячи овец и агнцев. Первосвященник, окропя их чистительною водою и ударив священным топором первого представленного ему вола, приказал оного и прочих с ним приуготовить к жертвоприношению. По вскрытии внутренностей, осмотрел он их прилежно и, увидев в оных самые благополучнейшие знаки божеского благоволения, поздравил с тем Богослава и его чад. По совершении же всей жертвы, истукан Перунов озарился неудобозримым сиянием, и глас грома поколебал весь храм, после чего произошел от кумира следующий глас:
Сей божественный глас наполнил всех несказанною радостью; тронутый Богослав сею щедротою небес обещался повсегодно приносить богам равномерную сей жертву, что потом и исполнял точно. После чего, будучи поздравлен от всех жрецов и вельмож, отбыл во дворец в провожании всего двора и народа. По прибытии в оный, повелел он учредить великолепный пир для вельмож и всего двора, а для народа приказал поставить на многих улицах столы, изобилующие всяким кушаньем и питьем. Подобное сему пиршество продолжалось целый месяц, во время коего торжествован был брак Светлосана с Асиядою и Милославы с Вельдюзем, ибо прежнее сих последних сочетание было не докончено и прервано гневом небес.
Добродетельный Богослав, обрадованный толь многими благоприятными случаями, по претерпении долговременной печали, восхотел, чтоб и подданные его восчувствовали подобно ему его радость, чего ради указал выпустить из темниц всех невольников и народу своему отменил подати за целый год. Желая ж совершенно загладить свое согрешение пред богами, не оставлял он ни единого способного случая для оказания подданным своим всякого блага. В сем спасительном попечении провел он в радости всю оставшуюся свою жизнь, дожил благополучно до чад детей своих и наконец скончался в мире, завещав начертать на своей гробнице следующую надпись: «О смертный! Соображаясь со обстоятельствами моей и твоей жизни, соображаясь со священными, естественными и гражданскими законами, не забудь никогда любить ближнего, яко сам себя».
По кончине сего почтенного князя, вступил по нем на престол Светлосан и, последуя всем его добродетелям, прилагал все свое попечение о соделании своего народа блаженнейшим во вселенной. Старание его было не тщетно: подданные его учинилися счастливейшими из смертных, и ни один народ не дерзал помыслить, чтобы восстать на них войною, говоря следующее: «Кто может восстати на богов и на великий Славенск!» Тако правя мирно, добродетельный Светлосан учинился страшным всем своим соседам и приумножил свою державу, между прочим, и Полотским княжеством, по смерти зятя своего и сестры, ибо наследников по них никого не осталось. Напоследок, дожив до глубокой старости, разделил он обширное свое владение своим детям и скончался благополучно, почти в одно время со своею супругою, будучи оплакан горестно не токмо чадами своими, но и самыми последнейшими из своих подданных.
В.А.Левшии
ПОВЕСТЬ О АЛЕШЕ ПОПОВИЧЕ —
БОГАТЫРЕ,
СЛУЖИВШЕМ КНЯЗЮ ВЛАДИМИРУ[22]
Сей богатырь не столько славен своею силою, как хитростью и забавным нравом. Родился он в Порусии, в доме первосвященника Ваидевута. Богатырь киевский Чурило Пленкович между прочими благодеяниями дому жрецову включил и сие. Словом сказать, месяцев через девять после отсутствия Чурилы первосвященник долженствовал для сокрытия стыда своего объявить всенародно, что Прелепа имеет тайное обхождение с богом страны той Попоензою, или Перкуном. Обрадованный народ приносил благодарные жертвы пред истуканом сего за столь крайнее одолжение стране своей, и при сем празднестве Ваидевут умел умножить суеверие порусов, заставя идола дыхать огнем и возгласить, что по особливой вере избранных порусов (и как легко догадаться) за частые и изобильные дары и жертвы он, Попоенза, доставляет им от плоти своей непобедимого защитника, который во чреве уже Прелепы, имеет родиться чрез неделю и назван быть Алеса Попоевич[23].
Неудивительно, что жрец отгадал столь не ложно о поле обещаемого, ибо оный родился уже за два дня пред оным провещанием. Народ недоумевал, чем возвеличить признание свое к Перкуну. Назначен сход под священным дубом, предложено: чем наилучше угодить богу — хранителю порусов, и как почтить супругу его Прелепу? Мнения, голоса и споры началися. Всяк хотел иметь честь выдумать лучшее средство. Народ разделился на стороны. Предлагали, возражали, сердились и готовы были драться с набожнейшим намерением. Одни уверяли, что ничем так богу угодить не можно, как выколоть Прелепе глаза; и догадка сия, как ясно видимо, была самая острая, то есть, что слепая Прелепа не будет прельщаться мирским, следственно, не подаст причины супругу своему к ревности, удобно могущей навлечь гнев его на всю страну. Другие, завидующие столь разумному вспадению и не могшие выдумать лучшего, кричали решительно, что сие богохуление есть, и что предлагающих следует сожещи. Иные, кои были поумнее и кои ненавидели жреца, говорили, что надлежит Прелепу принесть на жертву пред истуканом Перкуна, понеже сим средством учинится она бессмертною. Все голоса имели своих последователей, все кричали вдруг и порознь, и однако из того не выходило меньше, как погибель Прелепина. Ваидевут должен был дать знак к молчанию, повиновались ему.
— Вы как простолюдины, — вещал он важно, потирая седые усы, — не ведаете совета и намерения богов.
Признались в этом чистосердечно и верили, что он говорит правду. Жрец открыл им, что он, как собеседник богов и ходатай у оных за народ, точно скажет им, что предприять следует.
— На острове Солнцеве, — продолжал он, — то есть на том острове, где солнышко имеет баню и ходит омывать пыль повседневно, лежит камень, и на оном камне написано, что подобает Прелепу и с рожденным от нее сыном отвести в храм Перкунов, назначить им особливый покой, сделать жертвенник и приносить в новолуние изобильные жертвы.