Ну а на вопрос, кто же это научил местных крестьян так ловко стрелять, полицейские ответили тем, что стали изображать... кубинский акцент. За соседним столиком дёрнулись: этот характерный акцент «с горячей картошкой во рту» вызывает в Центральной Америке стойкие ассоциации. И не только в Центральной Америке. Одному Богу известно, сколько кубинцев так и сгинули, обучая и защищая неизвестно что и кого в Гватемале и Анголе, в Эфиопии и Колумбии, и так никогда больше и не увидели родного аэропорта «Хосе Марти», куда я теперь прилетел.
А к нашему самолёту уже подтягивают кишку-телетрап, а ещё через минуту мы слышим тот самый характерный говор с «горячей картошкой во рту».
Все пассажиры идут в транзитный зал ожидания, а я — вниз по лестнице, в сторону пограничного контроля. Что же сейчас будет?
Спрашиваю у пограничников на входе в зал, где здесь можно взять миграционную карту. Они (рядовые) говорят — да вон, на стойке. Но на стойке карты оказываются с оторванными корешками. То есть негодные.
Возвращаюсь к пограничникам, а с ними уже «старший». Подполковник. Тут никаких особых знаний не требуется: погоны в своё время были скопированы с советских. Система офицерских знаков отличия — одинаковая.
Я ему на испанский манер: «Мой подполковник, мне бы карту». «Мой» — это такое обращение, как в русском «товарищ».
Он мне, по одному этому обращению поняв, что испанский я знаю и в званиях кубинских разбираюсь, но видя, что пассажир я какой-то необычный, спустившийся к границе тогда, когда никаких рейсов не ожидается: «Какой я вам ваш?» И главное: «Кто вы такой? Как это с русского рейса?»
Ну, это я уже проходил не раз. Ещё не дослушав его вопроса, сам же отвечаю: «Нет, российский паспорт у меня настоящий. Никакой я не аргентинец и не уругваец!»
С этой проблемой я на кубинской границе уже как-то сталкивался. Пусть прозвучит это и нескромно, но, будучи выпускником лингвистического института в Монтевидео, говорю я на испанском так, что в Латинской Америке и в Испании за версту слышат уругвайца или аргентинца. Всё дело в том весьма специфическом прононсе, которым на берегах Ла-Платы, в Аргентине и Уругвае, наверное, и коверкают, а на мой взгляд, лишь украшают великий язык Сервантеса. Как я уже говорил, даже самый академичный испанский язык — это вульгарная латынь. А наречие, на котором курлыкают на берегах Ла-Платы, — результат того, как на государственный испанский язык переходили иммигранты-итальянцы. Получилась занятная помесь одной вульгарной латыни с другой. То есть перейти-то итальянцы на испанский перешли, но были в большинстве. И породили своеобразный «суржик». Забавный гибрид: и грамматика своеобразная, и прононс, наверное, чудовищный. Но мне этот «суржик» мил, и я на нём так и остался. Тем более что в остальном испаноязычном мире его прекрасно понимают. Естественно, когда говорю долго, то либо грамматическая погрешность какая прорвётся, либо слово не совсем то употреблю, и тогда меня «расшифровывают»: всё-таки не природный «латин». Но первое впечатление всегда — аргентинец или уругваец. И обычно это вызывает умиление.
Но не на кубинской границе! Как когда-то и на советском «священном рубеже», там и сегодня царит подозрительность. Не умиление, а именно лишние вопросы вызывает слишком хорошее знание иностранцем испанского языка. Тем более региональных его вариаций. Однажды, в приезд в 2001 году, ко мне после долгих препирательств даже специально вызывали офицера-кубинку, которая когда-то была курсантом в военном училище в Алма-Ате: чтобы поговорила со мной по-русски и убедилась в том, что пассажир действительно имеет отношение к своему паспорту РФ.
Тем большее подозрение вызывает знание иностранцем сугубо кубинских национальных особенностей. Ну, например, откуда это я узнаю погоны подполковника?
В этот раз хватило фразы про то, что я выучил испанский в Монтевидео, а такие же погоны были у моего деда — советского военного. Но, похоже, злиться я уже начал, потому что чуть не сказал, что родился в Гаване. Вот это означало бы настоящий «провал». Итак:
Мои родители мудро воспользовались оговоркой советского закона, которая разрешала регистрировать уроженцев «совколоний» как родившихся в Москве. У меня в паспорте и стоит Москва. Но у многих подобных мне (а на Кубе родились, наверное, десятки тысяч советских мальчиков и девочек) в паспорте стоит всё-таки Гавана, Сантьяго, Сьенфуэгос и тому подобное. Раньше с этим проблем не было. Работало соглашение об избежании двойного гражданства. Какой у тебя паспорт — значит, такой ты и гражданин. Вне зависимости от места рождения. Но сейчас кубинцы, похоже, мстят бывшим «совьетикос»: то ли за наше вновь обретённое благополучие, то ли за то, что мы их в одночасье бросили. Как бы то ни было, соглашение об избежании двойного гражданства кубинские пограничники стали интерпретировать вольно: напирая на то, что, по кубинскому закону, если ты родился на Кубе, значит — гражданин Кубы. Со всеми вытекающими. В результате россиян, у которых в паспорте стоит место рождения «Куба», стали частенько на границе задерживать. Как говорится, «до выяснения».
А выяснение — это поднимать документы. Если родители были советскими гражданами и на момент твоего рождения были официально аккредитованы на Кубе, то тогда ты всё-таки однозначно урожденный «совьетико», а теперь — россиянин, казахстанец, украинец и т. п. Я бы под эту категорию подпадал. Но всё равно был шанс посидеть в «обезьяннике» пару часов, а то и дней[12].
А у «моего» подполковника на подходе уже следующая мысль: «С транзитных чартеров мы пассажиров не выпускаем».
Как и всякий бывший советский человек, я кубинские порядки если и не знаю (хотя знаю), то чувствую. Про то, что с выходом в город с чартера могут быть проблемы, я предполагал. По закону, по любому российскому паспорту въезд на Кубу — без визы на 30 дней. Закон, конечно, на моей стороне. Но кубинский чиновник, тем более на «священном рубеже», — вроде советского. Нестандартных ситуаций не любит. Но и я на всякий случай ещё из Гватемалы звонил в российское консульство в Гаване. Предупреждал о том, что буду сходить и что наверняка будут проблемы. В консульстве обещали в случае чего помочь. О чём сейчас и говорю «не моему» подполковнику. И уверенным тоном сообщаю: «Давайте тогда консула вызывать». Тем более что билет на завтрашний регулярный рейс «Аэрофлота» — вот он. И ваучер на одну ночь в отеле «Насьональ» — вот он. Классический транзит! И главное: вот он — российский паспорт. По закону по одному его предъявлению обязаны впустить в страну на 30 дней.
Но если честно, к возможному приключению на границе на этот раз я готовился не по причине того, что родился я на Кубе, говорю по-испански скорее как уругваец или сходил с необычного, но вполне легального чартера. В этом был скорее возможный «путь отхода». Не впустили бы, и продолжил бы я полёт на том же чартере. Нет, к возможному приключению на границе я готовился по другой причине. Я ожидал, что мне попадёт за прошлый раз. И хотел проверить, продолжат ли кубинцы меня к себе впускать.
Не буду больше мучить загадками о том, чего я больше всего опасался на границе. Загвоздка в следующем. По российскому паспорту на Кубу действительно можно въехать без визы на 30 дней. Но это если ты турист или транзитник, каким я был в этот раз. А вот если журналист — то нужна виза. И ещё какая! Ждать такое специальное разрешение на въезд надо не одну неделю. А я за всё время поездок по визе не ездил ни разу. А ездил не только как турист. А писал по возвращении путеводители не только по дворцам и пляжам, но и по совхозу имени Ленина...
С другой стороны, сами же кубинские власти в своё время мне этот «объездной путь», без визы, и подсказали...
На момент первого въезда на Кубу (первый мой выезд был в возрасте неполных двух лет) я работал в газете «Московские новости». За несколько лет до этого, при Егоре Яковлеве, «МН» стали первым советским изданием, распространение которого на Кубе было запрещено. Настолько антисоветскими (что, кстати, так и было) показались кубинским властям перестроечные публикации «МН». То есть получить журналистскую визу сотруднику «МН» было невозможно по определению.
12
Так подробно об этом пишу, потому что хочу предупредить всех тех «совьетикос», которые появились на свет на Кубе в семьях наших военных. Друзья! Если ваши родители поставили вам местом рождения Кубу, то у вас на границе в Гаване могут быть куда большие проблемы. У ваших родителей на Кубе никакой аккредитации не было: они жили за забором в гарнизонах, и их привозили и увозили военно-транспортной авиацией. Поэтому вы, с точки зрения кубинских властей, появились неизвестно откуда. По рассказам сотрудников консульства РФ в Гаване на доказательство вашего исключительно советского происхождения могут уйти дни. Вы всё это время будете томиться в «каталажке» аэропорта. Так что если соберётесь на «малую родину» в отпуск (а это того, конечно, стоит), подготовьте дополнительную справку!