— Да Вы её не читали, это очень малоизвестная книжка.
— Да? Возможно. Но это насчёт Марса мы не вполне уверены, а вот на Венере жизнь есть практически наверняка, ведь эта планета, фактически, близнец нашей Земли. И весьма возможно, ребята, что там мы даже встретим собратьев по разуму! И вам, именно вам, сейчас сидящим за партами, лет через двадцать доведётся общаться с ними. Как знать, быть может сейчас передо мной сидит человек, который первым начнёт исследовать джунгли и океаны Утренней Звезды!
— Нет там никакой жизни, — едва слышно бубнит себе под нос Ленка.
— Круглова! Что ты опять бормочешь?
— Я говорю, — громче, на весь класс, повторяет Ленка, — я говорю, что на Венере жизни нет. Никакой, ни разумной, ни неразумной. Вообще никакой.
— С чего ты взяла? Что, по-твоему, нужно для зарождения жизни?
— Жидкая вода и источник энергии.
— Хм… Несколько прямолинейно, но, по сути, верно. Так на Венере это есть.
— Энергия есть, а вот с водой там тяжко. У них вся вода давно в космос испарилась.
— Как это? На Земле не испарилась, а на Венере испарилась?
— На Земле не так жарко. На Венере температура у поверхности градусов шестьсот и давление чудовищное. Жидкой воды быть не может, она вся выкипела, поднялась паром в верхние слои атмосферы, а оттуда её солнечным ветром в космос сдуло.
— Что это ещё за фантазии?
— И никакие не фантазии, так всё и есть.
— Круглова, ты… у меня нет слов просто. Глупости говоришь какие-то. И в любом случае, даже если на секунду предположить, что ты права, всё равно в самом ближайшем будущем нам наверняка предстоит контакт с высокоразвитым инопланетным разумом. Не сомневаюсь, в центре нашей галактики разумные существа давно уже построили справедливое и счастливое общество всеобщего братства. Разумеется, коммунистическое. И там, в центре…
— Чушь.
— Круглова!! Ты опять перебиваешь?! Что, я неправ разве?
— Конечно, неправы. В галактике кроме нас вообще жизни нет. Либо мы одни из первых.
— Это почему ещё?
— Земля уникальна.
— Поясни.
— Пожалуйста, — Ленка встаёт из-за парты и продолжает. — Во-первых, в центре галактики жизни вовсе быть не может, там слишком много звёзд, слишком высокая радиация. Зарождение жизни возможно лишь на окраине. Во-вторых, параметры планеты должны находиться в очень узком диапазоне как по удалённости от звезды, так и по массе. У слишком больших планет, типа Юпитера, вообще отсутствует такое понятие, как «поверхность», там атмосфера плавно переходит в ядро. А слишком маленькая планета атмосферу удержать не сможет. И температура. Температура на поверхности должна быть такой, чтобы вода оставалась жидкой в течение хотя бы пары миллиардов лет. Плюс сама звезда подходит далеко не любая, у звезды эти же самые пару миллиардов лет светимость не должна сильно меняться. Кроме того, у нас Луна есть, что очень важно.
— Господи. Круглова, Луна-то тут при чём?
— Во-первых, приливы и отливы, она нам океаны взбалтывает. Во-вторых, это ещё и щит метеоритный, Луна нас защищает.
— ?
— Да от метеоритов защищает! В системе из двух тел сравнимой массы метеорит с большей вероятностью поразит менее массивное тело. Вот Луна и ловит большинство метеоритов, которые иначе могли бы на Землю упасть и привести к глобальной катастрофе. А такой большой спутник, как Луна у такой маленькой планеты, как Земля, явление неординарное. Это нам повезло с Луной. Когда протопланета Тейя в доисторические времена столкнулась с Протоземлёй, Земля не раскололась, а поймала остатки Тейи, из которых Луна и получилась. А на Земле тогда это столкновение спровоцировало начало континентального дрейфа, продолжающегося и по сей день…
С совершенно очумевшим видом Александр Степанович плюхнулся на свой стул и безумным взором уставился на Ленку, которая, не замечая того, продолжала вещать про эволюцию звёзд, про Большой Взрыв, про тёмное вещество, про расширение Вселенной. Чёрт. Кажется, она несколько увлеклась. У нас тут, вообще-то, ещё ни одного ядерного реактора не построили, а она рассказывает, как изменится светимость Солнца, когда весь водород выгорит и начнётся синтез углерода.
Ага, это в школе мы, точно. Учебный год же начался и я с Ленкой в школу пошёл. Она теперь уже совсем официально наша, местная. У Ленки и метрика настоящая есть, не может ведь человек совсем без документов жить. Так что её Кругловой Еленой записали, а день рождения у неё как и у меня сделали, двадцатого ноября. Вроде как мы с ней близнецы. Ну, а раз она живёт тут, то и в школу ходить должна, как все. Мамка ей форму сшила школьную и пошла Леночка, как миленькая, со второго сентября учиться. А то! Двумя жизнями живёт, вот ей и учиться в двух школах сразу приходится. И как у неё не путается в голове-то всё?
Не, сегодня — это она не запуталась, это она специально. Хотя, конечно, про строение атомного ядра рассказывать, это, пожалуй, чересчур. Этого у нас, кажется, ещё и академики не знают пока. А Александр Степанович-то… ой, мама! Сидел-сидел, а потом как схватил журнал наш классный, раскрыл его где-то посередине, наугад, да и принялся что-то за Ленкой прямо на полях журнала записывать карандашом. Ой, что будет!
Главное, я и остановить-то Ленку не могу, она увлеклась, к доске вышла и начала рисовать на ней мелом какие-то точки и кривули, которые обозвала «главной последовательностью». Ну, Михайлова, ну удружила! Зараза.
Ой! Я ручку свою на пол уронил, сейчас подниму. Чёрт, перо погнулось, неудачно упала, придётся заменить. Где-то у меня запасное было. Ага, вот.
Как же мне остановить-то Ленку? Ненормальная. О чём она говорит сейчас, я уже даже и не понимаю. Какой-то «горизонт событий», «белые дыры». Брр… Что это значит-то?
А всё почему? Это всё Варька Михайлова виновата, она физику не выучила сегодня. Ещё сказки рассказывала, что вчера, мол, в подвале убиралась, к зиме его готовила, вот и не успела. Угу, сказочница. Будто я не видел в окошко, как она в классы с девчонками прыгала во дворе дотемна. И ведь специально так говорила, чтобы Ленка услышала её. Знает, что у Ленки язык подвешен здорово, она кого хочешь заболтает, вот Михайлова и вроде как намекает ей: «помоги». Ленка же и поверила этой врушке, говорит: «Не дрейфь, подруга, я сейчас Степаныча так загружу, что он зависнет у меня». Правда, такой фразы Варька не поняла и, похоже, сама от неё зависла, но Ленку не смутило это ни разу. Она на переменке в подвал школьный сбегала, там нет пока никого, ведь сентябрь на дворе, кочегарка ещё не работает, и так тепло. Вернулась оттуда вся такая довольная-довольная. Мне ещё велела в начале урока спросить Степаныча, есть ли, по его мнению, на Марсе жизнь. Я и спросил, мне не трудно.
Физик же наш, Александр Степанович, человек увлекающийся больно. Не раз бывало, что ведёт-ведёт он урок, а потом как-то незаметно сползает куда-то в сторону и начинает рассказывать что-то, совсем к уроку отношения не имеющее, причём даже не обязательно по физике. Он нам и про Спартака рассказывал, и про пустыню Гоби, и про повадки бегемотов. Он много чего знает и заболтать его довольно легко, чем Ленка и воспользовалась сегодня. Во, вообще в какие-то дебри полезла. Интересно, она сама-то хоть понимает, о чём говорит, или тупо повторяет заученный текст из Вики? Ароматы кварков какие-то. Понятия не имею, что это за звери и чем они пахнут.
А Александр Степанович-то! Ой-ё! Страницу в журнале исписал уже всю, перелистнул и дальше за Ленкой всё лихорадочно записывает уже на следующей странице. Любопытно, что он про Ленку подумал? Что она с ума сошла? Что у неё рецидив? Ведь знает же прекрасно, что Ленка память потеряла, так откуда все эти знания? И зачем тогда нужно бред сумасшедшего записывать?
Фух, ну наконец-то звонок! Ленка заткнулась на полуслове, едва начав рассказывать о том, что на самом деле мы живём в 11-мерном пространстве, просто семь измерений у него свернуты, и мы их не замечаем. По-моему, чушь собачья.
Так, звонок был, но Александр Степанович этого, похоже, даже и не заметил. Всё так же быстро-быстро пишет что-то. Мне плохо видно отсюда, но, кажется, он на странице литературы пишет сейчас. Ох, Алевтина даст ему потом по голове! Он же журнал испортил!