Внизу, на проспекте, сновали юркими жуками магниторы, и не спеша, двигались более солидные магнитобусы. В безоблачном солнечном небе транспортные и грузовые гравипланы стремительно расчерчивали сияющую голубизну стайками сверкающих на солнце точек. Справа от меня, почти у самого горизонта, обгоняя кабинку подвесной дороги, бесшумно и стремительно скользил магнитный поезд. Он устремлялся к южной окраине Города, где еще цвели бесчисленные сады цитрусовых, окаймлявших берега теплого внутреннего моря. Полотно магнитной дороги извилистой лентой парило над домами, площадями и парками, опираясь на грандиозные стальные башни-станции, и уходило куда-то за пределы жилых кварталов Города, чтобы там влиться в единую ветвь Общеконтинентальной Дороги.
Невольно, я позавидовал тем, кто сейчас сидел в уютных вагонах этого поезда, и наслаждался стремительным движением, любуясь открывающимися просторами нашей прекрасной, помолодевшей планеты. Может быть, это и есть извечное стремление человека познавать еще не познанное?
Кабинка подвесной дороги мягко стукнулась о причальный барьер, и по тонкой стальной мачте, снабженной скоростным лифтом, я спустился на площадь Совета. Тихая аллея серебристых южноафриканских деревьев быстро кончилась, и, отодвинув ветку лейкодендрона с пушистой хвоей, я оказался на обширном открытом пространстве. Сейчас я стоял в самой высокой точке площади, и поэтому вся она открывалась мне, как на ладони.
Узкие ряды серебристых деревьев тянулись параллельными аллеями к зданию Совета ОСО, которое вздымалось в рассветное небо величественной белоснежной пирамидой. Парадная лестница из голубоватой смальты — непрозрачного стекла — полого возносилась на высоту десятка этажей к главному входу. Боковые лестницы, менее широкие и торжественные, огибали здание Совета с двух сторон и вели к наружным галереям.
Преодолев парадную лестницу, я остановился на верхней площадке, перед высокими дверями, отлитыми из опалово-желтого волокнистого стекла. За ними чернело все необъятное нутро этого гигантского центра всеземной общественной безопасности. Когда-то давно здесь стояли дежурные Совета в парадной голубой форме, сейчас же было безлюдно и пусто. Миновав стеклянные двери, я испытал странное чувство, словно попал в огромный музей античности.
Шаги гулко отдавались на мраморных плитах пола. Я вышел на середину главного зала и остановился перед огромной статуей, высеченной из одного куска черного диорита, так тщательно отполированного, что поверхность статуи выглядела металлической. Статуя изображала женщину с повязкой на глазах, облаченную в просторную тогу и сжимающую в одной руке меч, а в другой держащую чаши весов. Эта древняя богиня, по замыслу наших предков, должна была символизировать беспристрастность и объективность правосудия, и равенство всех без исключения перед законом. Кто-то из археологов отыскал ее при раскопках и предложил установить здесь, в здании Совета ОСО, в качестве украшения.
Солнечный свет проникал в зал через прозрачный разноцветный купол высокого потолка, создавая яркое свечение вверху, на высоте нескольких десятков метров, и теплый полумрак у подножья статуи. Сейчас я стоял на самой границе света и тени — совсем маленький и беззащитный перед грандиозным каменным колоссом, словно древний язычник, пришедший в храм испрашивать милость богов. Усмехнувшись своим мыслям, я двинулся вглубь здания по широкому светлому коридору, в который выходило множество арочных проемов боковых проходов.
Совет Охранных Систем Общества действительно сейчас напоминал огромный музей. Длинные пустынные коридоры с высокими потолками переходили в обширные светлые залы. Стены их были украшены мозаичными панно, отображавшими историю развития человечества. Колонны и лепнина под потолком в старинном стиле сочетались с аркадами высоких стрельчатых окон — то хрустально прозрачных, то нежно опалесцирующих. И нигде ни одного живого звука! А ведь когда-то здесь кипела работа, кругом были люди. Теперь же от всего этого не осталось и следа. Как все-таки удивительно меняются времена: казалось, что прошло только детство, и минула юность, а Трудовое Братство, словно, перешагнуло через столетие своей истории!
Я попытался представить себе, как здесь все выглядело двадцать лет назад, и не смог. Удивительные рассказы отца и Влада Стива, слышанные мною с детства и так захватившие меня, сейчас, в этом здании, казались слишком похожими на легенды. Поднявшись на лифте на два этажа выше парадного вестибюля, я вышел в еще один пустынный коридор с множеством высоких створчатых дверей. Пол здесь был покрыт мягким ворсистым ковром темно-коричневого цвета, и заглушал мои шаги, поэтому тишина, стоявшая в здании, не казалась такой пугающе бездонной, как в нижних залах.
И все же, спокойствие, царившее вокруг, было обманчивым. Работа, которой занимались люди в лиловых мундирах, не прерывалась ни на минуту. Неусыпно и ежечасно они стояли на страже спокойствия и безопасности земного человечества, скромно оставаясь при этом в тени. Вот и сейчас в этом здании я был не один, меня здесь ожидал строгий и мудрый начальник Особого отдела с каким-то важным заданием, в этом я не сомневался.
Бесшумно ступая по мягкому полу, я прошел в конец коридора, туда, где находился кабинет Влада Стива. У двери из красного дерева с замысловатым резным рисунком, остановился в нерешительности. Прислушался, но услышал только стук собственного сердца. Что это я, в самом деле? Совсем, как мальчишка-школьник перед началом важного экзамена.
Справившись с волнением, я взялся за холодную литую ручку, и осторожно потянул дверь на себя (в отличие от обычных дверей в Трудовом Братстве, которые сдвигались в сторону, здесь все двери открывались наружу). Заглянув в кабинет, я с удивлением понял, что там никого нет. Рамы широких окон были распахнуты настежь, и вместе с радостными потоками солнечного света, пропускали в помещение свежий утренний ветер. Правую боковую стену занимал ряд экранов визиофонной связи, но все они были выключены. Я снова выглянул в коридор. Где же Стив? Зная его щепетильность в вопросах, связанных с работой, я никак не мог допустить, что он просто опаздывает на нашу встречу. Единственно разумным объяснением мне показалась мысль о каком-то неожиданном срочном деле, которое не позволило ему прийти в назначенный час сюда, в Совет ОСО. Может быть, он оставил мне какое-то сообщение?
Я подошел к ближайшему визиофону и только теперь заметил на его передней панели крохотный глазок вызова связи по КЭО, мерно мигавший розовым огоньком. Поспешно нажав на одну из клавиш, через несколько секунд я получил распечатку сообщения на листе прозрачного пластика. Взволнованно прочитал текст, отпечатанный специальным шрифтом, и, не поняв всей сути сразу, перечитал сообщение более внимательно.
В пятницу, 27 августа 671 года Мирового Воссоединения, в Третий отдел горноспасательной Службы 2-Г сектора Центральной Зоны Австрало-Азиатского жилого пояса поступило оповещение об исчезновении из Института глубинного прослушивания космоса, расположенного в вышеозначенном жилом секторе, студентки-слушательницы второго потока по разделу „Квазизвездные системы Северного полушария неба“ Дивии Рана.
Отряд спасателей во главе со старшим инспектором ГСС Нором Сайомом предпринял интенсивные поиски в районе предгорного плато Гималаев в квадратах: 5Х-4, 6В-8 и 6С-5, в зоне предполагаемого исчезновения Дивии Рана.
До этого случаи подобного характера горноспаса-тельной Службой не рассматривались как чрезвычайные происшествия. Проведенные нами розыскные мероприятия не дали никаких положительных результатов. В связи с этим, представляется вероятным, что характер поисков и районы обследования имели неверную направленность, что связано с отсутствием достаточно полной информации по факту исчезновения Дивии Рана, и не возможностью отследить местоположение пропавшей по сигналам личного датчика через спутник оповещения, ввиду отсутствия такого датчика. Так же не исключено, что наличие верной информации о причинах исчезновения Дивии Рана, и о ее настоящем местонахождении может быть получено только специальными методами дознания, вести которые ГСС не имеет полномочий и соответствующего практического опыта.
Нами предпринимаются неустанные меры по отысканию в предгорных районах Гималайского хребта пропавшего члена Трудового Братства, однако они, по-прежнему не дают сколь бы то ни было утешительных результатов. Руководствуясь вышеизложенным, и исходя из Единого Охранного Положения для всех членов Трудового Братства, обращаемся к вам с просьбой установить необходимые сведения по факту исчезновения студентки-слушательницы Дивии Рана для принятия соответствующих мер по ее спасению.
Настоятельно прошу вас, учитывая отсутствие квалифицированных оперативно-розыскных кадров в ГСС, ускорить отправку ваших сотрудников во 2-Г сектор Центральной зоны ААП и по возможности лично принять участие в этом расследовании ввиду чрезвычайности случившегося. Со своей стороны все подразделения ГСС, несущие поисковую службу в данном районе, будут оказывать Вам всяческую помощь и содействие.
Начальник ГСС 2-Г сектора Р. Д. Виджаядев
30 августа 671 года МВ, 4 часа утра».