Вернувшись с утренней пятикилометровой пробежки по Мишен-Бэй, Андрей обнаружил Алину сидящей на кровати в позе тысячелепесткового лотоса и медитирующей на невидимое в это время суток созвездие Южного Креста. Андрей понял, что сегодня, скорее всего, ему придется обойтись без сексуальных деликатесов трехчасовой тантра-йоги. А внимательно вглядевшись в безвозвратно закатившиеся под верхние веки зрачки жены, майор Ступин догадался, что сегодня ему не светит даже минимальный партнерский супружеский паек, то есть, поза номер один — «мужчина сверху». Андрей разочарованно принял душ и пошел на кухню готовить себе одинокую мужскую яичницу из яиц райских птиц. Через полупрозрачные, дымчатые стены бунгало со всех сторон прорывалось беспощадное субтропическое солнце. Однополая пожилая пара из соседнего дома многословно обсуждала безупречно накачанную фигуру Андрея в боксерских трусах до колен и со сковородкой в руке. Снаружи оглушительно громко орали безобразно крупные новозеландские птицы. По крыше бунгало кто-то многоликий топал, шуршал лапами, клювом и хвостом. Безадресно погрозив ему кулаком в открытое окно, Андрей обратным движением зацепился за одинокую жирную сонную устрицу. Она намертво прилипла к стеклу снаружи и не успела удрать обратно в океан вослед за вчерашним штормом. «Это бы-ыл твой последний деее-нь», — с энтузиазмом пропел старший секретный агент Ступин, раскрыл девственно сжатые створки устрицы длинным боевым ногтем левого мизинца и проворно сунул несчастного моллюска в рот. Раздался тихий характерный писк, и настроение Андрея моментально пришло в рабочую форму.
Энергично работая челюстями, Андрей вернулся в спальню, чтобы одеться. Ритмично раскачиваясь влево и вправо, полуобнажённая Алина энергетически затягиваясь крепкой кубинской сигаретой «Данхилл». В другой руке у нее виднелся бокал с утренним «блэк-рашеном»:
— Почему ты меня не поцелуешь? — спросила она хрипловатым с утра голосом.
— Дорогая, я просто не хочу мешать твоему свиданию с космосом, — мстительно ухмыльнулся в ответ Андрей. — Жду тебя поздно вечером в лучшем баре города за третьим столиком справа.
Он спортивно помахал супруге рукой и прикрыл дверь в спальню снаружи. Изнутри послышался резкий хлопок разбитого о дверь бокала. Судя по тяжести удара — с недопитым «блэк-рашеном».
Андрей взял такси до даунтауна и уже через десять минут стоял у огромной и пока что единственной в Новой Зеландии свежепостроенной станции метро. Привычным жестом всунув в ухо тончайшую серебряную нить нано-телефона, он вполголоса произнес код вызова спутникового навигатора. Он представил, как в ответ услужливо проснулся и заворочался где-то на орбите спутник «Навстар Джи Пи Эс»:
— Поверните направо, — певуче пропел приятный женский голос у него в ухе, — и пройдите вверх по Куин-стрит триста пятьдесят ярдов. Потом поверните налево.
Андрей послушно пошел, куда ему было указано. По дороге он незаметно щелкал пальцами, прыгая по файлам телефонных сообщений. «Агент Пингвин, как долетели? Срочно подтвердите прибытие..»
— «Сегодня температура в Берлине…» — «Гонорар в размере полутора миллионов долларов был вам перечислен на…» — «Вторая партия оружия вчера отправлена через Бангладеш…» — «Сожалеем о непредвиденной задержке зарплаты из Москвы…» — «Андрей, я тут с двумя малолетками в массажном салоне, в Макао…» — «Предлагаем безвозмездные услуги в малотоннажных поставках золотого песка через Гану…» — «Курс доллара США в банках Вануату поднялся на…» — «На западное побережье Новой Зеландии вчера неожиданно обрушился тайфун…»
Свернув в условленный переулок, Андрей остановился и огляделся. Шумноватая Куин-стрит (местный аналог обязательной улицы Ленина среднероссийского города) осталась позади. В мощёном булыжником переулке было по-утреннему тихо, чисто и пустынно. Несколько одиноких офисных клерков сидели на улице за столиками кафе «Маунт Эден» и неторопливо пили обязательный чай с молоком, просматривая свежие газеты. Взъерошенная фигура за дальним столиком резко контрастировала с этой островной пасторалью и решительно не вписывалась в данный сектор улицы, города, страны, полушария и планеты Земля.
Приезжего индивида советско-русского происхождения можно безошибочно отличить в толпе аборигенов по деревянному выражению лица. В крайнем случае — по тщательно деланой нарочиторасхлябанной магазинной походке и по плохо подобранной к фигуре одежде. Лицо русскоязычного первопроходца в первые дни и часы пребывания далеко за необъятными рубежами своей исторической родины всегда напряжено и как-то неестественно вывернуто внутрь. Взгляд его строг и внимателен, словно взгляд начинающего ревизора. При этом базовые черты его лица старательно-натруженно расслаблены, вытянуты вверх перпендикулярно грунту и выровнены параллельно горизонту, выражая тем самым профессиональное безразличие их обладателя ко всему окружающему миру. Между тем, видно, как незаметно и настороженно блуждают его внимательные зрачки, периодически испуганно прячась под веками. Главное для него — ни в чём и ни кому не подать малейшего повода для провокации. А ещё главнее — чтобы всем вокруг было ясно, что ему здесь всё исключительно равно, и он и не такое в жизни видел. Руки же его при этом нервно комкают носовой платок, а ноги, обутые в дешёвую обувь, беспокойно выписывают загадочные кренделя.
— Фёдор Андреевич? — Андрей Ступин незаметно подошел к своей точной устаревшей копии образца времён развитого социализма, широко и небрежно улыбаясь. — Здорово! Давно здесь сидишь?
— Ох, это ты, Андрей? — Фёдор вскочил, опрокинув солонку на столе и судорожно раскрыл объятия. — А я уж думал, ты не придешь. С самого открытия здесь сижу. Думал, может, адрес неправильный. Что за страна! Здесь никто не говорит по-русски! К тому же, не принимают американские доллары. Получил твое сообщение, почти ничего не понял, но большое спасибо за билет и деньги. Зачем мне столько? У меня же есть свои командировочные…
— Ладно, не тараторь, — Андрей довольно естественным жестом приобнял брата и похлопал его по спине, — давай-ка лучше присядем и выпьем за встречу. Столько лет спустя — это не хуже, чем у Дюма. Официант, два «Хайнекена», пожалуйста!
Официант довольно резво принес две бутылки пива и на секунду задержал недоуменный взгляд на своих неместных клиентах. Потом тут же широко улыбнулся, быстро догадавшись. Когда-то единая и неделимая общая внешность братьев-близнецов была их бесспорным преимуществом в детстве. Но с годами от этого преимущества не осталось ничего, кроме некоторой идентичности двух однояйцевых индивидов на уровне их энтерохромаффинных клеток. Всё остальное было принципиально разным — причёски, выражение глаз, фигуры, манеры, одежда.
Над столом повисла долгая родственная пауза. Андрей медленно разлил пиво по пластиковым стаканчикам:
— Ну? Колись! Ты где сейчас, что поделываешь?
— Да, так… лженаукой в Москве балуюсь. Торсионными полями. А ты?
— А я давно уже на отдыхе. Ровно ничего не делаю и всё такое. Живу, да кэш с вечнозеленых кустов снимаю. За встречу!
Братья выпили и неизвестно чему дружно рассмеялись.
— А я слышал, что ты, типа, секретный агент. Или что-то в этом роде. — Фёдор Ступин исподлобья посмотрел на брата и торопливо добавил: — Но если не хочешь, не говори.
— Это где ж ты такое слышал? А, впрочем, не важно. Пусть буду агент. Только никакой не секретный, лады? Какие у меня от брата могут быть секреты?
— Верно, — кивнул Фёдор и закашлялся, поперхнувшись холодным пивом.
— В наши дни каждый сам себе агент. Главное — сколько у тебя реально капает бабла, старичок. И всем глубоко наплевать, где и как ты его зарабатываешь. Всех интересует только итого прописью внизу листа.
Фёдор молчал, глядя в стол и вытирая рот салфеткой.
— А здорово я поганку насчет Мадагаскарского Общества Друзей Физики завернул, а? — Андрей весело подмигнул брату и дружески ударил его носком ботинка по голени.
— Ох… да! — Фёдор протянул руку под стол и стал растирать ушиб. — Я так и понял, что тут без комитета глубинного бурения не обошлось. Зачем я вам, кстати, понадобился?