Теперь все мое внимание было обращено на Ну-Ну. Удивленная и ошеломленная, я не сводила с нее глаз.
- Да, - сказала Ну-Ну, - она страдала бы, если бы осталась жить. И ни за что не наложила бы на себя руки. У нее по этому поводу были твердые убеждения. Она частенько говорила мне о них. «Мы здесь для того, чтобы выполнить свое предназначение, Ну-Ну, - говорила она. - Нельзя сдаваться на полдороге. Иначе придется вернуться и пройти все заново». Я не могла вынести одной только мысли, что она будет страдать… моя маленькая Урсула. Поэтому я позаботилась о том, чтобы она не страдала…
- Вы, Ну-Ну, это вы убили ее.
- Чтобы избавить от боли, - просто ответила Ну-Ну. - Да! Вы считаете меня убийцей. Думаете, что меня схватят и повесят на фонарном столбе или отправят на гильотину?
- Я знаю, что вы сделали это из любви, - тихо сказала я.
- Да, сделала это во имя любви. Теперь, после ее смерти, моя жизнь пуста. Но я знаю: она больше не страдает от боли там, где теперь находится. Только этим я и утешаюсь.
- Но вы допустили, чтобы все думали…
Глаза ее заблестели.
- Будто бы он убил ее. Да, я сделала это. Он убил ее… тысячу раз в своих мыслях. Он хотел убрать ее с дороги, но он не убивал ее. Это сделала я, жаждавшая быть с нею вечно.
Закрыв лицо руками, она заплакала.
- Моя малышка. Она выглядела такой умиротворенной. Я знала, она просто ушла. Никакой боли… ее не будет и впредь. Все ее страхи окончены. Моя крошка, она теперь счастлива. Она сейчас с другим ребенком… мои дорогие малыши вместе.
- О, Ну-Ну, - сказала я, пытаясь обнять ее.
Она оттолкнула меня.
- Ты его никогда не получишь, - злобно проговорила она. - Все кончено.
Поднявшись, она пошатываясь направилась к двери. Там остановилась и повернулась ко мне.
- Вам нужно уезжать домой, - сказала она. - Забудьте, что вообще произошло… если сможете. - Сделав шаг назад, она сосредоточила свой безумный взгляд на мне. - Вы тоже в опасности. Сегодня вас отпустили, но вы одна из них, помните. - Ее губы скривились в мрачную усмешку. - Кузина-член семьи. Теперь вы поймете, что значит принадлежать к такой семье. Сегодня толпа охотилась за крупной рыбой. Но все рыбы вкусные - как и сладка для толпы кровь знати. Они хотят, чтобы она пролилась… кровь сыновей, дочерей, племянниц, племянников, кузин…
- Ну-Ну, - начала было я, но она развернулась и, уходя, пробормотала:
- Они придут, это я точно говорю. Они придут за вами.
С этими словами она ушла.
Я была поражена ее откровениями. Значит, я неверно судила о графе, и, по всей видимости, у меня больше не будет возможности попросить у него прощение.
Что с ним сейчас? В отчаянии я пыталась обуздать свое воображение. Но не могла выбросить из головы воспоминания об искаженных лицах, обезумевших от жажды крови, полных решимости отмщения.
Они схватили его. У меня в голове звучал голос Ну-Ну: «Они придут за вами».
Я сидела у окна, дожидаясь утра. Что мне делать, я не знала. Куда его увели? Что с ним сталось? Возможно, его уже…
Я не позволяла себе об этом думать. Я поймала себя на мысли, что пытаюсь заключить сделку с Богом. «Дай мне увидеть его… всего лишь раз. Позволь мне сказать ему, что я несправедливо его осуждала. Позволь мне сказать ему, что я люблю его… что я всегда любила его, но была слишком неопытной, слишком связанной условностями. Всего лишь раз… позволь увидеть всего лишь раз».
Он бы ответил, что мне нельзя здесь оставаться. Я должна бежать с Периго, пока есть возможность. Но как я могла? Я не могла думать ни о чем другом, кроме как о нем. Моя собственная безопасность, казалось, потеряла значение. Если его убьют, пусть меня убьют вместе с ним. Вдалеке послышались крики. Я стремглав бросилась к окну и выглянула на улицу. Меж деревьев мерцали огни… я увидела приближающиеся к замку факелы.
Теперь я могла различить голоса. Показалось ли мне, или я действительно услышала слово «кузина»?
Толпа что-то пела.
За дверью моей комнаты послышались шаги. Легкие бегущие шаги.
Шепот. Это слуги.
- Теперь они пришли за кузиной.
Я вернулась к окну. Теперь я ясно услышала: «A bas la cousine! A la lantern!»31.
У меня пересохло в горле. Значит, сейчас это свершится. Это цена, которую я должна заплатить. Я позволила вовлечь себя в происходящее. Ради Марго я изображала кузину, а затем не помешала продолжению обмана. И теперь за это я заплачу жизнью.
Я не хотела умирать. Я так хотела жить, быть вместе с любимым человеком, состариться рядом с ним. Я так много хотела узнать о нем… о жизни. Мне есть ради чего жить… если он будет рядом со мной.
Доносившийся снизу шум стал ужасным. Я закрыла глаза, словно эти лица, искаженные жадностью, завистью, ненавистью и злобой, уже сомкнулись вокруг меня.
Свет факелов осветил мою комнату. В зеркале я увидела отражение женщины с обезумевшим взглядом, в которой с трудом узнала себя.
В любой момент…
В дверь забарабанили. Я подошла к ней и прижалась к косяку.
- Откройте… скорее!
Это был Периго.
Я повернула ключ.
Схватив мою руку, Периго увлек меня в коридор. Он побежал, тащя меня за собой. Мы стали взбираться по винтовой лестнице, поднимающейся все выше и выше.
Наконец мы поднялись на сторожевую башню.
Периго надавил на деревянную перегородку, и она подалась назад, открывая нишу.
- Прячьтесь, - сказал он. - Здесь вы будете в безопасности. Замок обыщут, но немногие знают об этом тайнике. Я вернусь, когда они уйдут.
Перегородка закрылась за мной. Я очутилась в кромешной тьме.
Я слышала, как они поднялись на сторожевую башню. Слышала их смех и отвратительные угрозы по поводу того, что они сделают со мной, когда найдут.
Вновь и вновь я слышала слово «кузина» и мысленно возвращалась назад к тем спокойным дням, когда была жива моя мать и казалось невозможным, что я стану жертвой французской революции. Кузина… Все началось с того, что я согласилась приехать во Францию вместе с Марго и выдать себя за ее кузину. Если бы я отказалась…
Нет, сказала себе я, даже несмотря на опасность близкой смерти, я снова поступила бы так же. Я ни о чем не сожалею… кроме как о том, что сомневалась в графе. «Дьявол на коне». Теперь я произнесла это с нежностью. Мой Дьявол. От жизни я не хотела ничего, кроме как быть рядом с ним, и готова была рискнуть всем… даже своей жизнью… за одну только встречу с ним. Он любит меня, я люблю его и за это готова отдать жизнь.
Я ждала, что перегородка вот-вот откроется. Толпа обнаружит тайник. Возможно, они начнут ломать стены. Скорчившись, я ждала, объятая ужасом.
Вдруг я осознала, что шум замер вдали. Значит, я спасена?
Мне показалось, что я провела много часов в молчаливой темноте, затем… Пришел Периго.
Он принес подстилку и свечи.
- Некоторое время вам придется побыть здесь, - сказал он. - Толпа горит желанием убивать. Замок обыскали и забрали все ценное. Слава Богу, его не подожгли. Я убедил их, что вы сбежали, пока они охотились за графом. Несколько человек взяли с конюшни лошадей и бросились в погоню. Через день-другой все это уляжется. Толпа найдет других, кем можно будет заняться. Вы должны переждать некоторое время здесь, затем я вас заберу. При первой возможности отвезу вас в Грассвиль.
- Периго, - сказала я, - вот уже второй раз я обязана вам жизнью.
- Граф никогда не простил бы мне, если бы я допустил, чтобы с вами стряслась какая-либо беда.
- Вы говорите так, словно он…
- Мадемуазель, - серьезным голосом произнес Периго, - господин граф всегда выпутывался из любых неприятностей. Так случится и на этот раз.
- О, Периго, возможно ли это?
- Об этом знает лишь Господь… и господин граф, мадемуазель. Но так должно быть. Так будет.
И слова Периго осветили мрак моего убежища сильнее свечей.
Каким- то образом я пережила ночь в своей освещенной свечой темнице. Лежала на подстилке и думала о графе. Периго прав. Он что-нибудь придумает.
31
Долой кузину! На фонарь ее! (фр.).