Глава 1. Я вам пишу

   Люди, не взрослейте, это ловушка!

   Крик души.

   ...что я могу еще сказать?

   Никогда не умела писать письма. Как словами выразить происходящее вокруг, и как вообще отделить, о чем нужно писать, а о чем не стоит? И я пишу обо всем, что приходит в голову.

   ...на днях Кот, забравшись на стол, валялся на бумагах и перемешал все так, что я до полуночи их разбирала. А на столешнице остались пятна от чернил, кажется, невыводимые...

   ...Майло поймал мышь и дрессирует ее, уверяя, что мышь - зверь очень сообразительный, просто всячески эту сообразительность скрывает. Хорошо, хоть не крыса. Фрейлины, сначала отнесшиеся к новой задумке с подозрением, теперь участвуют и строят для мыши дом. Вчера они спорили, какая обивка должна быть на мебели - из розового сатина или зеленого.

   Выбрали синий.

   И решили, что мышь определенно дворянского мышиного рода, о чем свидетельствуют крайняя ее чистоплотность и интеллигентность, свойственные лишь людям благородного рождения - тут я бы поспорила - и потому нарекли ее Лорд Мыш.

   Майло обещал найти ему леди. Чувствую, к концу недели нас ждет мышиная свадьба.

   Пускай.

   ...сенешаль отказывается предоставлять домовые книги, те, что касаются закупок зерна. Я подозреваю, что берет он его втридорога и с этого имеет откат, но доказать без книг не выйдет. Впрочем, зря он надеется, что я отступлюсь от этой темы.

   Постепенно разбираюсь со всем этим хозяйством - зерно, вино, мясо... ты вообще представляешь, во что тебе влетает ежедневно содержание двора? Хотя, думаю, понимаешь. Это я пока не привыкла.

   И нет, упреждая вопрос, я не скупая. Я хозяйственная.

   Домовитая!

   ...вчера случилась буря. И стекла дрожали так, что я всерьез подумывала спрятаться под кроватью на случай, если вдруг буря прорвется. Не прорвалась.

   Я очень скучаю по тебе.

   Особенно ночью, когда остаюсь одна. Нет, ты не думай - Лаашья по-прежнему дежурит в нашей спальне, хотя мне кажется, что это уже чересчур. Кто бы ни устраивал предыдущие покушения, он явно успокоился. Устал? Или разочаровался в своих способностях?

   Или покинул Замок?

   Но мои возражения Сержант не принимает. Он и вовсе превратился в мою тень. Ходит по пятам. Людей пугает. Впрочем, интуиция подсказывает, что от этого Сержант огромное удовольствие получает. Вперивает в человека взгляд и смотрит, смотрит... ты сам знаешь, какой у него взгляд. Самые уравновешенные дергаться начинают. А о тех, кто послабее, и говорить нечего.

   И не надоело же.

   Я не жалуюсь.

   Просто всякий раз, оставаясь наедине с собой, я думаю о том, где ты. Мне легче, чем многим. Я знаю, что тебя сложно ранить и почти невозможно убить, но... это "почти" не дает мне покоя.

   Я жду тебя. Я считаю дни, оставшиеся до зимы, уверяя себя, что осталось недолго. Сегодня выпал снег. С утра. Это было красиво: белая сеть накрыла замок, и старые розовые кусты, те самые, что стоят на моем балконе, сбросили листья. Меня уверили, что нет нужды прятать розы, что они привычные и к зиме, и к снегу, но я все равно волновалась.

   Лучше за них, чем за тебя.

   А снег к обеду сошел. Солнце яркое, блестят водой камни. Воздух сырой. И я стараюсь не думать о том, что происходит на границе. Я бы поделилась теплом, если бы знала, как.

   Возвращайся.

   Урфин почти все время где-то пропадает, а где - не говорит. Вижу, что устает зверски, отчего становится злым. Я стараюсь лишний раз его не дергать. И скажи, что не надо за мной присматривать, я справляюсь. Пусть лучше поспит пару лишних часов, на него же смотреть больно.

   Тисса и не смотрит.

   Я держу ее при себе во избежание ненужных разговоров. Как-то чересчур уж много в последнее время "случайных" встреч с Гийомом. Он выглядит отвратительно здоровым. Мне все это не нравится, солнце. Я не могу постоянно быть рядом с ней, а девочка слишком молода, чтобы прислушаться к голосу разума. И про Гийома рассказывать бессмысленно: решит, что клевета. Урфина она не замечает, хотя делает это исключительно вежливо, с достоинством.

   Порой мне хочется влепить пощечину, но знаю - станет хуже.

   Я еще помню себя такой. У нас небольшая разница в возрасте, и от этого понимания становится лишь страшнее. Странное ощущение, что здесь я повзрослела и как-то очень быстро. Наверное, это хорошо и правильно, но немного жутко.

   А Урфин, по-моему, нарочно злит ее. С недосыпу или из врожденной вредности, но он ведет себя как подросток, честное слово! Язвительный обиженный подросток. Наверное, ты бы знал, что со всем этим делать.

   Вот, теперь я тебе жалуюсь, так что можешь быть спокоен. Кот пришел утешать. Он почти постоянно рядом - признавайся, ты и ему поручил присматривать?

   ...я нашла кое-что в тех бумагах. Ты же не против, что я обжила твой кабинет? Мне там уютней, чем у себя, кажется, что ты ненадолго вышел и вот-вот вернешься.

   И работа отвлекает.

   "Золотой берег", как мне кажется, - лишь часть системы. Мне было бы легче, если бы ты позволил дядюшке рассказать то, что удалось наработать. Пока Магнус всячески ускользает от моих вопросов. Он не отказывает, но... по-моему, он просто не хочет, чтобы я лезла в эту грязь. И понимаю его позицию, но все же я вряд ли смогу оставаться в стороне. Из Замка тоже видны мусорные кучи.

   Это аллегория такая. Местный мусор хорошо прячут.

   Дело в том, что я нашла еще четыре точки. И конечно, это вполне может быть совпадением, поскольку фермы расположены в разных частях Протектората - спасибо Урфину за подробные карты - но уж больно одинаковые схемы используются.

   И те люди, которых казнили...

   ...мне пришлось присутствовать. Я знаю, что это мой долг и теперь, пожалуй, готова была исполнить...

   Откладываю перо, разминаю затекшие пальцы - почти даже чистые. И буквы стали ровнее. Почерк выправляется волшебным образом - вот что значит регулярные тренировки. Ведь столько всего нужно рассказать... гонец отдыхает до завтрашнего дня, и я благодарна этому человеку за его работу.

   Три дня на перекладных лошадях.

   Переправа.

   И снова путь.

   Кайя получит письмо. Знаю, что будет читать и перечитывать. Я сама так делаю, когда становится невыносимо. Выучила наизусть почти, но... лист бумаги. Лиловые строки. Слова, за которыми слышу его голос.

   Казнь... я думала, что будет хуже.

   Урфин предлагал мне отсидеться, но это было бы трусостью. И ошибкой: подданные желают лицезреть Нашу Светлость, которая оставила приговор в силе. Мы - есть закон.

   И мы должны видеть, что этот закон исполняется.

   Снова корона и цепь - символы власти.

   Синий с белым плащ. Длинный балкон - дом принадлежит градоправителю, и балкон, подозреваю, был сооружен именно для подобного рода нужд. Высокое кресло, рассчитанное на габариты Кайя. Но так даже лучше. Мне нужна поддержка, хотя бы от кресла.

   Вереница лордов. И я очаровательно улыбаюсь, приветствуя их. Лордов бесит моя наглость и необходимость стоять в присутствии Нашей Светлости. Но ничего, потерпят. В конце концов, они этот закон придумали. У ног моих, на толстом ковре, устраивается Майло. По левую руку становится Урфин. По правую - Магнус, которому выносят табурет. Магнусу сидеть позволено. Он ведь Дохерти.

   И я теперь тоже.

   Герольд, тот самый, который объявлял о начале рыцарского турнира, вскинул жезл. И сворой голодных псов заскулили волынки. Качнулась толпа, желая ближе подойти к другому помосту, сооруженному посреди площади. Он невысок и выкрашен в черный цвет.