Шарлотта тоже высунулась из окна, и мать обняла ее. Обычно бледное личико Шарлотты слегка порозовело, и она казалась сейчас просто красавицей.
Каролина взвизгнула от удовольствия:
— Моя дорогая! Моя милая крошка!
Они обнялись и осыпали друг друга поцелуями, а толпа в это время одобрительно гомонила. Боже, благослови их обеих! Как можно их разлучать? Какая гнусность — отбирать у матери дитя!
Каролина возбужденно, лукаво смеялась.
— Моя дорогая, как мне пережить эту разлуку!
— Позор! — откликнулась толпа, словно хор в древнегреческой пьесе. — Позор разлучать мать с дочерью!
— Вот именно, позор, добрые люди! — вскричала Каролина, и от волнения на ее глаза навернулись слезы, так что красота, наведенная при помощи румян и белил, оказалась под угрозой.
— Я приеду к вам, как только смогу, — пообещала Шарлотта.
— Конечно, мой ангел приедет! Я буду жить ожиданием этого дня.
Толпа стала больше.
— Господи, благослови их обеих! — кричали люди. — Люби свою мать, Шарлотта!
Шарлотта, всегда жаждавшая заслужить одобрение народа, самозабвенно играла свою роль — в этом она была достойной ученицей принца Уэльского.
— Я буду, буду любить ее! — восклицала она. — Мне ничто не помешает.
Затем она снова обнялась с матерью под аккомпанемент радостных возгласов собравшихся людей. Каролина вцепилась в руку дочери и не сразу отпустила ее.
— Au revoir[5], мама! — сказала Шарлотта. — Наша разлука будет недолгой.
— Мы скоро снова будем вместе! — заявила Каролина. Ее карета рванулась вперед, и экипаж Шарлотты быстро отстал. Они ехали под ликующий гомон толпы.
Мерсер явилась в Ворвик-хаус и была встречена Шарлоттой с обычным энтузиазмом. А вот Корнелия радовалась гораздо меньше. Что скажет регент, если узнает, что мисс Элфинстоун, к чьей дружбе с Шарлоттой он относится столь неодобрительно, имеет беспрепятственный доступ в дом принцессы? Регент ничего не сказал ни Корнелии, ни герцогине Лидс по поводу сцены, разыгравшейся в парке, хотя наверняка недоумевал, как они это допустили. Регент и так, судя по всему, был недоволен Корнелией и герцогиней, а мисс Элфинстоун, являясь к принцессе и тем самым поступая против воли регента, могла еще больше усугубить его недовольство наставницами Шарлотты. Если визиты Мерсер станут известны регенту, Мерсер не пострадает; ярость регента обрушится на головы незадачливых наставниц.
Шарлотта знала о том, что Корнелия и Мерсер испытывают взаимную неприязнь, и глубоко это переживала. Принцесса, разумеется, боготворила Мерсер, но в то же время очень привязалась к Корнелии. Как бы ей хотелось, чтобы они стали друзьями! Она не понимала, почему они не подружатся, ведь в их характерах столько общего. Принцесса полагала, что благодаря этому сходству они могли бы особенно ценить друг друга.
Однако сейчас Шарлотта была так рада встрече с Мерсер, что не думала о реакции Корнелии.
— Я так счастлива вас видеть, дорогая Мерсер! — с чувством произнесла она.
— Надеюсь, когда-нибудь я смогу остаться у вас, — сказала Мерсер, — чтобы не пробираться к вам тайком; это, право, постыдное занятие.
— Ах, как было бы чудесно! Но пока вы здесь, давайте не будем терять ни минуты. О, моя дорогая, вы такая красивая!
Мерсер благосклонно приняла комплимент и заверила принцессу, что та тоже выглядит прекрасно и, похоже, пребывает в добром здравии.
— Вопреки всем слухам, — добавила она.
— Следовательно, они и до вас дошли.
— О членах королевской семьи всегда рассказывают какие-нибудь истории, но, дорогая Шарлотта, вы не должны провоцировать эти слухи.
— Но это невозможно! Стоит мне только посмотреть на какого-нибудь мужчину, как меня тут же обвиняют в том, что я им увлечена.
— Мне кажется, в Виндзоре вы вели себя немного неосмотрительно.
— Но какие у меня радости в жизни... когда я не вижусь с моей милой Мерсер? Ну, я чуть-чуть пофлиртовала. А теперь все сплетничают насчет меня и Девоншира.
— О... Насчет Девоншира?! — Мерсер рассмеялась, и вид у нее стал довольно самонадеянный. Неужели Девоншир и Мерсер не обошел своим вниманием? Она, конечно, очень хороша собой. В нее был влюблен лорд Байрон, но вообще-то, лорд Байрон влюблялся в стольких женщин... Шарлотта считала, что в Мерсер кто угодно может влюбиться, ведь она такая красивая и талантливая. Но в то же время принцессе хотелось думать, что Девоншир верен только ей.
— Вы находите его привлекательным? — спросила Шарлотта.
— В каком-то смысле да. Он необычный человек. Знаете, я слышала — но только никому не говорите ни слова! — будто бы на самом деле он вовсе не сын герцогини.
— Как это может быть?
— Я слышала, что якобы герцогиня хотела выгородить своего неверного супруга и дать ему наследника. Говорят, Девоншир — сын любовницы герцога.
— Но в таком случае он бастард, а не настоящий герцог!
— Тсс! Подобные вещи не следует говорить вслух.
Мерсер, правда, сама завела об этом речь, но Мерсер была вне критики. Какая же она потрясающая! Ей становятся известны такие любопытные подробности, а поскольку Мерсер не принадлежит к королевской семье, она чувствует себя в этом отношении гораздо свободней. Она ездит на балы, встречается с интересными людьми, ей не докучают гувернантки...
Но какой же бедняга Девоншир! Ну и положеньице у него! Зваться герцогом и знать, что на самом деле это не так...
Как странно, что настоящие скандалы частенько остаются в секрете, а люди широко обсуждают то, что не имеет под собой никаких оснований.
— Узнав об этих слухах, Корнелия настояла на нашей прогулке по парку, — сказала Шарлотта.
При упоминании о Корнелии Мерсер поджала губы.
— Надеюсь, вы не позволяете этой женщине вам приказывать?
— О нет, Корнелия никогда этого не делает! Милая Мерсер, она напоминает мне вас.
Однако это сравнение Мерсер вовсе не польстило.
— Да она же старуха! Неужели вы считаете меня одного возраста с мисс Найт только потому, что я всего на несколько лет старше вас?
— Разумеется нет. Вы молодая и красивая, а Нотте старенькая. Посмотрите, Мерсер, я ношу ваш браслет. Я надеваю его каждый день.
Мерсер умиротворилась и перешла к теме, ради обсуждения которой, собственно говоря, и приехала к принцессе.
— Я слышала разговоры про Оранского.
— Вы имеете в виду принца Оранского? Мерсер кивнула.
— Его наметили вам в мужья.
— Но, по-моему, он совсем зеленый юнец, да еще некрасивый, — возмутилась Шарлотта.
— Что верно — то верно.
— О, Мерсер, какая же это неприятность — быть принцессой! Я не соглашусь выйти за него.
— Они будут настаивать.
— Кто «они»?
— Ваш отец, разумеется.
— Я не выйду за принца Оранского. Я ненавижу всю эту семью.
— И все же если регент будет настаивать...
— Я найду, как выпутаться из этой ситуации.
— Вы думаете?
— Не сомневайтесь, — заявила Шарлотта.
Но на самом деле ей было не по себе. Она решила побольше разузнать о Вильгельме Оранском, сыне штатгальтера, однако заранее подозревала, что эти сведения не приведут ее в восторг.
«Ладно, меня заставили смириться с гувернанткой, — подумала Шарлотта, — но меня не заставят выйти замуж за человека, который мне не нравится».
Пасмурным мартовским днем Мерсер вновь приехала в Ворвик-хаус — на сей раз с известием о том, что ей отныне дозволено приезжать к принцессе открыто. Приближенный регента сообщил Мерсер, что его господин разрешил ей посещать принцессу Шарлотту.
Шарлотта радостно рассмеялась.
— Мой отец пытается меня задобрить. И может быть, — задумчиво добавила она, — на сей раз он действительно пытается сделать приятное не публике, а мне.
Мерсер привезла плохие новости. Старая герцогиня Брауншвейгская была серьезно больна, и жить ей явно оставалось недолго.
5
До свидания (фр.).