На неделю строительство шхуны пришлось прервать, заняться уборкой урожая, сенокосом да свезти в амбары и склады зерно и овощи, собранные на плато Кругозора. Но лишь только эти работы закончились, снова принялись за постройку корабля и уже ни на одно мгновение не отвлекались от неё.
К вечеру строители едва держались на ногах от усталости. Чтобы не терять зря времени, они переменили часы своих трапез: обедали в полдень, а ужинали только после захода солнца, когда совсем уж становилось темно. Тогда они поднимались в Гранитный дворец и спешили поскорее лечь спать.
Впрочем, иной раз завязывался разговор на какую-нибудь увлекательную тему, и колонисты ложились позднее обычного. В беседе они делились своими мечтами о будущем и охотно говорили о том, какие счастливые перемены в их судьбе принесёт путешествие на шхуне в ближайшие обитаемые края. И всё же в планах, которые они строили, неизменно господствовала мысль о возвращении на остров Линкольна. Нет, нет, разве можно расстаться с колонией, которую они основали, вложив в неё столько труда, перенеся такие тяжкие испытания и одержав столько побед? Надо только установить сообщение с Америкой, а тогда развитие колонии пойдёт ещё быстрее.
Пенкроф и Наб твёрдо надеялись прожить на острове до конца своих дней.
— Герберт, — говорил моряк, — ведь ты никогда не расстанешься с нашим островом?
— Никогда, Пенкроф, особенно если ты примешь решение тут остаться!
— Да я уж принял такое решение, голубчик, — отвечал Пенкроф. — Я тебя тут буду ждать. Ты приедешь с женой, с детками. Я стану пестовать твоих ребятишек, и они у нас вырастут такими молодцами, только держись!
— Решено! — смеясь и краснея, отзывался Герберт.
— А вы, мистер Сайрес, — мечтал вслух Пенкроф, — вы будете постоянным губернатором острова. Ах да, кстати! Какое население может прокормить наш остров? По-моему, не меньше десяти тысяч.
Случалось, друзья подолгу беседовали так по вечерам. Никто не высмеивал Пенкрофа, напротив — он всех увлекал за собой в область мечтаний, и в конце концов журналист даже основал на острове газету «Нью-Линкольн геральд».
Так уж устроен человек. Потребность созидать, оставить свой след на земле, вложить свою душу во что-то большое, что будет жить долго, переживёт его, — вот признак превосходства человека над всеми животными, населяющими нашу планету. Вот почему человек стал венцом творения, вот что оправдывает его господство над миром животных.
А впрочем, как знать. Может быть, у Топа с Юпом тоже были какие-нибудь мечты о будущем?
Один только Айртон держал про себя свои мысли о том, какое бы это было счастье, если б ему довелось встретиться с лордом Гленарваном и предстать перед всеми новым человеком, искупившим свою вину.
Вечером 15 октября приятная беседа затянулась дольше обычного. Было уже девять часов. Уже слышались откровенные протяжные зевки, свидетельствовавшие о том, что всем пора на покой и Пенкроф направился было к своей постели, как вдруг в зале раздался электрический звонок.
Все колонисты были в сборе — Сайрес Смит, Гедеон Спилет, Герберт, Айртон и Пенкроф, — в корале не осталось никого.
Сайрес Смит поднялся со своего места. Остальные вопрошающе переглядывались, полагая что они ослышались.
— Что это значит? — воскликнул Наб. — Уж не дьявол ли вздумал позвонить?
Никто не отозвался на эту шутку.
— Погода нынче грозовая, — заметил Герберт. — Может быть, влияют электрические разряды…
Он не договорил. Инженер, на которого все устремили взгляд, отрицательно покачал головой.
— Подождём, — сказал тогда Гедеон Спилет, — если это сигнал, то, от кого бы он ни исходил, звонок, наверно, повторится.
— А кто же, по-вашему, может подать сигнал? — воскликнул Наб.
— Ты разве забыл? — сказал Пенкроф. — Да тот, кто…
Слова его прервал новый звонок — молоточек быстро забарабанил по чашечке звонка.
![Таинственный остров pic21.png](https://litlife.club/books/171420/read/images/pic21.png)
Сайрес Смит подошёл к аппарату и, пустив по проводу ток, послал в кораль телеграмму:
«Что вам угодно?»
Через несколько секунд по кругу с алфавитом задвигалась стрелка, и обитатели Гранитного дворца прочли ответ:
«Немедленно приходите в кораль».
— Наконец-то! — воскликнул Сайрес Смит.
Да, наконец-то раскроется тайна! Усталости как не бывало, сон отлетел от глаз — так всем хотелось поскорее очутиться в корале. Не произнеся ни слова, они мгновенно собрались в путь и через несколько секунд уже были на берегу океана. В Гранитном дворце остались только Юп и Топ. В экспедиции можно было обойтись без них.
Кругом стоял мрак. Молодой месяц, появившийся в тот день, зашёл в час заката солнца. Как и говорил Герберт, надвигалась гроза, чёрные тучи нависли над землёй низким тяжёлым сводом, не пропускавшим ни единого звёздного луча. На горизонте то и дело вспыхивали зарницы.
Следовало ожидать, что через несколько часов гроза разразится над самим островом. Ночь была полна тревоги.
Но беспросветная тьма не могла остановить наших путников. Дорога в кораль была им хорошо знакома. Они прошли по левому берегу реки Благодарения, поднялись на плато Кругозора, перебрались по мосту через Глицериновый ручей и двинулись дальше лесом.
Путники шли быстрым шагом, испытывая живейшее волнение. Никто не сомневался, что сейчас в их руках окажется ключ к разгадке тайны, в которую они так долго и тщетно стремились проникнуть. Скоро, скоро они узнают имя невидимого благодетеля, так глубоко вошедшего в их жизнь, великодушного, могущественного незнакомца. Несомненно, он внимательно следил за их существованием, знал о них всё до малейших мелочей, слышал всё, что говорилось в Гранитном дворце, иначе его вмешательство не было бы всегда таким своевременным.
Каждый шёл быстрым шагом, погрузившись в свои мысли. Под сводом деревьев стояла темень, не видно было даже обочины дороги. Лес замер в мёртвой тишине. Притихли и застыли в неподвижности и птицы и животные, оцепенев от предгрозовой духоты. Не шелохнулся ни единый листик. Во мраке гулко отдавались шаги колонистов по твёрдой, как камень, земле.
В первые четверть часа пути молчание нарушило лишь одно замечание Пенкрофа да ответ инженера.
— Надо было захватить с собой фонарь, — сказал моряк.
— Фонарь найдём в корале, — отозвался инженер.
Сайрес Смит и его спутники вышли из Гранитного дворца в двенадцать минут десятого. В сорок семь минут десятого оказалось, что они уже прошли три мили из пяти, отделявших устье реки Благодарения от кораля.
Огромные белые молнии разрывали над островом небо, и при каждой вспышке вокруг отчётливо вырисовывалась чёрным узором листва. Яркий свет слепил глаза. Вот-вот должна была разразиться гроза. Молнии всё чаще прорезали небо, сверкали зловеще. Всё ближе громыхали раскаты грома. Воздух был нестерпимо душен.
Путники шли так быстро, как будто их влекла вперёд какая-то неодолимая сила.
В четверть одиннадцатого при яркой вспышке молнии они увидели перед собой ограду кораля. Лишь только вошли в ворота, раздался оглушительный раскат грома.
В одну секунду колонисты пробежали через двор и очутились у дверей жилого дома.
Незнакомец, вероятно, находился в доме — ведь телеграмму он, конечно, послал оттуда. Однако ни в одном окне не было света.
Инженер постучался.
Никакого ответа.
Сайрес Смит отворил дверь, и все вошли в совершенно тёмную комнату.
Наб высек огонь, мигом зажгли фонарь и осветили им все углы…
В доме не было никого. Все вещи стояли на своих местах, в том порядке, в каком их оставили.
— Неужели нам всё это померещилось? — прошептал Сайрес Смит.
Нет, обмануться они не могли. В телеграмме ясно говорилось:
«Немедленно приходите в кораль».
Колонисты подошли к столу, предназначенному для телеграфа. Тут тоже всё оказалось на месте — батарея и ящик, в котором она стояла, приёмник и передаточный аппарат.
— Кто был тут последним? — спросил инженер.