— Слезы? Он болен? Надо «Скорую помощь»? — Стремительный рывок в столовую, и рука отца уже лежит на телефонной трубке.
Смеясь, Тина оттаскивает его от телефона.
— Идем, Сурен, я тебя накормлю.
— Вихрь, а не человек, — вздыхает бабушка. — Садись, Вартанчик, садись, деточка!
— Вот тебе бумажечка, — няня подсовывает Вартану листок и карандаш. — Пиши, что задано. Я живо сбегаю к Коленьке.
Няня уходит с каракулями Вартана. Бабушка подвигает себе стул и усаживается рядом с внуком:
— Ну-ка, что тебе задано?
— Несчастный, я несчастный! — причитает Вартан, листая задачник. — Потерялась дурацкая задача. А, вот она… Ну, к чему задавать такую чепуху? Любая кошка сразу решит. Только время тратить. Он начинает писать, но вдруг заявляет эпическим тоном: — А последний в списке у нас Петрачков!
— Пиши, пиши, милый, не отвлекайся! Почему же на «п» последний? Это на «я» должен быть последний. Разве у вас список ребят не по алфавиту?
— Да ведь он только что приехал с Дальнего Востока!
— A-а… Ой, Вартанчик, какая у тебя восьмерка уродинка. Переписать надо бы эту строчку.
— Просто ее побила вон та шестерка, примяла ей бока. А папа правда бешеный?
Бабушка всплескивает руками.
— Да ты что! Как можно так о папе? Твой отец, — говорит она торжественно, — прекрасный человек. Он очень хороший инженер и прекрасный человек! Просто он немножко вспыльчив.
— Мой папа смелее всех на свете! — гордо заявляет Вартан. — Его все боятся.
— Да никто его не боится.
— Он как двинет бровями, папа, — мечтательно продолжает Вартан, — так все сразу и задрожат. Еще бы! Он же бешеный!
— Ты опять?!
— Тетя Мотя всегда говорит: «Твой папа, Вартан, дивный человек. Только бешеный».
— Что задано по чтению? — строго спрашивает бабушка.
С изнемогающим видом Вартан достает «Книгу для чтения». Читать он ненавидит. Зато слушать готов часами. За то, что он прочитывает заданные две страницы, бабушка до самого ужина читает ему вслух «Остров сокровищ».
Поужинав вместе с внуком и няней, бабушка уезжает домой.
Вартан сидит с ногами на диване в столовой, смотрит на сидящих за столом родителей: папа с книгой, мама с вязаньем, — и делает вид, что не слышит няниных уговоров идти спать. В который раз няня шепчет:
— Миленький, ну пойдем, уже девятый час! Пора.
Не поворачивая головы, отец говорит:
— Нянечка Федосья Акимовна, я вас очень прошу: этого мальчишку, который сидит на диване, выбросьте на помойку! Мне не нужен сын, которого старый человек вынужден упрашивать об очевидных вещах.
Вартан колеблется, он и не прочь в кровать — набегался за день, он уже спускает одну ногу с дивана. Лениво спрашивает, просто чтобы выдержать фасон, лишний раз показать свою самостоятельность:
— Мама, а что сегодня по телевизору? — И вдруг глаза его загораются. — Вспомнил, вспомнил! Сегодня детективный фильм. Тот самый. Вторая серия. Буду смотреть!
— Об этом нэ можэт быть и речи! — с заметно усиливающимся акцентом отчеканивает отец.
— Буду! — Вартан подбирает под себя ноги, поудобнее устраивается на диване.
— Нэ будешь!
— Буду! Я смотрел первую серию.
— Он как-то случайно посмотрел, — виновато говорит Тина. — Рано показывали, что-то в половине восьмого. А потом стали предупреждать, что детям до шестнадцати нельзя… Вартан, отправляйся в детскую!
Вартан молчит с каменным лицом, плотнее прижимаясь к дивану.
— Слух поврэдился? — у Сурена раздуваются ноздри. — Мать приказала. Ты слышишь?
— Не слышу, — сквозь зубы цедит Вартан. — Я буду смотреть. Я смотрел первую серию.
— Варташечка! — присевшая на диван няня обнимает Вартана за плечи. — Пойдем! Сказку расскажу.
Отец вскакивает со стула.
— Розгу ему, а не сказку! Все молятся на этого идиотика! — Голос его падает до шепота. — Кого мы выращиваем? Мы, два интэллигентных как будто человека, инженер НИИ и физиолог, научный работник. Кого? — Он ударяет кулаком по столу и внезапно повышает голос: — Капиталиста? Помещика?
— Сурен! Успокойся! Он сейчас ляжет, он не будет смотреть. — Тина идет к дивану и по пути машинально включает телевизор.
— Буду! — упрямо говорит Вартан. — Сам ты капиталист!
— Что-о? — Темные глаза отца разгораются. — Дэржите меня! Я за себя не отвечаю! — Он размахивает руками, огромный, широкоплечий.
Вартан вскакивает с дивана и кричит:
— Буду! Буду! И я за себя не отвечаю!
«Подобные треугольники, — мелькает у Тины нелепая мысль. — Большой и маленький».
Они стоят друг против друга, сжав кулаки, одинаково сдвинув черные брови, оба черные и кудрявые, поразительно похожие друг на друга.
Внезапно начинает грохотать телевизор. На экране выскакивает изображение: мчится поезд.
Отец и сын поворачивают головы и смотрят. У Вартана на лице ребячье любопытство. И у Сурена тоже.
Несколько секунд они стоят неподвижно, затем большой стремительно хватает маленького поперек живота и несет его в детскую.
Вартан оглушительно ревет и дрыгает ногами. Няня семенит за ними. Дверь плотно закрывается за ней и Вартаном. Рев смолкает, точно его выключили.
— Вот и все! — Сурен делает подчеркнуто непреклонное лицо, ерошит волосы пятерней. — Избаловали его безобразно!
Тина вздыхает. Они усаживаются рядом возле телевизора. Через минуту Сурен уже поглощен фильмом и не слышит осторожного скрипа двери. Тина быстро оглядывается. В узкой щели — блестящий темный глаз виднеется очень низко: наверно, няня позаботилась, чтобы у Вартана не устали ноги, и подставила ему скамеечку. Безобразие, просто безобразие! Никуда не годится… Но снова будоражить Сурена Тина не хочет: он устал, бедняга, целый день напряженно работал. Лучше потом самой как-нибудь воздействовать на малого упрямца. Она снова вздыхает, прислоняется к плечу мужа и тоже смотрит на экран.
На другой день Коля в школу не пришел. Вартан опять возвращался один.
Недалеко от их дома, на другой стороне улицы, он заметил близнецов. Первоклассники Юрка и Светка шли и о чем-то горячо спорили. Наверно, о том, у кого двоек больше.
Вартан снисходительно усмехнулся: до чего же глупые эти малыши!
Как торжественно первого сентября шли они в школу! И у Юрки, и у Светки было в руках по большому букету цветов. Мама с улыбкой показала им с Колей на близнецов: «Смотрите, как важно идут!» Она прямо любовалась близнецами, и все, кто был во дворе, ими любовались, дворничиха тетя Мотя даже перестала подметать двор, оперлась о метлу и растроганно качала головой.
Через несколько дней Юрка прибежал из школы, хохоча от радости. Светка спешила за ним расстроенная.
— Я получил отметки! — с восторгом кричал Юрка. — Целую кучу отметок.
— А я только две, — ревнивым голосом призналась Светка.
— А я пять штук! — Юрка достал из портфеля тетрадки и гордо раскрыл их.
— Какой ужас! — воскликнула двоюродная сестра-восьмиклассница, приехавшая в этот день к ним в гости. — У тебя колы! Кошмар!
— Да ты посмотри, как их много! — радовался Юрка. — А у тебя, Светка, значит, тоже два таких?
— Нет, у меня только один такой, — грустно сказала Светка. — И еще бон двоечка…
Сестра надавала Юрке щелчков по голове:
— Ты должен плакать, а не хохотать! Кол! Это же самая плохая отметка, хуже не бывает.
И щелчки не уменьшили Юркино ликование. Всем во дворе он хвастался, что получил так много отметок.
А еще через несколько дней он рыдал:
— И зачем вообще эта школа? Задали целых восемь строчек! Я написал «а», а надо «о». Ну, что теперь делать?
— Зачеркни и напиши снова! — голосисто советовала мать.
— Да нельзя же зачеркивать! Нельзя, пойми! — ревел Юрка.
— Нельзя же, нельзя же зачеркивать! — дискантом вторила Светка.
Ребята стояли во дворе под открытым окном и внимательно слушали. Крахмальниковы жили на первом этаже. Все их драмы проходили как бы на сцене с плоховатой видимостью, но зато с отличной слышимостью.