Только что море бушевало и огромные волны готовы были захлестнуть меня, и вдруг — снова тихо и спокойно: пожалуйста, в добрый путь!
Однако попутный ветер заставил себя ждать: никто не брал меня с собой. В конце концов сжалился один тракторист. Хорошо еще, что кто-то из голосующих помог мне взобраться на прицеп, одна я ни за что не справилась бы.
А потом подъехал профессор. Я сразу поняла — это человек особенный: у него было такое умное лицо и необыкновенные карие глаза, совсем как у Иоганна Вольфганга Гёте. Мы очень скоро нашли общий язык. Да и с его собакой Беппо у нас наладились прекрасные отношения. Этот рыже-пегий терьерчик, доверившись мне, лизал мою руку. Из беседы с профессором я поняла, что он долгое время занимался агрохимической наукой. Сказать, что наука эта способна меня заинтересовать, было бы неправдой. Вот для папы, который у нас вечно возится с компостом, знакомство это представляло бы несомненный интерес.
Мы говорили о природе Бранденбургского края. Он сказал:
— Ее не скоро полюбишь. Она раскрывает свою красоту не всякому, как какой-нибудь горный ландшафт или морские просторы. Край этот на первый взгляд суров, красота его сдержанна, ее надо уметь открыть.
Я нашла его слова справедливыми, мне даже показалось, что он высказал мои собственные мысли. И еще профессор сказал, что открытие подобной красоты требует времени, как и вообще большинство открытий — плоды своего времени. Ему стал возражать мальчишка, сидевший на заднем сиденье. Я сначала даже не заметила его, потом подумала, что это внук или племянник профессора — он постоянно называл его дедушкой. Спорили они о скорости; мальчишке хотелось ехать быстрей, но профессор, качая головой, повторял, что скорость вообще-то нужна и порой необходима, однако далеко не всегда. Чтобы наслаждаться, например, чудным воздухом или красотой ландшафта, необходимо время. Но мальчишка все равно спорил. Он мне сразу не понравился.
Под стук колес я сочинила про него стихотворение:
Некоторое время спустя профессор остановил свой превосходный мотоцикл и сообщил, что сворачивает с главной дороги — он намеревается навестить свою сестру. Только теперь я поняла, что мальчишка никакого отношения к нему не имеет. На прошение профессор сказал:
— Надеюсь, что ты все же джентльмен.
А когда мальчишка, состроив мрачную физиономию, согласился, профессор заявил:
— Эту очаровательную барышню ты возьмешь под свое покровительство и в полной сохранности доставишь в Альткирх.
Мальчишка надулся и сказал:
— Подумаешь, проблема! Ясное дело, доставлю.
Сейчас я уже не могу сказать, хорошо ли это было отправляться дальше с мальчишкой — его звали Гуннар, — но я так боялась остаться в одиночестве, да и вообще одна я бы в Альткирх не добралась. И на что только человек не оказывается способным, когда им овладевает страх и он впадает в отчаяние! Тогда-то он чаще всего и совершает ошибки.
Мы представились друг другу, то есть он стоял передо мной и смущенно смотрел на меня, я протянула ему руку и назвала свое имя:
— Я Тереза.
— Меня… меня зовут Гуннар, — заикаясь, пробормотал мальчишка.
Желая как-то помочь ему, я сказала:
— Гуннар — очень интересное имя.
А он стал отпускать по моему адресу какие-то неуклюжие комплименты, нашел даже, что у меня хорошенькие ножки, хотя, когда я в брюках, это не просто разглядеть.
Вот так и началось наше совместное путешествие, сопровождавшееся многочисленными приключениями.
Надо поскорей все записать, пока я половины не забыла. Если признаться, то я даже не могу припомнить, как этот Гуннар выглядел. Только вот, что он был немного больше меня… вернее, немного длинней. И тут я вспомнила анекдот, который нам мама любит рассказывать особенно охотно, когда кто-нибудь говорит, что он больше ее. Однажды император Наполеон оставил шляпу на камине. Когда ему надо было уходить, он хотел ее достать. Известно, что император ростом не удался и потому не мог сразу дотянуться до шляпы. Подскочивший адъютант воскликнул: «Сейчас, ваше величество, я больше». Император взглянул на адъютанта своими стальными глазами и ледяным тоном произнес: «Вы длинней, длинней!» А мамочка, когда говорит «длинней», ужасно похожа на Наполеона. Так вот, мой адъютант Гуннар был длинней.
Придется прервать отчет: мы всем классом едем в Штральзунд. Так, просто побродить по улицам…
Вот мы и вернулись. Уже вечер. Сижу одна в клубе и пишу. Наши ушли в кино. На картину с Хрис Дёре и Франком Шобелем. Охота была такое смотреть!
Остановилась я как раз на том месте, где мы начали наше совместное с Гуннаром путешествие.
Каким образом мы преодолели первые километры нашего пути, я уже не помню. Воспоминания мои вспыхивают ярким светом, когда я думаю о старом песчаном карьере.
— Его затопило, и образовалось небольшое озерцо, глубокое и холодное, — сказал мне Че.
А Гуннар тут же добавил в своей обычной манере:
— Болото вонючее…
Ужасно это у него всегда получается!
Озеро блестело посреди большого луга, окаймленного мелкими кустами и редкими березами, круглое, прозрачное и гладкое, как зеркало. Мне показалось, что около него собрались дети со всей округи.
Там я и встретила Че. Это было… Во всяком случае, мы с первого взгляда поняли друг друга. Приветливым жестом он пригласил меня сесть на плед — изумительной раскраски, мягкий и прогретый солнцем пушистый плед. Я сразу почувствовала, как я оживаю и что впервые за весь день вполне довольна собой и всем миром. И впрямь мы по-настоящему понимали друг друга.
— Меня называют здесь Че, — сказал он. — Ты, возможно, удивишься такому имени, к тому же так называют человека родом из нашей Пирны. Пойми, сходство только чисто внешнее.
Тут мне и представилась возможность разглядеть его повнимательней. Широкие загорелые плечи не портили общего впечатления стройной фигуры. Темно-каштановые волосы хорошо гармонировали с черным беретом, который он никогда не снимал. Небольшие усы мягко обрамляли губы. Когда-то давно я видела фотографию Че Геварры — да, сходство не вызывало сомнений.
Здесь, на берегу озера, раскинулся трудовой лагерь СНМ. Длинными острыми ножами парни рубят лозняк по берегу ручья. Труд суровый, но он нужен республике. Девушки работают в садоводческом кооперативе. Че — бригадир. В своем неизменном берете он шагает впереди и тесаком, какие на Кубе называют «мачете», прорубает путь сквозь ивовые джунгли. Потому его и назвали «Че». Мне кажется, это так естественно. Но Че думает и об отдыхе для всех. Это он построил вышку для прыжков в воду. Он и с малышами успевает поиграть, он готовит спортивную команду для предстоящих состязаний. Он — в центре внимания и когда вечером вспыхивает огромный костер на лугу. До чего ж он не похож на этого мальчишку Гуннара!
Тот только и знает, что болтать всякие глупости и фыркать на всё и вся.
При этом Че всего года на два старше. Очевидно, духовная зрелость определяет всё. Гуннар даже не заметил, что на мне был мой купальный костюм цвета слоновой кости и очаровательная шапочка. Как сумасшедший он кувыркался в воде, мешая нашей беседе своим визгом и выкриками.
6
Перевод Ю. Вронского.