Прибыли они на базу сквада немного опоздав, там уже догорали постройки. Оказалось, случилась война сквадов, вот нужный нам и побили. Убедившись, что выживших нет, наши отправились обратно, по домам. Вот и вся история. Правда о том, что я нашел убежище, они знали, пленные рассказали и намеками попытались это выяснить, но я твердо стоял на своем. Живу в другом городе за тысячу километров у дальних родственников. Повторения Дубровки мне не хотелось.
За последние месяцы особо важного ничего не произошло, кроме того что мы теперь знаем что за трагедия здесь произошла четыреста пятьдесят лет назад. Искин убежища, которого я назвал Батей, поведал нам эту грустную, но, на мой взгляд, бессмысленную историю. Когда прозвучал сигнал тревоги, в убежище всего было три человека, дежурная смена с главным диспетчером Милком Дэнсем во главе, он имел звание старшего лейтенант территориальных войск, подчиненной разведке.
После сигнала тревоги те, кто должен был сюда эвакуироваться рванули галопом к убежищу, семьи дежурных должны были забрать, но не успели. После крупного калибра архов от города осталась большая воронка. Любивший свою семью Дэнс просто сошел с ума от горя, он застрелил подчиненных, и стал ждать первую группу эвакуируемых. Сорок человек с детьми, что успели первыми, до казалось бы спасения, были заблокированы в лифтовом холле административного сектора. Дэнс имевший неплохие способности по программированию, взломал Искин, он как старший офицер имел свободный к нему доступ, и отстранил его от командования, от чего тот был вынужден стать сторонним наблюдателем, не реагируя на коды, что произносил генерал, пытаясь взять командование убежищем на себя. Дальше была агония. Умирали они в течение трех дней, пока не кончился воздух.
Это еще было не все. Все шесть лифтов были забиты под завязку спасающимися людьми, они оказались в ловушке. Каждый лифт вмещал в себя до сотни человек, в каждом было по сто тридцать, в некоторых сто сорок. Треть из них были детьми. Когда дроиды вскрыли створки я просто не смог смотреть, они умирали стоя, так как даже не могли упасть из-за тесноты. Многочисленные лица, искаженные муками до сих пор мне сняться. Да будь ты проклят Милк Дэнс.
Когда он убедился что живых не осталось, зачем-то разблокировал все замки, в ручную заглушил реактор, и застрелился на своем рабочем месте. Урод, короче.
Это было мое мнение, хотя Батя, подумав, выдал предположение, что это был сбой психо-программы. Пришлось изучать архив, что у него был, пока не разобрался что это. Оказалось, блокада от предательства, делается многим разведчикам. Не полевым, а тыловым.
Почти девятьсот человек, из них простые нейросети имели около четырехсот. Вот на них бабушка и тренировалась, плакала, когда узнала, как они погибли, но тренировалась. Знала, что ей нужно набирать опыт.
За это время она также провела тестирование всех нас. У меня нашла повреждение связки и больной зуб и вылечила их. У других в основном по мелочи.
С Батей мы скорешились. Он многому научил меня, взяв шефство. У него был огромный архив, причем не только армейский, но и полицейский, я не скучал, изучая его.
Сегодня бабушка сообщила, что выучила базу 'Медицина' до четвертого ранга, значит можно устанавливать нейросеть. Думаю, завтра будет в самый раз. Что-то меня трясет, то ли от страха, то ли от осознания что, наконец, исполниться моя мечта. Одна из многих.
— Ворх? — возмущённо воскликнула Лиза. На днях ей исполнилось пять лет. Взрослая совсем.
— Тут я, — ответил ей.
Мы неделю назад отпраздновали мое одиннадцатилетние, так что я тоже подрос. Миле исполнилось три, месяц назад, а Лидии будет через полтора — десять. Время течет, мы растем.
Сестренка в желтом дождевике и таких же сапожках выбежала из-за мокрого квадра и, подбежав к кузову грузовика, где я работал с техническим дроидом, посмотрела на меня своими голубыми глазами.
— Когда домой пойдём? — требовательно спросила она.
— Я тебе говорил, что я тут надолго? Говорил. Терпи.
— А когда?
— Да уже немного осталось. Ты есть хочешь? Бабушка пирожков с собой дала.
— Хочу.
— Тогда пошли в кабину, там пока посидишь.
— Ага.
Ну все, на полчаса будет тишина, и я наконец смогу приварить эти чертовы сейфовые ящики для хранения оружия, запчастей и других личных вещей.
После установки нейросети, я решил покататься по Зории. А чтобы это было безопасно, прихвачу с собой пару дроидов. Охранный и штурмовой.
Есть планы на ближайшие полгода. Семья уже уверенно чувствует себя в убежище, так что проблем не должно быть, но надолго я все равно уезжать не буду. Мало ли, да и связь друг с другом через Галанет мы будем иметь постоянную.
Я решил стать на время бродячим Зургом. Есть и такие личности, которые ездят по жилым местам и чинят что им приносят. Прикрытие идеальное, а на возраст тут особо не смотрят. Умеешь чинить, и ладно. Правда Зурги довольно ценны, поэтому особо отмороженные те, что не чтут законы могут попытаться захватить меня, чтобы превратить в раба, но я уже принял меры по предотвращению. Те же дроиды отличные телохранители.
В общем, я готовил технику к поездке, решив взять грузовик, он как-то надежнее и лучше. Его уже привели в фактически идеальное техническое состояние, так что проблем не будет, да и зип я беру с собой. Квадр, на котором я три раза ездил не в ближние, а в дальние деревушки закупать натурально продовольствие и одежду для мелких, оставался тут, под охраной.
Причина поездки была одна, скучно мне тут было, задыхался я. То, что я отношусь к редкой породе авантюристов, знала даже маленькая Мила, что уж об остальных говорить. Все-таки почти все деревни объездил со стариком на его рыдване.
Закончив, и проверив работу, я спрыгнул на землю, отправив дроида ко входу, подошел к кабине.
— Не замерзла?
— Неа, — помотала головой сестренка.
— Пошли домой, хватит на сегодня.
— Пошли.
Несмотря на то, что прошло уже чуть больше пяти месяцев с момента нашего появления в убежище, мы так и пользовались тем же входом.
Когда Батя полностью запустил убежище, он занялся работами по ремонту лифтов и вентиляции. Но единственное что он успел полностью сделать — это восстановить две вентиляционные шахты. Все шахты лифтов и грузовые и пассажирские выходили как раз в озеро, так что тут оказалась проблема. Вот он, демонтировав оборудование и копал две лифтовые шахты, для пассажиров и техники. Выйдет она предположительно в двухстах метрах от озера. Строительная техника на складах была, немного, из-за чего работы и шли так медленно, но все же была. Встала проблема, куда девать землю, тут-то и выручили нас пустые склады. Пока их хватало, но думаю, скоро нужно будет придумывать, как ее выносить на поверхность.
Через час мы были дома, где Лидия и бабушка готовили праздничный ужин об окончании обучения четвертого ранга. Фактически бабушка теперь опытный специалист, не профессионал еще, это пятый ранг, но спец.
— Боишься? — спросила бабуля, заметив мое нетипичное поведение.
— Да нет, тут другое. Не уж-то моя мечта осуществиться? — несмело улыбнувшись, пояснил я, когда мы шли по освещённому коридору к лифтовому холлу. Обойдя двух строительных дроидов-трансформеров, которые доламывали одну из шахт, стараясь не надышаться пылью, проскочили на лестничную площадку.
Бабушке я соврал, я не то что бы боялся, опасался, это более верное определение. Вдруг не так встанет, ведь бионейросети при всей своей простоте усвоения, очень требовательны к установке. Работали эти импланты по принципу усвоения организмом. Если он установлен правильно, то нейросеть буквально растворяется в организме, врастая в кость черепа. Мы вскрыли одного из погибших у которого стояла такая нейросеть, небольшой нарост и усиленные нервные волокна уходили от него, вот и все. Однако производительность по сравнению с простыми нейросетями, не идут ни в какое сравнение. Там даже обучение идет без медицинского разгона, причем со скоростью как с ним. Правда задействуется организм хозяина, и если не хочешь постареть на десять-пятнадцать лет, пользуйся разгоном. Так что этот способ особого распространения не нашел, хотя конечно в нештатной ситуации, если нет другого выхода…