Главарь воровской банды, сидящий под деревом в глуши леса, рассчитывающий прибыль и убытки своего ограбления, долю своих компаньонов, разрабатывающий вместе с ними правила справедливого дележа добычи, разве сильно он отличается от судовладельца, который, сгорбившись над конторкой, с пером в руке рассчитывает необходимое число посягательств на свободу человека для получения прибыли на берегах Гвинеи, который считает на досуге, сколько надо отдать ружей за каждого негра для поддержки местных войн, приносящие еще рабов, сколько купить железных цепей, чтобы заковать рабов по рукам и ногам на корабле, сколько кнутов, чтобы заставить их работать? Так ли он отличается от креола, прикидывающего, сколько ему будет стоить каждая капля пота и крови, которыми негр оросит его поля, и будет ли больше выгоды от негритянки, работающей на земле или занимающейся детьми?
Что вы думаете о таких параллелях? Грабитель нападает и забирает деньги; судовладелец и колонист забирают самого человека и низводят его до состояния вещи. Первый нарушает общественные законы, двое других наносят оскорбление самой природе человека. И это наблюдается во французских колониях даже в XIX веке! У нации, совершившей две революции во имя прав и свободы людей!» (П. Христиан, 1847 год).
А вот что пишет Ван Тенак в своей «Общей истории морского флота»:
«Европейцы занимаются работорговлей на реках Сенегала и Гамбии, двигаясь на своих кораблях против течения и заплывая в глубь континента до подходящего места, где можно бросить якорь. Здесь они снаряжают лодки и направляют их к берегу, к негритянским деревням; когда лодки достигают берега, сидящие в них дают залп из ружей или бьют в барабаны. Это сигнал предупреждения неграм о стоящем на рейде корабле и о том, что его хозяевам нужны рабы. Негры разжигают на берегу большие костры, чтобы дать понять европейцам, что у них есть рабы для продажи, но они отдают обычно за один раз не более трех или четырех рабов.
Работорговцы и посредники торгуют людьми, как мы продаем и покупаем обычные товары. Эта постыдная и кровавая торговля ведется еще и контрабандным способом, но так как это незаконно, то работорговцы чаще применяют в этих случаях силу и хитрость (1840 год).
Рабы делятся на несколько категорий: попавшие в рабство силой или хитростью; проданные своим собственным королем как пленники, добытые в результате облавы на его землях; африканцы, обвиненные в преступлениях; военнопленные. Война, развязанная европейцами на берегах Африки, не имела никакой причины и велась с исключительной целью обрести побольше рабов.
Негры, родившиеся в неволе, составляют пятую категорию рабов. На побережье можно увидеть торговцев, обосновавших здесь магазины по продаже негритянских детей. Матери никогда не продаются со своими детьми. И, наконец, категория рабов, потерявших свою свободу в результате азартных игр. Страсть к игре так сильна у африканцев, что когда они все проигрывают, то играют на свободу своих жен и рабов. Один африканец, мандинго по национальности, все проиграл во время игры, у него оставались только три раба; он сыграл на них и тоже проиграл. Но одному из рабов удалось сбежать, и хозяину-игроку пришлось занять его место.
Проданные работорговцу негры заковываются в цепи, отводятся на борт корабля и помещаются в трюм. Здесь они часто умирают от недостатка воздуха и пищи. Обычно, треть негров погибает от эпидемий, плохого обхождения, тяжелых условий жизни, от отчаяния и бунта, во время которого их убивают. На корабле, бросившем якорь недалеко от Бонни, однажды вывели на палубу негра подышать свежим воздухом. Этот несчастный замечает рядом с собой нож; в ту же секунду, хотя он скован одной цепью со своим товарищем, он прыгает в сторону, хватает нож и убивает матроса, сторожившего рабов; затем, заставляя своего товарища следовать за ним, он убивает еще троих матросов. Но, замечая, что негр, к которому взбесившийся раб прикован цепью, не хочет последовать его примеру, он начинает избивать его, выражая взглядом и кулаками свое полное презрение к несчастному. Удовлетворив свою ярость, он устремляется на поиски капитана, чтобы отомстить тому за все свои страдания; и когда он уже с большим трудом добегает до порога капитанской каюты, таща за собой труп бывшего товарища, пуля из ружья настигает его.
На другом невольничьем корабле рабы решили освободиться или умереть. Двоим из них удается порвать цепи, и они смело кидаются вперед на матросов, сопровождаемые своими отчаянными товарищами, которые идут за ними, хотя скованы друг с другом тяжелыми цепями. Рабы вырывают саблю из рук часового, разбивают кандалы, преследуют матросов и затевают с ними яростный и беспощадный бой, в результате чего матросы вынуждены укрыться на марсах. Негры, не имея при себе никакого оружия, кроме кусков дерева, найденных ими в трюме, направляются к капитанской каюте. Но капитан, предупрежденный матросами, хватает ружье, и под его выстрелами каждый противник, пытающийся проникнуть в его каюту по узкой лестнице, падает мертвым или раненым».
ОЧЕРТЯ ГОЛОВУ
«Матросы воспользовались этим моментом, чтобы спуститься с марсов, и вскоре бунт негров был подавлен. Сразу же после усмирения рабов были оценены потери, которые потерпел работорговец в результате всех беспорядков. Наибольшая часть негров были покрыты ранами; им приказали прыгать в море. Некоторые из них все равно остались бы калеками, а на лечение рабов ушло бы больше денег, чем можно было на них заработать, поэтому от них избавлялись, как от ненужного груза. Негры повиновались с радостью. Те, у кого не было на корабле родственников, бросились в море немедленно; те, у кого они были, задержались лишь на мгновение, чтобы обнять их, и исчезли в волнах.
К помпе! Качать воду! Этот крик несется с брига работорговца, стоящего на рейде вблизи Бурбона. Бушующее море грохотало в двух милях от берега, и выстрел из пушки на берегу требовал от кораблей, стоящих на рейде, травить канаты, чтобы не наскочить на берег. Невольничий бриг дал течь, и, несмотря на усилия восьми крепких рук, вода прибывала. После тщательных поисков удалось найти участок корабля, куда вода нашла себе доступ; порвавшаяся обшивка предоставляла широкое отверстие волне, которая врывалась через него в корабль с силой и шипением. Члены экипажа понимали, что если со всем усердием немедленно не взяться за работу, то опасность усилится и дело может принять скверный оборот. В одно мгновение весь экипаж занял свои места и ему удалось отойти подальше от злополучного берега, рядом с которым гибель казалась еще более неминуемой. Благодаря стараниям каждого матроса, команда почувствовала надежду. Покончив с одним делом, все начали откачивать воду. Но здесь их ждали непреодолимые обстоятельства: на палубу корабля, почти забитую водой, каждую секунду обрушивались высокие волны, сводя на нет эффект от помпы. Необходимо было решиться на отчаянный шаг: сбросить в море груз. Но такая попытка спастись тоже была весьма опасной и могла благополучно окончиться только чудом или в результате применения специальных мер предосторожности. Негры, которых надлежало сбросить в воду и которые никак не могли избежать такой печальной судьбы, должны были принести хоть какую-нибудь победу экипажу тонущего корабля в борьбе со стихией, дорого заплатив за это своей жизнью.
В спешке собрали всех членов экипажа и объявили им об этом плане действий, необходимость которого с каждой секундой становилась все ощутимее. Отвергнутый сначала некоторыми членами команды, он затем единогласно был принят тонущими моряками; и сразу все принялись за его выполнение. Несчастных негров выводили по двое из трюма под предлогом использования их как рабочей силы, и как только рабы оказывались на палубе, им связывали руки, привязывали к цепям на ногах ядра и бросали в море.
Как только капитан невольничьего корабля прибывает на африканское побережье, местные посредники сразу спешат ему навстречу. Рабы к этому времени уже доставлены на берег. Капитан сходит с корабля. Негры, отобранные для продажи, бредут по берегу длинной цепочкой, сгорбившись от усталости и страха, у каждого на шее надет длинный деревянный ошейник, ручка которого составляет в длину не менее шести ступней, а две его половины скрепляются у затылка деревянным штырем. После заключения сделки несчастных запихивают в трюм корабля, и страшно смотреть, сколько людей оказываются запертыми в душном помещении. Жестокость работорговцев и их жадность заставляют их заботиться, чтобы даже маленькое местечко не пропало даром. Здесь же покупаются и железные приспособления, которые служат для удержания рабов на цепи. В первую очередь, это приспособление в виде штанги, называемое рычагом правосудия, снабженное ножными кандалами. Каждая такая штанга имеет примерно длину в шесть ступней; она снабжена восемью парами кандалов для восьми рабов. Затем идет железный ошейник, закрепляемый с помощью болта; в нем есть два небольших отверстия, предназначенные для продевания в них колец цепи и фиксирования их наподобие висячего замка; ошейник служит для прикрепления рабов к длинной цепи либо на борту корабля, либо перед их отгрузкой на берег. Наконец, ручные кандалы на запястьях рук и специальные наручники, которые по желанию можно сжать с помощью винта и гайки таким образом, что пойдет кровь. Вот так обходятся с рабами во время их прекрасного путешествия по океану.