5. Существовало два вида пригвождения к кресту. Злодеев и восставших рабов распинали головой вверх., а мятежников — головой вниз. Причины этого различения были чисто символическими. Мятежник совершал святотатство по отношении к величию императора, обожествленного и олицетворяющего всю Римскую империю. Поэтому его выставляли на всеобщее обозрение перевернутым. При этом способе распятия к двум ветвям креста прибивали широко раздвинутые ноги. Гвозди вбивались в просвет между большой и малой берцовыми костями, непосредственно под лодыжкой и предплюсной. В руки гвозди забивали либо в ладони, либо между лучевой и локтевой костями, либо непосредственно в запястья. В этом случае их прибивали сразу за спиной, с другой стороны вертикальной перекладины, и перекрещивали. Вергилий намекнул на такое распятие головой вниз в знаменитом стихе «Debellare superbos» (Вергилий. Энеида. VI, 5, 853), то есть «Опрокидывать надменных»[126].
Об этом особом виде распятия, головой вниз для мятежников и головой вверх для злодеев и рабов, сообщает Сенека. На него же ссылаются Деменье в книге «Дух обычаев»[127] и Фернан Николаи в «Истории верований»[128]. Евсевий Кесарийский, который сам был свидетелем таких казней, подтверждает существование двух их особых видов:
«…других распинали — или как обычно распинают преступников, или более жестоким образом, пригвождая головой вниз и оставляя в живых, пока они не погибали от голода на самом кресте» (Евсевий Кесарийский. Церковная история. VIII, VIII. С. 349).
Вот почему, когда сообщают о христианках, повешенных за ногу или за ноги, то есть головой вниз, значит, этих женщин уличили в принадлежности к мессианистской секте или мессианистскому движению, которых в то время Рим рассматривал как участниц чисто политического мятежа, а не представительниц особой религии.
И здесь возникает вопрос, ответ на который чреват очень серьезными выводами; Иисуса осудили как мятежника; его обвинили в том, что он притязал на царский титул, подстрекал народ к восстанию, незаконно собирал десятину и пошлины (Лук., 23:2). А Евангелия описывают его распятым головой вверх! В доказательство нам хватит следующих отрывков:
«И поставили над головою Его надпись, означающую вину Его: Сей есть Иисус, Царь Иудейский» (Матф., 27:37).
«Проходящие же злословили Его, кивая головами своими и говоря:…если Ты Сын Божий, сойди с креста» (Матф., 27:39–40).
«И тотчас побежал один из них, взял губку, наполнил уксусом и, наложив на трость, давал ему пить» (Матф., 27:48).
«И, преклонив главу, предал дух» (Иоан., 19:30).
Остальных три синоптика приводят те же подробности.
Итак, надо раз и навсегда договориться. Был ли он распят как мятежник (за политическое преступление)? Тогда его распяли головой вниз, и Евангелия говорят неправду. Для чего эта ложь? Чтобы избежать новых крайностей в изображении Мессии: вполне достаточно и распятия, казни, позорной в высшей степени.
Но если его распяли головой вверх, как обоих разбойников, сопровождавших его и схваченных вместе с ним в Гефсиманском саду, значит, он был осужден не как мятежник, его обвинили не в политическом, а в уголовном преступлении или преступлениях.
И последний вариант подкреплен свидетельствами самого Писания:
«Должно исполниться на Мне и сему написанному: „и к злодеям причтен“» (Марк, 15:28; Лук., 22:37)[129].
Здесь Иисус высказал желание осуществить слова Исайи, процитированные таким образом. Тем не менее вспомним, что это пишут четыре века спустя безымянные писцы-греки. Иисус был окружен темными личностями, и для римлянина с непокладистым характером, как Пилат, этого было достаточно, чтобы и его воспринимать в таком качестве, пусть даже Иисус только приказывал, допускал, внушал, ничего не совершая самолично.
Так полагать побуждают нас имена, которые предание дает двум разбойникам: Демас и Цистас. Оба этих имени греческие: «Kistos» — это циста, корзина, слово «Demas» может означать половые органы. Но его можно произвести и от слова dimakairos, означающего «тот, у кого два меча».
А ведь Иисус велел своим людям вооружиться мечами (Лук., 22:36) и при необходимости для этого продать плащ. Это было накануне ареста. Вечером того же дня все были вооружены: «Бывшие же с Ним, видя, к чему идет дело, сказали Ему: Господи, не ударить ли нам мечом?» (Лук., 22:49)
Значит, у всей этой группы окружавших его приверженцев мечей было очень много. Но за несколько минут до того мы узнаем, что их всего два.
![Иисус, или Смертельная тайна тамплиеров i_009.png](https://litlife.club/books/169717/read/images/i_009.png)
АКТЫ Пилата (Acta Pilati) — IX, f 18
Коптский манускрипт IV века, отрывок из которого цитировал Юстин во II веке. Перевод д-ра Э. Ревиллу (Paris, 1912, Firmin-Didot et Cie edit.)
Таким образом, возможно, это выражение означает не два материальных клинка, а просто прозвище предводителя банды наемников, которого вместе с его людьми Иисус взял на службу в качестве собственной охраны (не забудем, что своим он не доверял, особенно братьям: Иоан., 7:10). Следовательно, Два Меча было прозвищем, как позже профессиональному солдату могли дать прозвище Длинный Меч. Невежественные писцы сократили «Димакайрос» до «Демас». То же могло произойти с именем «Цистас» (или «Кистос»), возможно, представляющим собой искаженное «Ksifias», «имеющий форму меча». Если мы сохраним «kistos», «циста», это слово также может означать палицу или дубину, которой обычно пользовался второй вор при нападениях, распространенное оружие на всем Ближнем Востоке[130].
Верные данному слову, потому что получили деньги, оба разбойника оставались рядом с Иисусом до последнего, тогда как остальная масса, ученики и наемники, бежала в ночь, мрак которой не могли рассеять факелы и фонари центурий Когорты. Это, возможно, и объясняет такое место в коптской рукописи: «…чтобы тебя распяли в том месте, где тебя схватили, вместе с Демасом и Цистасом, обоими ворами, которых схватили вместе с тобой» (Деяния Пилата, IX).
Может быть, присутствие этой наемной охраны, состоявшей из темных личностей, но верно служившей тому, кто ей платит, и объясняет страх евреев, которым приказали арестовать Иисуса: «Некоторые из них хотели схватить Его; но никто не наложил на Него рук» (Иоан., 7:44).
И вероятно, охранники как раз и упрекали Иисуса в том, что он не сотворил чуда, чтобы освободить их в награду за верность (они честно выполняли правила игры).
Имена этих двух загадочных персонажей варьируются в рукописях, где о них говорится. Демас или Дисмас и Геслас или Цистас в уже цитированных «Деяниях Пилата»; Тит и Думах в арабских евангелиях, так называемых «Евангелиях детства»; Зоафан и Шаммафа в некоторых рукописных вариантах канонических Евангелий; Моав и Занди в некоторых средневековых рукописях. Их называли галилеянами и даже представителями отряда Вараввы, пишет Даниэль-Ропс. И это лишь самые показательные имена…
Мы думаем, что ближе всего к истине греческие имена, потому что меньше риска, чтобы грекоязычные писцы IV века исказили их. И вероятно, это коптские переписчики их переврали, транскрибируя и переводя греческие оригиналы. Но, как сможет отметить сам читатель на основе сказанного выше, два этих скромных персонажа имеют значение для историка, они могут стать ключами к загадке в некоторых ее аспектах.
126
В русском переводе С. Ошерова — «смирять» («милость покорным являть и смирять войною надменных»); глагол «debellare» означает «оканчивать войну», «побеждать», «укрощать», но значения «переворачивать» у него нет (примеч. пер).
127
Demeunier, Juan Nicolas. L'esprit des usages et des coutumes des differens peuples, ou. Observations tirees des voyageurs & des historiens. Londres; Paris: Chez Laporte. 1786.
128
Nicolay, Fernand. Histoire des croyances, superstitions, moeurs, usages et countumes: (selon le plan du decalogue). Paris: V. Retaux. [1901.]
129
Впрочем, это уподобление равно можно применить и к его деду Езекии, распятому Иродом в качестве «атамана разбойников», как мы рассказали на с. 120??? и к загадочному «Учителю Праведности», упоминаемому в рукописях Мертвого моря; сведения о нем читатель найдет в работе: Dupont-Sommer, Andre. Apercus preliminaires sur les manuscrits de la mer Morte. Paris: A. Maisonneuve. 1951. P. 38, 39, 45. — Речь шла об Онии; он якобы снова появился после своей мученической смерти, которая пришлась на 63 год до нашей эры. Безымянные составители IV века могли вдохновиться этой историей, сочиняя рассказ о псевдовоскресении Иисуса.
130
Профессиональные солдаты имели «военные имена», как в корпорациях позже носили «имена братства», вроде «Горячо Любимый Туренец» или «Пикардия Вольность». Эта традиция продолжилась в охотничьем деле, где доезжачие и псари именовались «Срубленный Сук», «Залом» или «Ветка». Автор этой книги, член Братства торговцев картинками, в 1945 году в память о Парижском восстании получил в Союзе братств красивое имя «Парижанин Свобода».