— Я говорила ему, но он боится. Он немного работал с Мэтью над его танцем, и это возродило ужасные воспоминания. У Стивена были наихудшие ночные кошмары. Его терапевт утверждает, что это хороший знак, что все становится гораздо хуже перед тем как наладиться.
Терапевты обычно так и говорили, но я постаралась быть более полезной.
— Стивен — не его отец.
— Терапевт говорит то же самое, но Стивен напуган, — я услышала, как она тяжело сглотнула. Звук вышел болезненным, как будто она пыталась проглотить то, что причиняло ей боль. — Я хочу детей, Анита. Я хочу их, и если Стивен не хочет, мне придется потерять его, чтобы иметь детей. Я не хочу терять его. Я люблю его, и знаю, что он меня любит.
Я не знала, что сказать, но, к счастью, знал Мика. Он подошел и присел перед ней, положив руку на ее колено.
— У нас есть еще шесть месяцев прежде, чем у Джины появится ребенок. Это долгий срок в терапии. За шесть месяцев можно все изменить, если Стивен будет работать над своими проблемами.
— А что, если он не решит их?
Мика посмотрел на нее терпеливым взглядом, говорившим, что все будет хорошо. Я снова коснулась лицом ее волос, в то время как она посмотрела на него. Я не могла изобразить утешительный взгляд, так что просто обняла ее.
— Решит, — сказал он, по-отечески поглаживая ее колено. Как Нимир-Raдж он должен был представлять собой сочетание образа отца, старшего брата и друга, но без секса.
— Как ты можешь быть так уверен?
Но я слышала по голосу, что она хотела верить его убедительности, лицу, прикосновению.
Мика улыбнулся ей, и в его взгляде была та самая уверенность, которую я видела чуть ли не с самого начала. Он излучал полную уверенность в том, что как он сказал, так и будет.
— Я знаю Стивена, и знаю тебя, и я знаю, что вы любите друг друга. Вы прошли через многое вместе и через это пройдете тоже.
— Ты говоришь так уверенно, — ее голос все еще срывался, но теперь в нем появилась надежда.
Он улыбнулся шире.
— Я уверен.
Я не могла так сказать, потому что я всегда была готова поверить, что кто-нибудь все испортит. И потому что я не могла добавить к его уверенности свою, я поцеловала ее в макушку, которой она прижималась к изгибу моего плеча.
Перед нами вдруг возникла Моника. Я подняла голову, и выражение моего лица было предупреждающим, и Мика встал, думаю, готовый к защите, но на ее лице не отражалось ничего плохого. Я никогда не видела такого взгляда у нее раньше.
Она позвала Джей-Джей.
— Можешь занять Мэтью на несколько минут?
Джей-Джей скользнула к нам, и мальчик погнался за ней. Должно быть, я удивилась, потому что Моника сказала: — Я была замужем за вековым вампиром. Я знаю, каково это: хотеть ребенка и знать, что у тебя никогда его не будет. Вы знаете, насколько редко старшие вампиры становятся отцами.
Я знала. Я могла только кивнуть.
Мика освободил дорогу Монике, занявшей его место на коленях перед Вивиан.
— Позволь мне отвести тебя в дамскую комнату, чтобы мы могли исправить макияж до того, как вернется Стивен.
Вивиан заморгала на нее, а потом молча кивнула.
— Я не хочу, чтобы Стивен знал, что я кому-то сказала.
— Я не скажу ему, — сказала она и протянула свою руку. Вивиан посмотрела на Мику, он кивнул, потом на меня, и я тоже кивнула. Она пошла с Моникой, и мы надеялись, что Моника не напортачит. Это немного напоминало ситуацию, когда отправляешь дочку с противной девочкой из школы и надеешься, что она не будет противной, но, как ни странно, я так и поступила.
Мика сел рядом со мной, и его рука отыскала мою руку. Мы сидели и смотрели, как Джей-Джей носилась по холлу, в то время как Мэтью гонялся за ней. Он оглашал пространство счастливым визгом, но что-то в игре напомнило мне последний номер Джейсона и его балерины. Искала ли я сходства, или же мальчик действительно имитировал дядю Джейсона?
Как он часто делал, Мика произнес так, словно читал мои мысли.
— Когда мне было столько же лет, сколько Мэтью, я умолял о маленьком наборе из кобуры и пистолета с пластиковым значком шерифа.
— Потому что твой отец был шерифом?
Он кивнул головой.
— Он не был шерифом, когда мне было три, но он служил в правоохранительных органах, и я просто хотел быть похож на него.
— Значит, не только я заметила: Мэтью пытается имитировать некоторые танцы из тех, что видел сегодня.
Мика смотрел, как малыш гонится за гибкой, изящной танцовщицей.
— Он начал выяснять, что значит быть мальчиком. Он подражает мужчинам, которых видит.
Я рассказала ему, что Мэтью говорил о том, как все большие мальчики целуют меня. Мика обнял меня, и я поняла, что делает это так же, как я обнимала Вивиан. Это заставило меня сесть ровнее и даже отстраниться немного.
— Что не так? — спросил он.
— Мне просто интересно, чему учится Мэтью и как это отразится на нем позже.
— А почему ты вырвалась?
Я сделала глубокий вдох и сказала: — Потому что я не позволю себе жаться как Вивиан.
Он улыбнулся и привлек меня, чтобы поцеловать в лоб.
— Ты никогда не будешь жаться как Вивиан, Анита.
Я обняла его, притянула к себе и не была так уж уверена в этом. Я хотела спросить его, хотел ли он детей. Несколько лет назад он сделал вазэктомию, чтобы очень злой оборотень не мог использовать его для оплодотворения женщин их группы. Плохому парню нравились беременные и боль и скорбь от выкидышей. Он был одним из самых извращенных людей, которых я когда-либо встречала, и я ни разу не пожалела, что убила его.
Я не могла иметь биологического ребенка Мики, но мы делили постель и дом с Натаниэлем в течение двух лет. Хотели ли они детей? Если бы я действительно была такой храброй, как все думали, я бы спросила, но я не спрашивала, потому что не хотела знать. Я боялась, что уже знала ответ.
Глава 5
Час спустя мы прошли сквозь большие двери подземелья внизу длинной лестницы. Она ведет из верхней части "Цирка проклятых", где находится сам цирк и аллея аттракционов, а также шоу уродов, в котором участвовали в основном мифологические существа, в тихое, подземное логово Мастера города Сент-Луиса. Первый раз, когда я входила через эту большую, страшную дверь, Жан-Клод был только одним из слуг Мастера. Я убила ее, чтобы спасти мою жизнь и жизни других людей, тем самым открыв путь для Жан-Клода в качестве нового Мастера. К слову о непредвиденных последствиях.
Мы закрыли и заперли за собой дверь, и очутились в открытом пространстве, разграниченном лишь длинными газовыми занавесами, которые поднимались от пола и исчезали в темноте потолка. Когда я назвала это подземельем, я не шутила. Оно было высечено из существующих пещер под городом, и чтобы создать немного домашнего уюта, занавесы образовывали гостиную.