Всех, кто был в зале, я знал. С некоторыми у меня были постоянные совместные дела, и почти со всеми, я иногда, хоть как-то, но пересекался в решение различных коммерческих вопросов.
Из шестнадцати человек, что сидели сейчас за столом и, внимательно, смотрели на меня, четверо были из правоохранительных органов, двое из армии, четыре человека представляли, различные государственные органы, еще четыре человека, были предпринимателями, а двое имели явное отношение к криминальному миру. Это были разные люди, но единственное, что их объединяло — это наличие у всех присутствующих бизнеса в нашем городе. Даже, армейцы и представители криминалитета и те имели свои торговые точки в городе. У одних, присутствующих в этом зале, были магазины и кафе, у других, были, строительные фирмы и рыболовецкие артели, третьи «держали» рынки и автосервисы.
Все, кто был сейчас в зале, были на тех фото, которые мы забрали в квартире — почтовом ящике. Ну, что ж, это очень и очень хорошо, значит, все они будут лично заинтересованы в войне с татарами.
Я, молча, прошел через весь зал и, поставив на стол сумку, достал из неё ноутбук. Открытая сумка осталась лежать на столе, если внимательно присмотреться, то было видно, лежащий в сумке сменный магазин, к пистолету — пулемету.
— По какому поводу, нас всех здесь собрали? — строго спросил один из присутствующих.
Казович Виктор Федорович — один из депутатов Керченского городского совета, владел сетью аптек и ветеринарных лечебниц. Человек, был крайне невыдержанный и надменный.
— Минуту терпения, сейчас я вам все расскажу? — спокойно ответил я, настраивая ноутбук, чтобы он мог, через проектор, транслировать изображение, на стене экран, растянутый на стене.
— Молодой человек, надеюсь, вы понимаете, что причина, из-за, которой нас здесь собрали, должна быть очень весомой, иначе у вас будут большие неприятности, — надменно произнес Виктор Федорович.
— За это не бойтесь. То, что я вам сейчас расскажу — это самое главное в вашей жизни! — спокойно ответил я. — Единственная просьба: не перебивайте, даже если мои слова покажутся вам излишне фантастическими, на все вопросы я отвечу, когда закончу.
— Ну — ну! — с сомнением, в голосе, произнес господин Казович.
Не обратив внимание на язвительный тон, говорившего, я, молча, продолжил делать свое дело. Когда связь была налажена, я включил программу и стал говорить. На экране появлялись картинки, схемы, таблицы и диаграммы.
Каждое, появляющееся изображение, я сопровождал своими комментариями. Пока речь шла об общих сведениях, все молча, слушали со скучающим видом, но когда дело дошло до конкретных данных связанных с Керчью, позади меня раздался удивленный ропот. Ну, а когда дело дошло, до рассказа о ликвидации схрона с оружием, всего в пятидесяти километрах от города, раздались уже крики негодования:
— Да, что это за бред?!
— Какие, на хрен, боевики?! Какое, еще оружие?!
— Вы, там в своем интернате, совсем с ума сошли?!
— Коршунов, вы, что убили несколько человек?!
Последние сова принадлежали, Семену Игнатьевичу Дорушевичу — начальнику второго отделения милиции, того самого отделения, на земле которого находился интернат. Человек, который ставил верховенство закона, превыше всего. Именно, он дал «добро» на то, чтобы в «его» районе улицы патрулировали совместные группы казаков и воспитанников интерната. Но, Семен Игнатьевич, очень часто повторял, что если наши патрули, хоть раз преступят черту закона, он лично, сделает все, чтобы наказать виновных со всей суровостью.
— Семен Игнатьевич, а для кого, по-вашему, предназначалось десять тысяч, выстрелов к подствольным гранатометам? Для охотников, а может, для охранников на рынке? А, может, Семен Игнатьевич, вы скажите, на кой ляд, руководству МВД понадобилось забирать у вас все автоматическое оружие? Что у вас сейчас стоит на вооружении: пистолеты Макарова и максимум, по четыре — пять АКС-74У, на каждое отделение? Чем вы будете защищать жителей города, если в него придут вооруженные до зубов боевики?
— Откуда здесь взяться боевикам? — неуверенно спросил милиционер. — Да, и автоматы, у нас забрали, исключительно, для того чтобы заменить их на украинские автоматы «Вепрь».
— «Вепри» перестали выпускать два года назад, так как дешевле закупать у России новые АК-102 или «ксюхи». Кому, на хрен, эти «Вепри» нужны! А, по поводу боевиков, так они уже здесь, в Керчи.
— Вы несете откровенный бред! Ничем не подтвержденный бред! — в голосе Казовича, сквозило плохо скрываемое презрение.
— Не хотите, не верьте, мое дело, вас предупредить. Через несколько дней, вы все поймете сами. Если доживете! — с этими, я вытащил из сумки стопку фотографий, захваченных в квартире Кружевникова, при этом, как бы невзначай, стал, виден пистолет-пулемет, который тоже лежал в сумке. — Это фотографии, тех, кто подлежит уничтожению в самое ближайшее время.
— Это у тебя, что автомат?! — ошарашено, произнес Семен Игнатьевич. — Ты открыто носишь с собой автомат?
— Не только автомат, но еще пистолет и гранату, — я достал из сумки «Кедр» и гранату, а потом, откинул полу куртки, чтобы все присутствующие могли видеть наплечную кобуру с пистолетом. — Среди этих фотографий, есть и моя. Знаете ли, не хочу, чтобы меня убили раньше времени.
— Ты, хоть понимаешь, что я могу вызвать наряд и арестовать тебя прямо сейчас? — продолжал настаивать Семен Игнатьевич.
— С чем, вы будете меня арестовывать? С пистолетами?
— Рядом с гостиницей, дежурит несколько человек, вооруженных автоматами и гранатометами — это группа прикрытия, — на самом деле, не было никакой группы прикрытия, но я всегда врал, настолько уверенно, что люди верили мне. — Так, что если есть желание устроить кровавую бойню, то милости прошу!
— То есть, ты и правда, веришь во весь этот БРЕД?! — Семен Игнатьевич, обычно был спокойным и выдержанным человеком, но сейчас, он был явно не в себе, потому что, позволил себе кричать. — Да, если надо, то я вызову «Беркут», и они вычистят подчистую весь ваш интернат!
— А, что, разве «Беркут» еще в городе? Их же собирались отправить на западную Украины? — спокойно ответил я, подвигая сумку с автоматом ближе к себе. — А по поводу — бреда! Я вам так скажу: еще два дня назад, когда я первый раз услышал о возможной войне в Крыму, я сказал именно так — бред, этого быть не может. Но прошло два дня и я очень рад, что моя семья находиться далеко отсюда, а все мои финансовые операции свернуты, а деньги отправлены жене и детям.
— Так, вот зачем ты, так срочно продал мне свои квартиры! — взревел Карабас. — Ах, ты ж засранец! Ты же меня кинул! Зачем мне твои квартиры, если мне самому их теперь придется, срочно продавать?!
Не знаю, что подействовало больше на присутствующих, демонстрация моего арсенала или возмущенный рев Карабаса, но только все кто был в зале, заговорили. Причем заговорили одновременно и очень громко. Я бы даже сказал, что закричали и загомонили! Кричали все: кто друг на друга, кто в микрофон мобильного телефона, несколько человек выбежали из зала на улицу. В общем, творилась всеобщая сумятица и кутерьма!
Я спокойно смотрел на все это безобразие, складывая свой ноутбук в сумку. Положив ноутбук в сумку, я вытащил из неё «Кедр» и повесил его на плечо.
— Ты, совсем охренел — открыто носить автомат? — самый главный милиционер нашего района, привстал со своего стула и попытался ухватить меня за одежду.
— Игнатьевич, не переживай, завтра мы получим первую партию оружия, и по району будут ходить подростки, вооруженные автоматами. Так, что я на их фоне буду казаться безоружным, — беспечно ответил я, уклонившись от попытки, захватить меня.
— Не понял?! Ты, что собрался вооружить своих пацанов? Зачем? — не унимался милиционер.
— Да, затем, чтобы, хоть кто-то мог противостоять агрессии!
— Каждый должен заниматься своим делом. Для этого есть работники силовых ведомств и армия! — Семен Игнатьевич, кричал во весь голос. Видимо, разозлился не на шутку: — Завтра утром, я приеду в интернат и, поставлю там всех на уши! Если найдем, хоть что-нибудь криминальное, посажу всех старше четырнадцати лет! Ты, меня ПОНЯЛ!!!!