![ПРИКЛЮЧЕНИЕ БОРИСКИ И ЕГО ДРУЗЕЙ. pic_1.jpg](https://litlife.club/books/167607/read/images/pic_1.jpg)
АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ РОМАНОВ.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ БОРИСКИ И ЕГО ДРУЗЕЙ.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: РАННЯЯ ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА.
Над деревней было натянуто гладкое, синее-синее небо.
И под этим небом, совсем недалеко от Ранней Вечерней Звезды, стоял дачный домик. С зеленой крышей и желтым крылечком в три ступеньки.
Уже вечерело, когда Бориска сбежал по ступенькам к большим кустам смородины. Раздвигая ладошками шершавые листья, он долго искал черные ягоды. Потом увидел гусеницу землемерку. Она как бы шагала по дорожке, складываясь и вытягиваясь.
Бориска присел над ней на корточки и стал командовать:
– Раз – два, раз – два…
Когда гусеница уползла в соседский сад, Бориска пошел к грядке с огурцами и нашел около нее жука-бронзовика. Он долго разговаривал с жуком, гладил его по твердой спинке. А затем положил на руку, подбросил и крикнул вслед:
И жук улетел далеко-далеко, к самому солнцу… Оно уже начинало медленно идти вниз.
«Наверное, жук полетел к нему ночевать, – подумал Бориска. – Интересно, а где же оно спит, солнце?..»
КТО БОЛЬШЕ ЗНАЕТ?
Папа читал книгу. Толстую и потрепанную. Глядя на книгу, можно было подумать, что все на свете уже прочитали ее и только после этого она досталась папе.
– Не мешай мне, займись своими делами! – сказал он Бориске, облокотившемуся на его коленку.
– Я и занимаюсь своими делами, – Бориска подпер ладонью подбородок и постарался заглянуть отцу под очки. – Хочу, чтобы ты рассказал мне, где ночует солнце.
– Солнце? – переспросил отец, нехотя откладывая книгу. – Да нигде оно не ночует. Зачем ему ночевать? Солнце – не человек. Вот когда я был на Севере, – папа, словно на небо, посмотрел на потолок, – когда я был на Севере, то видел, что там солнце летом почти совсем не заходит. А только успеет вечером спрятаться за вершину горы на западе – глядь, минут через двадцать уже снова поднимается над какой-нибудь горой на востоке. А ты спрашиваешь, где ночует солнце. Нигде оно не ночует.
– Как у тебя все просто получается, – сказал Бориска. – По-твоему, оно всё время ходит и ходит, и ему даже остановиться не хочется? Ты, может, скажешь, что солнце неживое? Но даже телега, на которой дядя Егор днем возит сено, ночью спит у него во дворе. Телега-то деревянная, а спит – я сам видел! Ты, правда, иногда не спишь ночью. Но ты большой, тебе всё разрешается делать. И у тебя есть книги, которые можно читать по ночам. А что же солнцу делать ночью?
– Да… – сказал отец и почесал затылок. – Оказывается, ты, Бориска, еще совсем маленький и глупенький.
– Нет, – возразил Бориска, – мне пошел седьмой год. И когда надо было складывать в поленницу дрова, я почему-то был большим и умным. Разве можно так быстро становиться то большим, то маленьким?
– Твоя взяла! – засмеялся отец и потрепал Бориску по голове. – Ну-ка, сними локти с моей ноги, я встану.
– Значит, так, – задумчиво сказал он, походив по комнате и погладив средним пальцем переносицу, – ты хочешь знать, почему мы то видим солнце, то нет? Попробую объяснить…
И он стал объяснять. Научно. Точно и долго.
Бориска сразу заскучал. Ему хотелось услышать рассказ о живом солнце, которое купается в речке и укрывается туманом, умеет прятаться за тучки, а потом выглядывать из-за них. О том солнце, которое может ранним утром пробираться по лесной чаще, ласково будить птиц и отражаться от зеркала непоседливыми зайчиками.
А папино солнце ничего этого делать не умело.
И Бориска перестал слушать.
Со стороны могло показаться, будто он внимательно слушает отца, а на самом деле Бориска только сидел на табуретке, смотрел на папу и думал о том, что его отец почему-то совсем разучился интересно рассказывать. Может быть, потому, что он давным-давно стал взрослым, а может быть, потому, что почти все время читает толстые научные книги.
А иногда даже засыпает в очках. Наверное, он специально не снимает их, думая, что ту научную книгу, которая ему приснится, без очков нельзя будет прочесть.
Потом Бориска совсем перестал думать и некоторое время просто смотрел, как отец ходит взад и вперед.
Насмотревшись, Бориска снова стал думать, но уже о том, что отцу, наверное, очень неудобно ходить вот так почти каждый вечер, то и дело поддергивая сползающие брюки. В конце концов, если штаны такие непослушные, можно пришить к рубашке пуговицы, а к брюкам петельки, чтобы штаны могли пристегиваться.
И еще Бориска подумал, что он, может, гораздо быстрее бы вырос, будь у него длинные брюки, а не коротенькие штанишки на синих лямочках. И стал бы таким высоким, как дядя Петя, сосед.
– Пап, – спросил Бориска, – а я могу вырасти выше дяди Пети?
– Что? – остановился папа. – При чем здесь дядя Петя? Ведь мы выясняем с тобой, почему всходит и заходит солнце!
– Это я понял, – Бориска болтнул ногами. – Как только ты стал рассказывать…
– Ложись-ка, Бориска, спать, – устало махнул рукой отец, – или не хочешь проснуться завтра пораньше и пойти со мной на рыбалку?
– Хочу, – сказал Бориска. – А спать – не хочу. Но придется лечь.
Он слез с табуретки, послушно вымыл в тазу ноги и, улегшись в свою кровать, стал смотреть в окно напротив.
Днем в него можно было увидеть дорогу и сосны – дача стояла на самом краю деревни. Но теперь ночь уже лежала на дороге, скрывала ее совсем, и только над макушками темного леса еще синело незаснувшее небо, на котором серебрилась Ранняя Вечерняя Звезда. Она казалась ближе, чем зимой, когда Бориска приезжал сюда из города вместе с папой кататься на лыжах. Может, потому, что тогда и лето было где-то очень далеко, за высокими снежными сугробами, мешавшими ему подойти к даче. И только после того, как по сугробам прошла весна и они растаяли, лето подошло к даче, а рябина с замерзшими ветвями отогрелась, зашелестела листьями и зацвела.
Бориска закрыл глаза и сразу увидел дачный садик и рябину. Она стояла на своем всегдашнем месте, и к ней подлетали бабочки. Разные: белые, оранжевые и такие, у которых крылья похожи на поздний вечер.
– Здравствуй, – сказал Бориска рябине с пушистыми цветами, – я вижу, тебе весело живется в нашем саду.
– Не знаю, – отозвалась рябина, – ведь я выросла не здесь. Твой отец выкопал и перенес меня сюда из леса. Там остались мои подружки – веселые белоногие березки. И друзья – певчие дрозды. Ах, как радовались они, как благодарили меня за вкусные ранние завтраки и сытные ужины. Могу ли я забыть о своей родине? Но у деревьев не спрашивают, где им хочется жить. Люди или не понимают нас, или не хотят понять. Я так часто думаю об этом, что, наверное, от таких мыслей мои ягоды станут еще горче. И дрозды не прилетят ко мне. Впрочем, они и не знают, где я. Моя родина очень далеко отсюда.
– Дальше солнца?
– Не знаю… По-моему, там солнце всходило раньше, чем здесь. А заходило – позже. Если бы я смогла еще чуть-чуть подняться по склону холма, на котором раньше жила, то увидела бы тот лес и ту поляну, на которой ночует солнце.
– Я тоже хочу посмотреть на ту поляну, где ночует солнце, – сказал Бориска. – Завтра обязательно встану до рассвета, пойду с папой на рыбалку и, по дороге, отыщу ее.
БОРИСКА ИДЕТ НАВСТРЕЧУ СОЛНЦУ.
– Стоит ли будить Бориску? – шепотом сказал папа, выглянув на улицу и потихоньку надевая шуршащий плащ. – Утро сегодня прохладное, туман…