— Скажи-ка, милый, а кто у вас тут начальник?
Юноша слегка наклонил вперед голову, словно хотел забодать нас своими железными рожками, нацепил на лицо брезгливое выражение и, глядя в сторону, ответил:
— Для вас я никакой не милый, девушка. Вы сюда пришли развлекаться или глупые вопросы задавать? Идите, идите… — эти слова гардеробщик подкрепил эффектным движением обнаженного плеча, отчего железки, висящие на его тонкой шейке, жалобно звякнули.
Клюквина начала злиться. Она пыхтела, сопела и поразительно быстро меняла цвет лица со свекольно-красного на бледно-зеленый. Коварный Юрка за неприятной мизансценой наблюдал со стороны. Видно было, что ситуация его чрезвычайно забавляет. Впрочем, едва Клавдия раскрыла рот, чтобы достойно ответить «противному», как наш спутник ловко подхватил ее под руку и увлек в недра клуба. Мне ничего не оставалось, как проследовать за ними.
В зале царил интимный полумрак, поэтому я, войдя из света, не сразу разглядела посетителей. Несколько секунд ушло на адаптацию…
— Ой! — громко икнула я, когда глаза привыкли к темноте, и после этого уже икала беспрестанно. Клавдия завалилась на Юрку, а он наконец дал волю сдерживаемому до сего момента смеху.
— Это что же такое? — сквозь икоту поинтересовалась я, — вечеринка в дурдоме?
— Это, дорогая, и есть свингер-клуб, — отсмеявшись, пояснил Юрка.
К нам подскочил молодой человек — точная копия гардеробщика, разве что без нетрадиционных замашек и с тремя металлическими рожками на голове. Он любезно поздоровался и предложил.
— Пойдемте, я проведу вас к столику.
Юрка повел себя как настоящий джентльмен. Видя, что мы с Клавкой находимся на грани обморока, он нежно обнял нас обеих за плечи и повел следом за рогатым метрдотелем. По дороге я исподтишка разглядывала немногочисленную публику и краснела все сильнее и сильнее.
Столики находились за невысокими перегородками. На каждом из них горел светильник, стилизованный под свечу. Прямо в центре зала вокруг шеста вертелась девушка, из одежды на ней была только набедренная повязка. Впрочем, на прелести танцовщицы никто не обращал внимания, потому что большая часть гостей находилась в точно таком же полуобнаженном виде. Причем возникало стойкое ощущение, что все присутствующие друг друга хорошо знают. К примеру, симпатичная девушка, сидевшая со своим спутником, неожиданно поднялась и, ничуть не смущаясь своей наготы, присела на колени к юноше, сидевшему за соседним столиком. Юноша не выказал никакого удивления, а принялся самозабвенно целоваться с новой подружкой. Говорю — с новой, ибо до этого он уже предавался подобному развлечению с экстравагантного вида девицей. Тот молодой человек, от которого ушла вертихвостка, спокойно потягивал из бокала какой-то напиток и, казалось, был совсем не против столь неординарного поведения своей спутницы. Официантки сновали между столиками в кокетливых фартучках, впрочем, ничуть не прикрывавших ни одной интимной части тела. На хлопки по мягкому месту, на поглаживания и даже на мимолетные поцелуи девушки реагировали спокойно, можно сказать, равнодушно.
— Выпьете что-нибудь? — спросил метрдотель, когда наша троица уселась за столик.
— Яду, — прохрипела Клавка.
— Всем троим? — ничуть не удивившись, уточнил рогатенький парень.
— Нет! — испугалась я. — Мне что-нибудь попроще.
— Могу порекомендовать фирменный коктейль «Джокер»…
— Годится, — вместо меня согласился Юрка. — И мне тоже коктейль.
— Ну, а теперь, бедный Йорик, — прошипела я, когда парень удалился выполнять наш заказ, — может, объяснишь, что тут происходит? Свингер-клуб — это законспирированное место тусовки нудистов? Или сборище поклонников стиля ню?
После недолгих размышлений, причем время это показалось мне вечностью, Юрка все-таки снизошел до ответа:
— Не совсем так. Вернее, совсем не так. В подобного рода клубах встречаются люди, свободные от сексуальных предубеждений…
— А точнее? — насупилась Клюквина, чувствуя явный подвох.
— Ну… — замялся ее бывший суженый. — Понимаете, абсолютное большинство человеческих особей моногамны, иными словами, предпочитают заниматься… м-м… любовью лишь с одним партнером. Измена в таких случаях воспринимается как трагедия всей жизни. Однако есть и такие, кто не против смены партнеров… или группы партнеров. Тут уж кому как нравится. Короче говоря, здесь встречаются полигамы…
— Это хуже геев или лучше? — деловито осведомилась сестрица.
— Не хуже и не лучше. Просто… — Юрка пощелкал пальцами в воздухе. — Как бы это объяснить? Здешняя публика предпочитает максимально разнообразить свою… кхм… личную жизнь.
Слова Юрки неожиданно нашли подтверждение. К нашему столику приблизился парень, с виду лет семнадцати, обернутый в простыню, словно он находился не в клубе, а в бане. Тип сел рядом с Клавкой и по-хозяйски обнял ее за плечи.
— Махнемся не глядя? — предложил юноша — Значит, план такой: нас двое, вас двое, кент ваш может наблюдать, а может и принять участие, если захочет. Сейчас бассейн освободится, и махнем Ну, как?
Ответ Клавдии лично я занесла бы в книгу рекордов «изящной» словесности. Все авторы словарей застонали бы от зависти, услыхав такое количество неологизмов!
Выступление сестрицы длилось недолго, всего-то минуты три. Когда она перевела дух, нахального приставалы за столиком уже не было, зато рядом стоял парень-официант с подносом в руках и с немым восхищением взирал на Клюквину. Казалось, он с минуты на минуту попросит повторить выступление на «бис».
— Это вам от заведения, — придя в себя, «рогоносец» поставил перед нами высокие бокалы, два из которых наполняла жидкость мутно-зеленого цвета, а третий — нечто подозрительно желтое. Что-то сия «водичка» мне напомнила… Но что именно?
— Блеск! — оценил Клавкино выступление Юрка и поднял бокал с зеленой жидкостью. Я вспомнила, что мы с ним заказали по фирменному коктейлю. Угу, видать, это и есть «Джокер». А Клавдия, помнится, заказывала яд. Ну, что хотела, то и получила.
— Сам виноват! — буркнула Клюквина, протягивая руку к бокалу. — Не фига лезть с непристойными предложениями к приличным девушкам. А ты почему молчал?! — набросилась сестра на нашего спутника.
— Между прочим, я здесь в качестве экскурсовода и немножко — телохранителя, — напомнил он.
— Вот и хранил бы! А то доверили, понимаешь, волку баранов пасти! Да если бы не я…
— Брек! — остановила я спорящих. Какое-то шестое чувство подсказывало мне, что противостояние между Юркой и Клавкой будет иметь неожиданный итог — уж очень странно блестели глаза у Йорика, когда он смотрел на мою сестрицу. — Боксировать будете потом. Если вы не забыли, мы здесь с определенной целью. Итак, нам нужно выяснить, являлся ли господин Крутых владельцем данного заведения? Если да, то задача номер один — проникнуть в его кабинет и провести там тщательный обыск. Впрочем, я сомневаюсь, что дискета может находиться именно здесь, но чем черт не шутит?
Если Юрий и удивился необычности и масштабности наших планов, то виду не подал, за что ему большое человеческое спасибо. Мой Брусникин устроил бы допрос с пристрастием, прямо не отходя от кассы.
Клавдия задумчиво поскребла за ухом, чисто автоматически отхлебнула из своего бокала и тут же сморщилась:
— Фу, гадость какая! Что это?
— «Яд», — подсказал Юрка. — Коктейль местный…
— Да? Похоже на мочу молодого поросенка. А я не умру?
— Тебя, Клавочка, ни одна отрава не возьмет, — успокоила я сестру, подпустив в голос известную долю сарказма. — Ты не отвлекайся. Соображай, как осуществить задуманное.
Клюквина пожала плечами:
— А что тут соображать-то? Сейчас все сделаем!
Я не успела произнести ни слова, как сестра залпом допила «Яд», поднялась из-за столика и не очень твердой походкой направилась к барной стойке, которую я даже не заметила. До заветной цели сестрице оставалось каких-то полметра, когда в зале вспыхнули разноцветные огни, тихая музыка сменилась звуком фанфар, и мужской голос, слегка искаженный микрофоном, радостно возопил: