Отделавшись, матушка родная, от болезни, крайне однако ж слаб. Боли головные замучили.
Император нас оставил. Не худо иметь порасторопнее Князя Голицына теперь в Вене для настроения дел с новым Государем. Не мудрено бы было Его поладить с Прусским Королем и с Англией и тем нам развязать руки кончить дела1. Поверь, кормилица, что Порта столь в худом состоянии, что бы одной кампанией их из Европы проводили. Боже дай милость, а иначе лутче помириться. По смерть
вернейший и благодарнейший
подданный
Князь Потемкин Таврический
1037. Г. А. Потемкин — Екатерине II
Всеподданнейше прошу Ваше Императорское Величество повелеть прислать ко мне несколько экземпляров печатанного у нас алкорана. При сношении ныне с турками может он с пользою быть употреблен.
Князь Потемкин Таврический
25 февраля 1790 года. Яссы
1038. Екатерина II — Г.А. Потемкину
Друг мой Князь Григорий Александрович. Из рескрипта, мною подписанного, увидишь положение дел до сего часа, и колико нужно готовиться к отпору злых намерений врагов наших1. Всевозможные меры употребляются — укротить их злобу, отвратить и удалить принятые ими единожды правилы унизить Россию и влещи ее за собою в их намерения и виды по своим мнимым интересам немецким. Надлежит теперь смотреть — смерть Императора какие окажет обстоятельства; но судить по прошедшему о будущем, то дела останутся почти в том же положении, понеже и из сообщений Берлинскому двору предварительно кондиции мира с прошением их добрых оффиций, они из оных зделали употребление коварное, злое и гордое, доказующее умоположение того двора и бешеных намерений Герцберга, который Королем властвует. Теперь требует у Польши Торун и Данциг2. Я говорю: пусть берет, но помню, что в 1763 году Бестужевым записано в протокол конференции, что сие — казус-федерис, понеже о Данциге трактаты и гарантии собенные, и я все то знаю, ведаю и помню, что после того дня и противу говорено и делано, и стараюсь обратить все к лутчему и к утушению, чтоб не все верх дном пошло, как пишешь.
Но нашего одного старательства тут недовольно одним пером, а надлежит врагам показать, что нас сюрпренировать[429] не можно и что зубы есть готовы на оборону Отечества, а теперь они вздумали, что потянув все к воюющим частям, они с поляками до Москвы дойдут, не находя кота дома. Пространство границ весьма обширно, это правда, но естьли препятствий не найдут, то они вскоре убавят оных. Мир нужен, но я с тобою весьма одного мнения, что турки, увидя сильную диверсию, оного не так скоро зделают, как бы сами желали, не имея таковой надежды. А набиваясь и домогаясь у турок мира, ничего не будет. Цесарцы торопливостию много дела свои испортили. Увидим, что теперешний Король Венгеро-богемский учинит.
Пришли ко мне репортиции тех войск, кои к границам Белорусским отряжаешь. Не могу обещать, чтоб шесть месяцев, коих просишь, выиграны были, а несколько время мы, кажется, что уже выиграли. С кавказскими жителями, чтоб обходиться мне милостиво, как пишешь, затруднения не будет, но о сих делах здесь я никаких известий не получаю, следовательно и ничего сказать не могу. Что ты, мой любезный друг, болен был, о том сердечно сожалею и прошу тебя всякое попечение иметь о своем здоровье.
Каково дела пойдут в Венгрии и Трансильвании при новом Государе, увидим, а брабантцы теперь в таковой конфузии, как французы. Однако их несогласия между собою остановили Англию и Голландию признать независимость их. Питт старается доныне отвратить войну, но, может быть, заведен будет Берлинским двором и Принцессою Оранскою по неволе. Теперь еще быть может и то, что выбором Короля Римского аттенция несколько оборотится на ту сторону3. Однако готовностию нашей ничто не испортится. Господин Великий Гетман Екатеринославских и Черноморских казаков, живи здорово, поделай дела добрые и будь уверен, что я Бога прошу, да благословит твои предприятия в пользе дел моих и Империи. Прощай, мой друг любезный, я здорова. Корнету твоему аттестат даю безпорочный.
Марта 1, 1790
1039. Г. А. Потемкин — Екатерине II
10 Марта [1790]. Яссы
Матушка Всемилостивейшая Государыня. Получил я от Штакельберга уведомление, что Луккезини предложил об уступке Данцига и Торуни и других мест. Но я о сем уведомлен за неделю еще прежде. Изволите увидеть, что он советует отдать туркам Подолию и Волынь, а прежде советовал мне поступиться по Днепр от наших границ. Я как верный и взысканный подданный советую — пора его оттуда1.
Мое поведение на Украине всех привлекает поляков2. Но с ним ничего не зделаешь. Напротив, всячески старается чрез Короля внушать противу меня. Я уведомлен от приезжих из Варшавы, что аглинский министр, тамо находящийся, проговаривал многим полякам, что их двор внушает и советует Прусскому Королю не препятствовать нам мириться с турками.
Которые полки стояли в местах, не отрезанных степью, те уже в движении к Чернигову, дабы оттоль вступить в Могилевскую губернию. Протчих же чрез степь тронуть нельзя. Вологодский пехотный идет в Киев, два конных и кирасирский орденский — в Чернигов. Корпус обсервационный составится и будет наготове войтить в Польшу, откуда действовать может к прусским границам. Но до крайней нужды не прикажите двигаться. От Пруссии могут быть одни демонстрации, а мы движением попустому испортим все дело здесь.
Теперь уже обмогся, но был жестоко болен, так что не в состоянии был головы поднять. Остался еще сильный кашель и слабость крайняя. Но, слава Богу, болезнь миновалась. Матушка родная, свидетель Бог, не смогу писать. По смерть
вернейший и благодарнейший подданный
Князь Потемкин Таврический
1040. Г. А. Потемкин — Екатерине II
[10 марта 1790]
Матушка Всемилостивейшая Государыня. Занятие в Польше трех воеводств по назначенной на карте черте долженствует быть произведено согласно с союзниками, иначе мы останемся одни загребать жар, ежели они пребудут на дефензиве1. Я сего опасаюсь от них. Потому то и нужен тамо министр деятельный. А князь Голицын цесарец и берет только жалование даром. Из неограниченного моего усердия я Вам, моя родная мать, говорю, что вреден в Польше Штакельберх. Истину сию Вам время докажет. Что изволишь, матушка, писать о Бестужеве протоколе касательно Данцига, и без него можно знать, что лутче ничего никому не давать2. Но естли нужно по обстоятельствам ему дать глодать мосол, то пусть возьмет. Тут выдет та польза, что потеряет он кредит в Польше, откроет себя всей Европе, да и турки с агличанами не будут равнодушны. Нам доставится способ кончить войну и тогда немедленно оборотить все силы на Прусского Короля. В одну кампанию, по благости Божией, оставим его при Бранденбургском курфюрстве. Иначе много будет нам забот, а ему безвредно. Верьте мне, как своему питомцу, который жизни не пощадит для Вашей чести. Верьте мне, как привязанному своему Отечеству, верьте, что слава России мне дорога и сколь велика для меня честь, что я поставлен тобою оную поддерживать. Кто не применяется к обстоятельствам, тот всегда теряет. Нужно, конечно, торговый трактат заключить с Англией и тем нацию интересовать3, а без сего ничто оную не связывает и король тем выигрывает. Прикажи не смотреть ни на что нашим министрам берлинскому и аглинскому, чтоб выиграли время хотя несколько, чтоб полки притить могли на места. Мы таким способом изворотимся, иначе будем в худом положении. Нет способа прибавить время, ни сократить дистанции. Прикажи употребить больше политики. Представьте, что время здесь неслыханное: снег и метелица. Как степью итти? И люди, и лошади померзнут. Ни сена, ни дров нету. Дурак Бибиков ушел за Кубань почти со всеми войсками4. Послал младшему [генералу] принять команду и вывести. Он разорит войски по теперешнему времяни.
429
от surprendre (фр.). - захватить врасплох.