Дите наше — Валериана Алек[сандровича] — я выпустила в армию подполковником, и он жадно желает ехать к тебе в Армию, куда вскоре и отправится. И я ему отдам особое к тебе рекомендательное письмо.
Je suis persuadee que Vous dires tout comme moi que c'est un enfant interessant et qui meurt d'envie de bien faire.[397]
Пожалуй, люби его: оба брата сердца предоброго и наполнены благодарностию и любезными качествами.
Прости, мой друг. Я здорова и тебе то же желаю и милость Божию.
Сен[тября] 17 ч., 1789 г.
996. Г. А. Потемкин — Екатерине II
22-го с[ентября 1789]. Каушаны
Матушка Всемилостивейшая Государыня! Поздравляю Вас, кормилица, с торжеством коронации, со днем, в который был столь доволен.
Флоту нашему штурм сильный препятствовал выйтить, и он едва мелкие суда спас от повреждения; однако же не без починки. Иначе вся бы флотилия турецкая была у нас в руках. Может Бог подаст еще лутчее. Еду теперь к Хаджи-бею чрез Паланку, которую послал занять. Все войски, кроме тех, что за Прутом, собираю к Бендерам1, а потом, что Бог даст. Делаю на 12 тысяч теплую обувь и всю зиму буду действовать. Но о сем, матушка, прошу, чтобы никто не знал.
Скажу Вам с Ломоносовым, как он Петру Великому придал2, что «Рукой и разумом сверг дерзостных и льстивых!» Не все, матушка, рукой, но и умом усыпить Прусского К[ороля] нужно, ибо естли он будет видеть наше худое к нему разположение вперед, то непрестанет нам вредить теперь, и так мы никогда с турками не кончим. Дать же ему надежду — он не помешает помириться, и тогда Вы все с ним зделаете, что хотите; на сие и союзника согласить можно; поляков нужно будет тогда усмирить, но теперь и подумать нельзя. Будьте уверены, что я все зделаю здесь что можно.
По смерть вернейший и благодарнейший
подданный
Князь Потемкин Таврический
P. S. Скоро пришлю подробную реляцию о суворовском деле; ей, матушка, он заслуживает Вашу милость и дело важное3. Я думаю, что бы ему, но не придумаю: Петр Великий графами за ничто жаловал. Коли бы его с придатком Рымникский? Баталия была на сей реке.
P. S. Это правда, матушка, что в Финляндии на будущий год начинать da capo[398] да и не будет толку. Зимою же нужно вскоре все укомплектовать и привести в порядок; учить стрелять следует больше всего.
Коли бы Мусина — в Москву, Салтыкова на его место: на Кавказе политиковать нужно там с народами, на сие его не станет: азиятцы хитры, а под Петербургом военные дела он поведет лутче. Русанова прочь, Кнорринга сюда4; кавказскую и кубанскую попрежнему ко мне, а я туда пошлю Репнина или Суворова5; ежели наступательно пойдем, то и будет хорошо.
Князь Потемкин Таврический
Благодарен много за шубки, кстате теперь.
997. Г. А. Потемкин — Екатерине II
[22 сентября 1789]
Матушка Всемилостивейшая Государыня. Меры не моих заслуг — знаки по милости твоей. Кстати, изображен я сердитым, ибо сержусь, что не в силах заслужить бездны твоих милостей1. Жизнь моя твоя, и способности, естли есть, — тебе на службу. Я с сими чувствованиями и живу, и умру.
Твой вернейший и благодарнейший питомец и подданный
Князь Потемкин Таврический
Les larmes de reconnaissance et d'attendrissement coulent en abondance; Vous connaisses mon coeur, ainsi je suis persuade que Vous croyes en mes paroles.[399]
998. Екатерина II — Г.А. Потемкину
Друг мой любезный Князь Григорий Александрович. Вручитель сего подполковник Валериан Ал[ександрович] Зубов, желая служить в армии, просил быть отправлен к тебе. В молодых его летах я должна ему отдать справедливость, что, сколько я приметить могла, он в самых добрых расположениях и полон усердием выполнить все ему порученное. От отнюдь не желал здесь жить празден и спешит теперь к тебе застать осенние военные действия. Я совершенно уверена, что ты сего молодого человека будешь жаловать, il me parait a moi que c'est vraiment un enfant interessant.[400] Брат же его чрезвычайно любит и всю свою надежду на тебя кладет, что его не оставишь, в чем, надеюсь, и не обманется. Третьягоднишний курьер твой привез нам добрую весть, за что тебя весьма благодарю, что бригадир Орлов разбил авангард Гассан-паши и что Князь Репнин идет к Измаилу.
Помоги тебе Бог во всех твоих предприятиях и да даст тебе здоровья и сил душевных и телесных. Я совершенно здорова и своим нынешним состоянием довольна и ничем не могу жаловаться, окроме глупым, унылым и слабым поведением Графа Пушкина и его интригантного Генералитета, который перетасовать надобно, как я к тебе уже писала. А ему, Пушкину, впредь не командовать, понеже не умеет. Но полно о сей скучной материи говорить, я хочу, чтоб ты был в веселом расположении, а не смотрел сентябрем: вить ты не любишь, как я нахмурюсь, также и я не люблю, когда морщишься. С будущими твоими имянинами тебя поздравляю и посылаю к тебе с Валерьяном, чего он тебе вручит по прочтении сего письма2. Прощай, мой друг, Бога прошу да поможет тебе.
Сент[ября] 22 ч., 1789 г.
999. Екатерина II — Г.А. Потемкину
[26 сентября 1789]
Друг мой любезный Князь Григорий Александрович. Письмы твои от 10 сен[тября] из Кишинева и от 16 из Каушан я получила одни за другими. Последние меня много обрадовали, понеже, я, к удивлению моему, увидела, что тут не одна, но множество побед1. Естьли б ты был здесь, то бы я, взяв тебя за ушки, поцаловала, а теперь заочно премного тебя благодарю. И я, и вся публика чрезвычайно обрадована. Сегодня у нас был молебен и пушечная пальба — 101 выстрел. Подарок один послан к Кобургу, а шпаги для него и для Суворова делаются2.
Подробности жду нетерпеливо. Только ты, право, умница: спасибо, мой Фельдмаршал, что дела ведешь умно и с успехом.
С пруссаком употребляется что возможно, но с врагами вообще ничего нет исцелительнее, как их бить. Напиши ко мне именно, кто битый визирь, ибо, по нашим вестям, Юсуф-паша сменен, и на его место кто зделан — тот умер3. Помоги тебе Бог достать Бендеры даром.
Прощай, мой друг, будь здоров. Курьера твоего я пожаловала полковником4. Adieu, mon Ami, je Vous aime de tout mon coeur et je Vous trouve tout a fait charmant de m'avoir envoye tant de bonnes nouvelles a la fois.[401]
1000. Г. А. Потемкин — Екатерине II
Белград на Днестре. 2 октября [1789]
Матушка Всемилостивейшая Государыня. Белградская крепость1 вся каменная, стены высокие, а ров, которого глубже, я думаю, в свете нет. Всякого запасу много. Я могу Вас уверить, что крепость и лутчая и в путчем состоянии из всех турецких.
Естли бы не Суворов, то бы цесарцы были наголову разбиты. Турки побиты русским имянем2. Цесарцы уже бежали, потеряв пушки, но Суворов поспел и спас. Вот уже в другой раз их выручает, а спасиба мало. Но требуют, чтоб я Суворова с корпусом совсем к ним присоединил и чтобы так с ними заливать в Валахию. Нашим успехам не весьма радуются, а хотят нашею кровию доставить земли, а мы чтоб пользовались воздухом. Будь, матушка, уверена, что они в тягость. Венгерские все расположены к бунту и нас любят, но австрийцев нет.
Теперь вся забота о Бендерах. Я посылаю до тридцати человек, взятых здесь бендерских жителей, чтобы описали все ими виденное. Крайне хорошо бы достать без потери. Близость сего города к Польше нам вредна, а, имев их, все уже может быть обращено в наступательное.
397
Я уверена, что ты, подобно мне, скажешь, что это занимательное дитя, умирающее от желания все хорошо сделать (фр.).
398
сначала (ит.).
399
Слезы признательности и умиления излиты в изобилии. Вы знаете мое сердце, следовательно, я убежден, что вы полагаетесь на мои слова (фр.).
400
мне кажется, это на самом деле интересное дитя (фр.).
401
Прощайте, мой друг, я люблю вас всем сердцем и нахожу вас прелестным за то, что разом послали мне столько хороших вестей (фр.).