И что в этой стране будет происходить в тридцать пятом году?

Залязгали замки, за дверью послышался неразборчивый разговор. Сергей поднял тусклый взгляд. Сейчас у него появится сосед. Хорошо бы, просто человек, не уголовник и не осведомитель… как там, «наседка»? Учи уголовный жаргон, на лесоповале пригодится…

Дверь открылась. В камеру, без сопровождения, вошел Витя.

* * *

А чему удивляться? Если Витя пришел в камеру ночью, если его не ввели, а он именно что вошел, как человек имеющий право, значит…

Значит, не такой простой человек Витя. Значит, он имеет право. И не так просто он появился в чернильной мастерской одного недогадливого сектанта.

— Доброе утро, Сергей Аркадьевич, — Витя, неловко держа руку на перевязи, присел на край нар.

— Смешная шутка.

— Вы, наверное, хотели бы что-то у меня спросить?

— А что тут спрашивать? Не зря ваш прежний якобы хозяин так нервничал, когда его спрашивали о вас. Запугали?

— Скажем так, попросили… «Спрашивали?» А, ну да, старая ментовская шкура, гражданин Камов.

— Что с ним?!

Камова не убили?!

— Он нам начал мешать. Слишком опытен, выявил наших людей, которые следили за вами, да и просто осложнял работу…

— И вы его…?

— Арестовали, хотите сказать? Нет, вовсе нет. Мы ОЧЕНЬ убедительно попросили его уехать из города на некоторое время. Он, — усмехнулся Витя незнакомой жесткой улыбкой, — еще не хотел, беспокоился о вас… Чем вы ему так приглянулись?

— А чем я так приглянулся вам? Зачем ваши люди следили за мной, внедрили ко мне своего агента?

Витя повернул голову и внимательно посмотрел на Сергея:

— Я работал с вами, Сергей Аркадьевич, и могу сказать — вы умный человек. Но иногда вы кажетесь наивнее ребенка. Вы серьезно думаете, что человек вроде вас, только что не кричащий о своей необычности, нездешности, сможет оказаться незамеченным и не заинтересует соответствующие органы?

* * *

Впервые сектант Сергей Вышинский попал в поле зрения ОГПУ только после разгрома банды капитана Ждана. Когда белогвардейцы его избили, все еще верили, что он всего лишь племянник старого пасечника, на самом деле попавший в лапы некой секты и вернувшийся только недавно. Революция, Гражданская, никто не удивлялся и более запутанным биографиям. А вот после стычки с Жданом…

В приграничной деревне живет человек, о судьбе которого до июня нынешнего года неизвестно ничего. Живет в семье контрабандиста. И при этом через границу постоянно перемещаются белогвардейцы. Уж не из-за границы ли он пришел? И если так, то почему притворяется крестьянином?

Добрый гость маски не оденет.

Разговор агентов ОГПУ с товарищем Поводнем сомнения не развеял. Да, ничего предосудительного за гражданином Вышинским замечено не было. Да, очень интересовался современной политической ситуацией. Да, он здорово помог при нападении банды капитана Ждана. Единственное, что можно поставить ему в упрек — слишком много времени проводил с гражданкой Выреевой, якобы колдуньей, распространительницей суеверий и предрассудков.

Предварительно гражданина Вышинского посчитали нелегально вернувшимся в СССР эмигрантом, каковыми были не только дворяне и интеллигенты. Революционные вихри оставили за пределами страны много простого люда: и рабочих, и крестьян… Почему бы одному из них и не оказаться племянников пасечника, и не вернуться на родину. Родина — она ведь у каждого только одна…

Гражданина Вышинского решили было оставить в покое. И тут поступила информация, что он собрался переехать в город. Это оставить без внимания было уже нельзя.

Что, если непонятный сектант — агент белогвардейцев? Прожил месяц в деревне? Натурализовался, вводил ОГПУ в заблуждение. Стычка со Жданом? Либо разыгранная комедия, либо, капитан-то мертв, некие внутренние трения в белогвардейском движении. Возможно, руководство решило перейти к более аккуратным действиям и лихие рейды Ждана уже мешали.

Сергей еще только выписывал в сельсовете удостоверение личности, а в городе для него уже расставляли сети.

Руководство операцией по наблюдению и слежке за потенциальным шпионом поручили молодому перспективному агенту. Товарищу Пронину, Виктору Дмитриевичу.

Во-первых, чтобы составить начальное впечатление об объекте, Виктор поселил в одну из комнат тети Тани своего знакомого…

«Улыбчивый…» — вспомнил Сергей.

Улыбчивый товарищ работал в ЧК города Одессы с девятнадцатого по двадцать второй годы. Последние три года, после гибели брата, он от службы отошел и переехал в Москву. Однако по просьбе Виктора решил тряхнуть стариной…

Мнение у Улыбчивого о Сергее сложилось двоякое. С одной стороны, гражданин Вышинский производил впечатление простого деревенского парня, с другой стороны — проскакивало иногда что-то в разговоре, что заставляло сомневаться в его словах. К тому же Улыбчивый заметил в разговоре Сергея так называемые «англицизмы» — обычные для россиянина, такие как «бизнес», «офис», «джинсы» однако в двадцать пятом году показывающие, что человек может быть не просто бывшим белогвардейцем, а агентом иностранной разведки.

Для верности Виктор отправил познакомиться с Сергеем еще одного агента, на этот раз песковского, действующего. Под видом участкового.

Да, Александр Денисович тоже служил в ОГПУ. И никаким участковым не был. Дом тети Тани и мастерская Вышинского даже находились на разных участках.

— Эй, а как же тетя Таня сказала, что это участковый…

— Мы ее попросили.

— Понятно…

Плюс к тому за Сергеем была установлена слежка.

Начальные его перемещения и знакомства вызывали только недоумение. Библиотекарша, профессор, чиновник из губоно…

Когда же ОГПУ узнало о решении Сергея строить чернильную мастерскую, тут уже насторожились все.

Если для кого-то чернильная мастерская — анекдот, повод для «поржать», то для ОГПУ — это в первую очередь ХИМИЧЕСКОЕ производство. Об отравляющих газах Первой Мировой — в здешнем времени называемой Империалистической — никто не забыл.

За мастерской был нужен глаз да глаз. Виктор принял решение внедриться к работникам чернильного магната.

— Погоди-ка, — внезапно дошло до Сергея, — Так это вы помогли мне организовать мастерскую? Так сказать, неявно? И товарища Шрама убедили?

— Товарища Шрама заставить делать то, что он считает ненужным, невозможно. Да и не помогали мы вам. Вы все делали сами. Разве что хулиганов я от мастерской отпугнул. Кстати, знаете, что произошло с вашим тезкой?

— Что? — для Сергея слова о том, что он был все-таки не игрушкой на веревочках были гораздо важнее.

— Связался с бандитами, вместе со своими компаньонами. Те два тела, что лежали во дворе — из его шайки. Сам он был обнаружен застреленным с другой стороны забора.

Слова о застреленных опять настроили Сергея на минорный лад. В голове запел Круг.

— Значит, следили за мной, следили… А в итоге, когда на меня нападали бандиты, где вы оказались? А?

Виктор машинально погладил руку.

В ночь после первого появления Мишки, брата Потапыча, Виктор вместе со своими товарищами участвовал в аресте белогвардейских агентов. Сарафанное радио не ошиблось. Не обошлось без перестрелки, к счастью, без потерь для огэпэушников. Однако Виктор был ранен в руку. Александру Денисовичу повезло меньше: его ранение оказалось тяжелым.

«Так вот он в каком госпитале…»

— К тому же вы, Сергей Аркадьевич, чтобы не беспокоить меня, не рассказали о требованиях бандитов. Не будь вы таким деликатным, все обошлось бы проще. Хотя вы прекрасно справились и без нашей помощи.

— Спасибо, — буркнул Сергей, — а этот ваш липовый арест, якобы за контрреволюцию? Шутили?

— Да нет. Просто я хотел спровоцировать вас. Будь вы белогвардейцем и узнав о том, что один из ваших работников, вы скорее всего занервничали бы и проявили себя. Честное слово, то, что вы броситесь в ОГПУ меня выручать, не ожидал никто… Спасибо.