— Знаю, — ответил Мош. — Но не забывай, мы все в одной лодке. И не сбрасывай со счетов Председателя. Ты еще не сталкивался с ним по-настоящему. Пока ты имел дело только с его подчиненными и их неуклюжими планами. Рано или поздно он сам явится по твою душу, причем задействует крупный калибр. Для него слишком многое поставлено на карту. К тому же сейчас он сосредоточил в своих руках больше власти, чем когда бы то ни было, и не остановится, пока ты не инкорпорируешься. — Мош улыбнулся. — Извини. Я рассуждаю как в шпионском голофильме. Мы вас покидаем. У вас осталось совсем немного времени, и меньше всего вам сейчас хочется слушать стариковское брюзжание.
Джастин и Нила не возражали. Мош и Элинор вышли, пожелав Джастину удачи. Когда летательный аппарат директора взмыл в ясное голубое небо, Джастин помахал им рукой. Все его друзья по одному уходили от него.
Недели летели слишком быстро. Из-за того, что приходилось руководить Партией свободы, участвовать в митингах и разбираться с почти постоянными безжалостными нападками на его собственность, у Джастина и Нилы почти не оставалось драгоценного времени друг на друга. Возможно, так будет легче расстаться, думал Джастин. Легче не встречаться, чем проводить вместе каждую свободную минуту — все равно это было бы невозможно, учитывая общественные предрассудки, их известность и разнообразие новых обязанностей.
Неожиданно подошел срок отлета. Джастин проводил Нилу до межзвездного порта в Оаху на Гавайях, где Мош и Элинор арендовали яхту для путешествия по Солнечной системе. Порт находился неподалеку от Пёрл-Харбора, милях в пяти к западу от Гонолулу. Джастин заметил, что жилые отсеки огромного корабля прекрасно оборудованы. Им предстояло расположиться на площади более трех тысяч квадратных футов, и они разместили на этом пространстве гостевые комнаты, смотровые площадки и роскошные апартаменты.
По пути в порт Нила и Джастин почти не разговаривали, они просто держали друг друга за руку. Перед отъездом они в последний раз занялись любовью, распили бутылку вина — в последний раз. Прижались друг к другу — тоже в последний раз.
И вот они стоят лицом друг к другу у ворот, не обращая внимания на пробки, шум и общую обстановку космопорта. Мош и Элинор уже поднялись на борт и терпеливо ждали.
Джастин взял руку Нилы в свою.
— Нила…
— В твоих силах все вернуть! — взмолилась она.
— Нила, ты уже прошла через это, — ответил он, и в его голосе слышались нотки отчаяния. Он чувствовал, что нужен ей, угадывал ее желание остаться. — Я не могу, любимая, — тихо сказал он. — Пожалуйста, прости меня. Очень хотелось бы сделать как ты хочешь, но цена слишком высока.
Нила грустно улыбнулась. Она побеждена! Единственный человек во Вселенной, с которым ей хотелось быть рядом, жить вместе, смеяться… единственный, кого она способна полюбить, — не для нее.
В ее глазах плескалась невысказанная боль.
— Из всех предрассудков, которые тебе понадобилось тащить с собой из прошлого, — жалобно сказала она, — ты выбрал самый идиотский! Ну почему ты не мог поверить в какой-нибудь «изм»? — Ответа она не ждала. — Как было бы прекрасно! — продолжала она, смахивая слезы, которые градом катились по лицу. — Любой был бы прекрасен… ведь «измов» так много! — Она внезапно охрипла.
«Может, у нее нервный срыв?» — подумал Джастин.
— Или, — продолжала Нила, — ты бы мог быть… религиозен, да Дамзах знает что… был бы буддистом… да, совсем неплохо. Ах, Джастин! — Перед ее глазами все поплыло. — Ты мог бы строить храмы… храмы для нас. — Голос у нее стал унылым, потерянным. Она помолчала, собираясь с духом, и решительно вытерла мокрое лицо.
Лицо Нилы, которое до тех пор выражало сплав разных чувств, вдруг превратилось в сосредоточенный маяк ясности. Джастина настолько потрясла мгновенная перемена, что его так и подмывало попятиться.
— Но ты, — нежно продолжала Нила, — ты непременно должен был вбить себе в голову идиотский принцип, который не действовал даже в твое время и не действует в наше. Ты, Джастин Корд, Человек вне корпорации… Один свободный человек… надо же было тебе поверить в свободу!
С этими словами Нила вышла на летное поле, и ее подняли на борт корабля. Джастин ждал, что она обернется, посмотрит на него в последний раз, но она так и не обернулась.
Теперь Джастин Корд остался совершенно один — на планете с населением свыше двадцати миллиардов человек.
Глава 14
ИСКУШЕНИЕ
Но да не устрашит тебя величие: одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно нисходит.
«Безработица достигла уровня десяти процентов. Сотни миллионов живут на свои сбережения, потратив страховку от безработицы. На сколько хватит этих сбережений — вопрос личных обстоятельств. Те, кто прежде собирал деньги на крупные покупки, сумеют продержаться на пару месяцев дольше. Те, кто только что совершил такие покупки, уже вынуждены продавать свои дома и искать себе другое жилье.
„Общество за сохранение общества“ призывает насильно инкорпорировать Человека вне корпорации. Новое движение сформировано представителями различных партий, учреждений и отдельными гражданами. Оно существует исключительно на частные пожертвования. Узнать мнение по этому поводу мистера Корда не удалось».
Джастин вернулся в Сан-Франциско и некоторое время пытался забыться в работе. Но несмотря на то что вокруг кипела жизнь, штаб-квартира казалась ему холодной, пустой и населенной одними воспоминаниями. Он серьезно подумывал, не отправиться ли следом за Мошем бороздить просторы Вселенной. Можно арендовать космояхту и облететь все планеты Солнечной системы. Он доберется до спутников Юпитера, облетит кольца Сатурна, взберется на марсианский Олимп — громадный потухший вулкан высотой почти в пятнадцать миль. Вот какие открытия ждали Джастина в «дивном новом мире». Он мог даже заняться «семидесятипроцентным спортом» — экстремальными видами, настолько опасными, что ими позволялось заниматься только обладателям суперконтрольного пакета. Почему бы не заняться, например, буресерфингом на Юпитере? Он всегда мечтал научиться серфингу…
Джастин решил посоветоваться с доктором Джиллетом, но даже добрый доктор не отвечал на его звонки. Возможно, мрачно подумал Джастин, GCI прибрало к рукам и остальных его друзей.
Когда себастьян, наконец, пикнул, Джастин решил, что аватар собирается соединить его с доктором. В конце концов, кроме него, Джастин ни с кем не пытался связаться в последнее время.
— Передай доктору…
— Джастин, это не доктор Джиллет, — ответил себастьян.
«Отлично! — подумал Джастин. — Теперь мне грубит даже собственный аватар!»
— С тобой хочет поговорить человек не из списка одобренных лиц, — продолжал себастьян. — Но мне показалось, что ты не откажешься пообщаться с ней.
— С кем — «с ней»?
— С Агнес Голдстейн.
Джастин не сразу вспомнил, о ком говорит себастьян. В вихре событий он совершенно забыл о бодрой обладательнице двадцати пяти процентов, с которой его познакомил Омад на Марди-Гра. Он неподдельно обрадовался.
— Конечно, себастьян, соединяй!
По приказу Джастина связь была только слуховой.
— Агнес! — воскликнул он. — Рад слышать. Как дела?
— Хотелось бы ответить «хорошо», мистер Корд, да не могу.
Джастин испугался, что он, если можно так выразиться, заразил еще одну жертву. Всех, кто хоть как-то был связан с Кордом, подвергали разнообразным проверкам и ревизиям. Правда, насчет Агнес он был спокоен — до сих пор ей удавалось искусно заметать следы.
— В чем дело, дорогая?
— Извините, что беспокою вас, но я не знала, к кому еще обратиться. Я насчет вашего подарка. По-моему… по-моему, у меня неприятности.