Он видел, как плечи поникли. Арджи отвернулась и пошла к грузовику. Забралась в него, посидела неподвижно, и выплеснула гнев ударом кулака по рулю. Как только волна ярости утихла, она завела грузовик и выехала с парковки.
Пит наблюдал, как она поехала назад в Глори. Он вздохнул, затем почувствовал руки на плечах.
– С ней все будет в порядке. Арджи – сильная женщина, – тихо сказала Мэвис.
– Плохо и то, что лечение занимает очень много времени.
– Мы ей поможем. – Мэвис положила щеку на плечо Пита.
– Она не хочет нашей помощи.
– Рано или поздно поймет, что помощь ей нужна.
– Надеюсь. Но единственное, что я знаю про Арджи, это то, что она упрямая, как двухдолларовый мул.
Дорожный патрульный Джерри Энглунд «медитировал» в патрульной машине, спрятанной в укромном месте на обочине дороги. Глаза почти начали закрываться, он всхрапнул, когда увидел ярко красный грузовик, пролетевший мимо на скорости больше, чем сто миль в час.
Что-то ударилось о его лобовое стекло, и громкий глухой стук заставил сесть прямо. Растерявшись, он протер глаза и огляделся, но грузовик уже исчез за холмом. – Что за черт? – Могла ли птица удариться о стекло, если машина стоит на месте?
Патрульный вылез из машины и подошел к переднему бамперу. Глаза опустились на землю, и его низко посаженные карие глаза увеличились. – Будь я проклят.
Последние несколько месяцев он нашел больше дюжины изуродованных мишек вдоль дороги. Он был очень заинтригован. Кто был этим извращенцем?
Энглунд поднял мягкого коричневого плюшевого медведя и вздохнул. Голова была почти оторвана и держалась на нитках. След от колес был хорошо виден на мехе, а в груди медведя была дыра там, где должно быть сердце. Если мягкие игрушки были с сердцами, конечно. Энглунд подозревал, что мишки имели дело с разъяренным социопатом. Он широко улыбнулся и бросил медведя на заднее сиденье, оставив в качестве сувенира. Он был уверен, что когда-нибудь получит хорошую цену на eBay. Может быть, даже продаст голову отдельно.
Арджи устроилась на качелях с пивом, наблюдая, как садится солнце. Она посмотрела на запотевшую бутылку, потерла пальцем конденсат. Фыркнув, поднесла горлышко к губам и сделала большой глоток.
Она посмотрела вверх, когда услышала, что открылась дверь. Брат Лиам сел рядом и глубоко вздохнул, собираясь что-то сказать с предусмотрительной осторожностью.
– Я знаю, – наконец-то он начал, – возможно, не скоро, но все будет хорошо. Это займет только пару месяцев.
– Почему так произошло, Лиам? Как я могла позволить себе влюбиться?
Мужчина почесал подбородок. – Думаю, тут нет ясного ответа. Могу сказать, наверное, это один из жизненных уроков, которые учат, что иногда что-то происходит не так, как ты хочешь. – Он поморщился от того, как криво это прозвучало.
– Я думала, что выучила этот урок, когда самолет разбился.
Лиам кивнул. – Наверное, так, но то был не сердечный урок. Такие уроки всегда самые тяжелые.
Летчица хмыкнула и закатила глаза от попытки брата пофилософствовать. Она сделала еще один глоток пива. Арджи еще не была пьяной. Пока. Сейчас она чувствовала приятный хмель. – Интересно, скучает ли она обо мне, – сказала она тихо, глядя на кролика, который благополучной упрыгал через двор.
Лиам мягко положил руку на колено сестры. – Уверен, что скучает, Арджи. Но ты знай, что все, что ты сделала – это лучшее для вас обеих, – заверил он ее с уверенностью.
Она покачала каштановой головой, и увидела, что волосы касаются плечей. Уже неделю она пыталась сходить в парикмахерскую Сэмми, но не смогла. Она чувствовала себя глупо, но каждый раз, когда пыталась сделать их короче, то слышала голос Ли о том, как хорошо увидеть их длинными. «Как бы я хотела, чтобы ты их увидела, девочка моя».
– Арджи, есть еще кое-что, что ты должна знать. – Лиам поерзал на качели. Сестра заслуживала знать, но не был уверен, как она это воспримет. Арджи была не тем человеком, которая ценила вмешательство в ее жизнь. – Пока ты ездила с Ли, мама пыталась убедить совет позволить тебе уехать навсегда. Чтобы вы могли быть вместе.
Темная бровь подскочила вверх.
– Ее просьбу отклонили.
Арджи посмотрела на брата с недоверием. – Правда? – Она тупо моргнула. – Я думала, что мама недолюбливает Ли.
Лиам печально улыбнулся. – Она хотела то, что и всегда – чтобы ты была счастлива.
Арджи вздохнула. – Знаешь, брат, я начинаю верить, что никогда не буду по-настоящему счастлива.
– Заткнись, Рустер, – предупредила Ли. Мужчина каждый день звал ее по радио в течение недели. В одном из разговоров она услышала, что видели ее грузовик, но не были уверены, так как голое тело мамы больше не украшало бок грузовика.
– Давай, Ли. Я знаю, что ты где-то есть. Христа ради, ответь.
Ли сердито смотрела на радио. Она пыталась выключить его, но поняла, что оглушающую тишину невозможно выносить.
– Кот Том, я…
Ли схватила трубку. – Ты – задница, Рустер. Я говорила, чтобы ты никогда меня так не называл. – Ее раздражение было ясным.
– Э… Я знал, что ты еще жива.
– Конечно, я жива. Почему же нет? – Она устало протерла глаза, не думая о темных кругах под глазами, которые теперь были постоянным украшением на лице.
– Я слышал, что ты выбрала другой маршрут, такой же невозможный, как и прежний.
Ли ничего не ответила.
– Кроме того, я уже целую вечность не видел тебя у Розы.
– И?
Пауза теперь была длиннее.
– Поэтому, мы с парнями о тебе беспокоимся. – Сказал, наконец, Рустер.
– Чушь. Парни даже не знают меня. И тебя тоже.
– Ли…
– Веди свой грузовик и оставь меня в покое, Рустер.
Рустер вздохнул, и Ли могла услышать, как он ерзает на сиденье. Безразличный тон ее голоса беспокоил его, но он больше не хотел, чтобы его посылали. Она когда-нибудь объявится. – Если ты этого хочешь.
– Это то, чего я хочу.
– Хорошо, но если…
Ли резко положила трубку на место и выключила радио. Маленький плюшевый медведь, что висел на самодельной петле у зеркала дальнего вида, попался ей на глаза. Она несколько раз смотрела на него с каменным выражением лица. Потом ударила и с удовольствием наблюдала, как он несколько раз ударялся то о лобовое стекло, то об крышу. – Ты мне не нужна. – Без всякого предупреждения слезы побежали из глаз впервые за неделю. Она бы поклялась, что зарыдала. – Мне никто не нужен, – резко прошептала она и нажала на газ.
Через три часа дорога уже расплывалась, что ее было почти не видно. Сердитая на неустанные требования тела, она рванула руль налево и съехала на обочину. Полностью одетая, Ли повалилась на маленькую кровать. После короткой борьбы с собой, она вытянула руку и порылась в куче полотенец, которых она напокупала, чтобы не стирать. И быстро нашла то, что искала – потертого маленького черного плюшевого мишку, последнего, что у нее остался, кроме висящего у зеркала.
Угольные глазки медведя смотрели на нее, и она пригладила черный мех, торчащий во всех направлениях. Арджи прицепила значок летчика, который дала Люси, на грудь мягкой игрушки. В ярости и с разбитым сердцем, она все же не смогла сорвать его. Ли прижала медведя и свернулась калачиком в позе эмбриона, стараясь не чувствовать боль в груди и ни о чем не думать, позволяя редкому ночному трафику убаюкивать ее прерывистый сон.
Арджи небрежно бросила бутылку на землю, когда подъехала к кафе. Она стерла пот с лица, интересуясь, почему так чертовски жарко. Зрение было расфокусировано, а голова немного кружилась.
Боль становилась только сильнее с тех пор, как она рассталась с Ли. Она просто не находила себе места. Арджи продолжала быть гидом в Глори и мастером на все руки в кафе, даже оставаясь совершенно трезвой приличную часть дня. «Что они еще хотят от нее? Они не имеют права просить больше. Почему они просто не могут оставить меня в покое?»