— Быстрее… Сеньор… Ради Бога, золото жжет мне грудь… давит на сердце.
Пират стал быстро тянуть веревку наверх, но, когда дружок его оказался в двух метрах от карниза, остановился, словно осененный какой-то дьявольской мыслью.
— Пожалуйста… сеньор, поторопитесь… у меня темнеет в глазах. Ах! Что же вы делаете?
— Поговорим, сеньор Бартоломеу ду Монти?
Фрике развлекался, он чувствовал себя словно на балконе в театре.
— Ага! Здесь ты не такой гордый, как в «Барракане» в Макао. Торговля желтыми не принесла тебе счастья. Смотри, как бы золото не стало причиной твоей смерти.
— Прекратите! — завопил тот, что висел на веревке. — Вы что, не видите? Силы мои на исходе!
— Ладно! Передайте мне этот кусочек золота, тогда вас будет легче поднять.
— Клянусь вечным спасением, я этого не сделаю. Ведь тогда вы сбросите меня в пропасть.
— А кто вам сказал, что я не сделаю этого сейчас?
— Это не в ваших интересах. Самородок — моя защита.
— Дурак! Самое трудное было оторвать его от скалы. А теперь пусть летит в озеро, черт побери! Водолаз отыщет его. Решайте живее! Отдаете золото или нет?
— Да покарает вас Бог! Вы — мошенник…
— Да, сэр. Самородок!
— Бандит…
— Согласен. Самородок!
— Вы хотите ограбить партнера…
— …Самородок!
— Самородок принадлежит мне… Нам обоим… Давайте его поделим.
— Ваша жизнь в моих руках… Самородок — это выкуп. Либо вы отдаете его мне, либо я отпускаю веревку.
Португалец ничего не ответил, лишь заскрипел зубами и задрожал всем телом. На губах выступила пена.
Кровь бросилась в голову американцу.
— Вы слышали? — зарычал он. — Золото, или я отпускаю веревку!
— Вы все равно меня убьете… когда… я вам его отдам… Так пусть лучше озеро… поглотит меня вместе с ним.
— Как хотите! — ответил американец и опустил веревку метра на три. Это было предостережение.
Несчастный португалец издал громкий вопль и так прижал к себе самородок, что едва не сломал ребра.
— Решайте же!
— Пощадите!.. Пожалейте!.. Сеньор Холлидей… Вы — мой старый друг… За это золото я могу поплатиться жизнью…
— Хозяин не вправе потребовать самородок. Он наш.
— А! — тихонько произнес Фрике. — Значит, главный прохвост скоро явится. Это важно.
— …А вы не боитесь, что хозяин потребует у вас отчета в моей смерти? Мы все равны перед ним… Наш устав категорически запрещает убийство.
— Не важно. Здесь мы одни, — ответил американец уже более мягко.
— Пощадите… Это наше золото.
Увлеченный разговором мошенников, Фрике старался не пропустить ни одного слова.
Оба бандита, явившиеся причиной несчастий Фрике, волей судьбы снова встретились ему на пути.
Хозяин, которого они ждали, был не кто иной, как Винсент Бускарен, предводитель пиратов. Ступив на австралийскую землю, торговец людьми и пират, видимо, стали бушрейнджерами. Habent sua fata… latrones[268].
Эти мошенники не могли долго находиться в обществе честных людей.
Для полного счастья парижанину оставалось лишь получить какие-нибудь сведения о друзьях. Что вскоре и случилось.
В момент, когда сеньор Бартоломеу ду Монти истошным голосом взывал о помощи, в том месте, где небо сливается с озером, образуя высокую голубую стену, появилась черная точка.
Точка быстро увеличивалась. Это была не лодка. Туземные челноки не такие широкие. И не плот. Плот не может двигаться с такой скоростью.
Увидев этот плавучий предмет, мастер Холлидей изрыгнул страшное проклятье и стал поносить португальца с яростью, не свойственной флегматичным американцам.
Дон Бартоломеу ду Монти, ошеломленный, бормотал, икая, что-то бессвязное. Алчность и страх смерти довели беднягу почти до безумия.
Приближалась развязка.
Американец закрепил веревку в базальтовом углублении. Хотя руки его были сильны, он боялся, что не удержит португальца да еще с самородком. Затем достал длинный нож, с которым никогда не расставался. Он стриг им ногти, заострял зубочистки, а при необходимости мог вспороть кому-нибудь живот.
— Умри, мерзавец! — прорычал Холлидей. — Сдохни как собака… Сгинь вместе со своим проклятым сокровищем.
Американец так ожесточенно ударил ножом по веревке, что лезвие с треском зазубрилось о скалу.
Португалец издал последний вопль, дважды перевернулся и упал вниз головой в озеро. Только вода зловеще зашумела.
Парижанин, наблюдая это страшное зрелище, даже глазом не моргнул и насмешливо произнес:
— Один готов! Всех бы их туда, меньше будет работы палачу.
Мастер Холлидей замер, переводя взгляд с кругов, которые пошли по озеру при падении португальца, на обрезанную веревку, извивающуюся в воздухе, словно змея, затем спокойно спрятал нож, укрепился на скользком карнизе и приготовился скрыться в черном отверстии, зияющем в отвесной скале.
Но не успел. Таинственное судно приблизилось со скоростью птицы. Оно было легким, устойчивым и напоминало одновременно и плот и лодку.
Двое из плывших на судне гребли, третий, стоя на корме, рассматривал в бинокль американца и его жертву и, наконец, четвертый, сидя на корточках на носу, целился из ружья.
Раздался выстрел, мастер Холлидей вздрогнул и покачнулся, словно подстреленный заяц.
— Вот это здорово! — вскричал Фрике. — Но, черт возьми! Я узнаю звук выстрела.
Парижанин подался всем телом назад, сбил с ног Кайпуна и одного из туземцев.
— Это они! Я не ошибся!.. Они!..
ГЛАВА 9
Дон Бартоломеу ду Монти вместе с самородком остается на дне. — Фрике узнает друзей. — Ад снова становится безмолвным. — В поисках причала. — Как Ивон срубил лиану. — Виами отдает свою жертву. — Доктор Ламперьер удивлен, что его называют Нирро-Ба и что он обрел целую семью. — О кузнечных мехах как инструменте навигации. — Лодка с тремя бочками умещается в кармане. — Кем был Ивон Кербехель. — Трогательная сцена.
Итак, раненый американец быстро скрылся в расщелине скалы.
Таинственное судно достигло подножия мыса и остановилось возле того места, где нашел свою смерть сеньор Бартоломеу ду Монти.
Уж не собирались ли моряки выловить из пучины несчастного португальца? Вполне возможно. Но надежды их оказались напрасными. Утонувший не всплыл на поверхность. Слишком тяжелым был самородок, который сеньор Бартоломеу ду Монти так и не выпустил из рук.
Сердце Фрике едва не разорвалось от волнения. Он увидел своих друзей. Андре и Мажесте сидели на веслах, Пьер стоял на корме с биноклем, а доктор Ламперьер держал в руках еще дымившийся карабин.
Видя, что сеньора Бартоломеу ду Монти не спасти, моряки решили обогнуть мыс. Весла уже ударили по воде, когда воздух разорвал радостный крик парижского гамена.
— Пии… у… ит!.. — Казалось, глотка у Фрике луженая.
При этом хорошо знакомом сигнале, в свое время призвавшем их во дворец султана Борнео, мужчины так вздрогнули, что закачалась лодка. Весла в руках у гребцов застыли, и все четверо моряков задрали головы, глядя вверх, откуда донесся крик пересмешника.
— Пии… у… ит… — снова послышалось с высоты.
Пьер Легаль встал, приложил рупором руки ко рту и громовым голосом окликнул невидимого парижанина.
— Эй! На жердочке попугая, эй!..
— Эй, на шлюпке! Эй!.. — эхом отозвался Фрике.
— Матрос!.. Сын мой!.. Неужели ты? Только без шуток! Провалиться мне на этом месте, если я ошибся…
— Это я, старина! Честное слово, Фрике, парижанин, ваш общий матрос, дорогие друзья! Так что не надо проваливаться… Это опасно.
— Фрике! — воскликнули все четверо в один голос. — Дорогой мальчик!
Тут раздался великолепный бас доктора, взволнованный и в то же время веселый:
— А ты кто? Султан, как на Борнео, или просто вождь племени австралийцев?
— Пока еще нет! Трон свободен, ждет одного из вас.
— Хорошо… Попробуем потихоньку причалить… Где мы, черт возьми? Гидрографы не поставили вехи на берегу, так что придется самим искать место для высадки, чтобы снова не уплыть в океан.
268
У разбойников своя судьба. Перефразированное латинское выражение «Habent sua fata libelli» — «Книги имеют свою судьбу».