Мне хочется поразмыслить чуть больше об этих крупных северных жвачных, чья способность к выживанию в одной из наиболее враждебных сред на Земле наполняет меня изумлением. Я хочу иметь сведения о плотности популяции лосей в этих отдаленных районах. Для этого я решаю попробовать привлечь их сеном, привезенным на самолете в снопах. Это также будет пищей и для других оленьих — для косуль и оленей. Я представляю себе, как в это голодное время лоси накинутся на него.
Действительно, сено будет съедено. Оно исчезнет однажды ночью, когда мы не сможем увидеть, кто же его съел. Но позже, расспрашивая специалистов, я узнал, что лоси отказываются даже притронуться к нему… Что же до нашей надежды увидеть их и сосчитать, она окажется тщетной. Нам удастся приласкать только одного из этих симпатичных и огромных зверей — столь осторожных и, при их нескладном внешнем обличьи, удивительно легких.
![Лососи, бобры, каланы i_058.jpg](https://litlife.club/books/165959/read/images/i_058.jpg)
Заблудившиеся с каскада
Отправившись однажды к водопаду на другой стороне озера, Бернар Делемотт и Иван Жаколетто стали свидетелями непредвиденного события. Между языками льда, в темной и холодной воде узкого пролива, появился бобр, за ним другой.
Оба животных спотыкались. Они скользили по ледяным языкам, разделявшим струи потока, еще не скованные морозом. Время от времени они пили понемногу, как будто набираясь сил перед дальнейшим продвижением: не надо было быть специалистом, чтобы увидеть, что они изнурены и испытывают состояние шока. Вне всякого сомнения, эти двое потерялись.
Чтобы бобры подобным образом подвергали себя опасности на льду, посреди зимы, когда ртуть в термометре падает до 10–20 °C ниже ноля, — это нельзя признать нормальным. Это были полновесные взрослые. Возможно, они были пойманы на юге осенью и очень поздно перевезены в район озера Фостер или же изгнаны из своего жилища более сильным соплеменником.
![Лососи, бобры, каланы i_059.jpg](https://litlife.club/books/165959/read/images/i_059.jpg)
У них не было времени ни заготовить провизию, ни построить себе хатку, ни обосноваться на долгий зимний период в какой-либо покинутой своими хозяевами хатке, переделав ее на свой вкус.
По наблюдениям, бобры продолжают вести активную жизнь в течение всей зимы, хотя интенсивность их реакций и энергетических затрат варьирует как функция температуры окружающей среды. Когда пригреет солнце, они могут проделать дыру во льду, покрывающем их бассейн, и сделать вылазку в соседний лес за свежей пищей. Но для этого надо, чтобы окружение было невероятно дружелюбным… Как правило, в период сильных холодов грызуны прячутся в своих хатках и покидают их лишь для того, чтобы посетить подводный продовольственный склад. Если холод становится очень уж нестерпимым, они замуровывают свою хатку изнутри и терпеливо ожидают потепления.
Два бобра с каскада, бездомные, вне всякого сомнения, блуждали уже не один день и оставили позади не один десяток километров. Они глубоко травмированы — физически и морально.
Мы попытаемся помочь им, по мере наших возможностей и в той мере, в какой они смогут воспринять наше присутствие. В то время как бедные животные трогательно занимаются своим туалетом, мы нарезаем яблоки ломтями и предлагаем им эту пищу. Бобры в страхе. Но они до предела изнурены голодом. После очень короткого колебания эти дикие животные едят из наших рук!
Мы будем их подкармливать так долго, как сможем. В природе гостеприимства не существует. Внутри вида и даже между различными видами „личные“ территории священны. Как правило, не встречается никакой конкуренции на участке воды, земли или леса, зарезервированном пометками или оградительными плотинами. Так что оба наших бобра не найдут себе убежища у своих соплеменников. Если мы сможем подкормить их до того момента, как они разыщут пустую хатку, может быть, мы спасем их. Если нет — они умрут. О том, чтобы поместить их в нашем доме, не может быть и речи: это двое мощных взрослых животных, несмотря на состояние истощения. Они не потерпят присутствия Фостера и Касси, и однажды поутру мы обнаружим трупы последних…
Бобры хорошо плавают. Но их подледные передвижения изумляют меня. Однажды, когда мы наблюдали двух наших бродяг с каскада, они вдруг исчезли подо льдом и вынырнули как раз перед нашим домом,
в проруби, через которую мы забираем воду. 110-метровая дистанция подо льдом: вот это легкие!
![Лососи, бобры, каланы i_060.jpg](https://litlife.club/books/165959/read/images/i_060.jpg)
Бобры передвигаются в водной среде, прижав передние лапы к телу и синхронно работая задними лапами, заканчивающимися перепонкой между пальцами: когда животное направляет их назад, пальцы раздвигают перепонку и отталкиваются от воды. Во время плавания ноздри закрываются и уши плотно прижимаются к голове. Хвост при этом играет вспомогательную роль: в основном он служит для маневров пловца под водой (крутые развороты, изменение вертикального направления и т. д.), а также для сообщения ему дополнительной скорости (для чего бобр производит хвостом волнообразные движения). Кейт Хей заверил меня, что 110-метровый заплыв наших бобров подо льдом весьма далек от рекордного результата: он видел бобров, проплывших около 750 метров.
![Лососи, бобры, каланы i_061.jpg](https://litlife.club/books/165959/read/images/i_061.jpg)
Время погружения в нормальных условиях не превышает 4–5 минут. Однако в случае опасности (присутствие человека или хищника) оно может достигать почти четверти часа.
Построить хижину
Наши заблудившиеся с каскада еще в состоянии плавать подо льдом, но ясно, что это отбирает у них последние силы. Если мы срочно не подкормим их — хотя бы яблоками, — трагический исход будет неминуем.
Чтобы помочь нашим двум грызунам, экипаж „Калипсо“ взял на вооружение „снегоходы“. Благодаря этому замечательному транспорту на полозьях тысячи канадцев, оторванных от мира в уединении своих ферм, могут передвигаться зимой — этакий современный вариант собачьих упряжек. Наши машины были сделаны по специальному заказу: конструктор снабдил их почти бесшумным двигателем.
Моторизованная бригада направляется по замерзшему озеру к купе березок: надо снабдить животных их излюбленной пищей. Под корой ветвей дерева есть съедобный для бобров слой. Большие охапки ветвей быстро скапливаются на снегу… Мы вырезаем дыру во льду, спускаем туда собранные ветви — и вот вам основание превосходной „пищевой постели“ для бобров.
Поскольку зимой бобры привыкли плавать взад-вперед между своей хаткой и пищевым складом, один из нас подсказывает, что неплохо было бы неподалеку от искусственной „пищевой постели“ построить хатку для двух наших изгоев. Предложение принято с энтузиазмом.
Однако легче сказать, чем сделать. Техника постройки жилья у бобров чрезвычайно сложна. Мы же достигнем лишь приблизительного и доморощенного результата.
Тщательно выбрав место для постройки, бобр обозначает подводный вход в свое обиталище. Для этого он глубоко втыкает в грязь заостренные и окоренные ветки. Затем постепенно он возводит стены хатки (более или менее округлой или эллипсовидной). Сначала он укладывает толстые ветви и стволы, а затем искусно переплетает их более тонкими ветвями, располагая все это таким образом, что получается подобие растительной ткани. Осенью бобр начинает готовить свое жилище к лютым морозам — укрепляет и конопатит стены грязью, утрамбовывая ее мордой и передними лапами; то же самое он проделывает и с кусками дерна, которыми заделывает щели (утверждение, что бобр пользуется хвостом, как лопаткой, — из области сказок: ни один уважающий себя наблюдатель даже не упоминает об этом, всерьез об этом могут говорить лишь авторы научно-популярных книг!).