— Какая? — спросил капитан.
— Я такой же солдат, такой же офицер, как и вы, сударь; прошу не завязывать мне глаза, и командовать расстрелом буду я сам.
— Согласен!
— Ну что же, жду вас, — сказал молодой человек.
Один из посвященных вышел из строя и протянул ему руку.
— Брат, — сказал он, — от имени Баварии я тебя приветствую, мученик!
Семнадцать других сделали то же самое, каждый от имени своей земли.
Капитан позволил им это, несомненно побежденный смелостью приговоренного, которая всегда находит путь к сердцу солдата.
Пленник сам подошел к стене.
— Я стою именно там, где нужно, капитан? — спросил он.
Капитан ответил утвердительно.
— Восемь человек, — приказал капитан.
Вышли восемь солдат.
— Встаньте в два ряда в десяти шагах от осужденного и слушайте команду.
Восемь человек заняли указанное им место.
— Ружья заряжены? — спросил обреченный на смерть.
— Да, — ответил капитан.
— Это облегчает мою задачу, — сказал, улыбаясь, молодой офицер.
Потом он приказал громким голосом:
— Слушай мою команду!
Десять пар глаз устремились на него.
— Ружья на руку!
Солдаты выполнили команду.
— Изготовься!
Все выполнялось с военной точностью.
— Целься!.. — продолжал осужденный.
Восемь стволов опустились на уровень его груди.
— Поручитель, — сказал он, прерывая команду с улыбкой, — осветите мое лицо, чтобы вы могли засвидетельствовать, что ваш крестник вас не подвел.
— Нет необходимости, сударь, — сказал капитан, — мы признаём, что вы храбрец.
— В таком случае — огонь!
Восемь выстрелов раздались одновременно, но, к своему огромному удивлению, осужденный не только не упал, но даже не почувствовал боли.
— Да здравствует Германия! — закричали одновременно студенты и солдаты.
— Что такое? — спросил осужденный, ощупывая себя и сомневаясь в том, что он еще жив.
— Дело в том, — сказал Шлик, — что это было испытанием и вы с честью вышли из него.
— Да здравствует Германия! — снова повторили все голоса.
— А теперь, — сказал крестнику Шлика тот же молодой человек, который первым пожал ему руку, воздавая должное мученику, — теперь, брат, тебе можно бледнеть и дрожать.
Молодой офицер отошел от стены и приблизился к говорившему, взял его руку и, вместо ответа, прижал ее к своей груди.
— Я преклоняюсь перед тобой, — сказал тот, — мое сердце бьется сильнее, чем твое.
— А теперь, братья, — спросил пленник, который стал свободным, обреченный, которому вернули жизнь, — нам, кажется, следует выполнить еще одно дело?
— Братья, оставьте нас одних и позаботьтесь о нашей безопасности, — сказал председатель капитану и его солдатам, — вы можете удалиться.
Капитан и солдаты повиновались.
В это время Шлик подошел к своему крестнику и тихо сказал ему:
— Гром и молния! Вы храбрец, и мне кажется, что с сегодняшнего дня вы имеете право называться Ричардом Львиное Сердце.
Председатель проследил взглядом за братьями, сыгравшими роль баварских офицеров и солдат, пока последний из них не вышел из зала.
— Ну что же, братья, — обращаясь к посвященным, сказал председатель, — займем наши места.
И он вновь сел в свое кресло, в то время как каждый член братства вернулся на свое место, покинутое перед лицом опасности.
— Тишина! — приказал председатель.
Шум стих, и жизнь словно замерла: казалось, даже биение сердец остановилось.
— Мстители, — спросил председатель, — который час?
Один из присутствующих встал.
«Кто это встал?» — спросил Ричард Львиное Сердце у своего поручителя.
«Обвинитель», — ответил Шлик.
Обвинитель ответил на вопрос председателя:
— Час принятия решения.
— Мстители, какая сейчас погода?
— Гремит буря.
— Мстители, в чьих руках молния?
— В руках Бога и наших людей.
— Мстители, где святая Феме?
— Умерла в Вестфалии, воскресла в Баварии.
— Какое у вас есть доказательство?
— Само наше собрание.
— Брат, даю вам слово для обвинения. Обвиняйте, а мы будем судить!
— Я обвиняю императора Наполеона в попытке совершить самое большое преступление, какое существует в глазах немца: разрушить немецкую нацию. Чтобы уничтожить немецкую нацию, он назначил своего зятя Мюрата великим герцогом Бергским; чтобы уничтожить немецкую нацию, он назначил своего брата Жерома королем Вестфальским; чтобы уничтожить немецкую нацию, он хочет свергнуть императора Франца Второго и посадить на его трон своего брата Жозефа, которого не хотят испанцы; наконец, чтобы уничтожить немецкую нацию, он заставляет сегодня Баварию сражаться против Австрии, Рейнский союз против Империи — друзей против друзей, немцев против немцев, братьев против братьев!
— Братья, — сказал председатель, — вы согласны с обвинителем или против?
— Мы согласны с ним, мы обвиняем так же, как и он. Да здравствует Германия!
— Следовательно, император Наполеон виновен в ваших глазах?
— Да! — ответили в один голос посвященные.
— И какого наказания он заслуживает?
— Смерти!
— И от кого он ее получит?
— От нас.
— А от кого среди вас?..
— На кого падет жребий.
— Дежурный, принеси урну.
Тот подчинился.
— Братья, — сказал председатель, — мы положим в урну столько белых шаров, сколько есть земель и их представителей, собравшихся здесь, и один черный сверх того. Если черный шар останется на дне урны, то это значит, что Бог не одобряет наше намерение и сам берется отомстить, так как последний шар — это шар Бога. Вы согласны с тем, что я предлагаю?
— Да! — единогласно ответили все.
— Тот, кто вытащит черный шар, пожертвует ли он своей жизнью для выполнения святого дела?
— Да! — вновь ответили все вместе.
— Поклянется ли он умереть, не выдав своих братьев, умереть, если потребуется, умереть, как наш новый брат чуть не умер недавно, без вздоха и стенаний?
— Да, — ответили все единогласно.
— Дайте белые шары и черный! — потребовал председатель.
Дежурный перевернул урну: семнадцать белых шаров и один черный покатились по столу.
![Капитан Ришар Untitled3.jpg](https://litlife.club/books/165955/read/images/Untitled3.jpg)
Председатель пересчитал семнадцать шаров и снова положил их в урну, затем бросил туда черный шар и, не трогая их руками, перемешал все шары, встряхнув урну.
Выполнив эту операцию, он сказал:
— Теперь представители земель будут тянуть в алфавитном порядке. Какую землю представляет наш новый брат?
— Эльзас, — ответил крестник Шлика.
— Эльзас? — воскликнули все посвященные. — Но тогда ты француз?
— Француз или немец, как вам больше понравится.
— Ты прав, — произнесли два или три голоса, — эльзасцы — это немцы, эльзасцы принадлежат к великому германскому роду. Да здравствует Германия!
— Братья, — сказал председатель, — что вы решите относительно нашего нового брата?
— Поскольку он был принят и посвящен, поскольку он выдержал испытание, поскольку здесь представлены Голландия, Испания и Италия, почему бы не быть Франции?
— Ну хорошо, — сказал председатель, — пусть те, кто согласен с тем, чтобы название «Эльзас» фигурировало в урне вместе с другими названиями, поднимут руку.
Все подняли руки.
— Брат, — произнес председатель, — Эльзас провинция немецкая.
И он бросил в урну восемнадцатый белый шар, поданный ему.
— А теперь, — продолжал он, — начнем в алфавитном порядке.
И назвал, согласно первой букве:
— Эльзас!
Молодой человек подошел к урне, и в то мгновение, когда он опустил в нее руку, на его лице отражалась нерешительность, ни малейшей тени которой не было заметно, когда он командовал своим расстрелом.
Он вытащил белый шар.
— Белый! — воскликнул он, плохо скрывая свою радость.
— Белый! — повторили все.
— Баден! — вызвал председатель.